|
СТИВЕН КИНГ
(STEPHEN KING)
ТЕЛО
ГЛАВА 34
Теперь, наверное, нужно сказать немного о себе.
Как вы уже знаете, я стал писателем. Многие критики считают, что все мои писания - дерьмо, и иногда мне кажется, что они правы, однако мне все же доставляет удовольствие вписывать "свободный литератор" в графу "род занятий" многочисленных анкет, который приходится заполнять, скажем, при получении кредита в банке или в конторе медицинского страхования.
Как это началось? Вполне обычная история: моя первая книга неплохо разошлась, по ней сняли фильм, который неожиданно стал суперхитом, к тому же получил неплохие отзывы критики. Тогда мне было только двадцать шесть. Затем последовала вторая книга и фильм по ней, потом третья и еще один фильм. Маразм, короче... В то же время жена вполне довольна моими успехами, у нас свой дом и трое детишек, все они - отличные ребята, в общем, я могу считать, что жизнь удалась и что, пожалуй, у меня есть все для счастья.
С другой стороны, как мне уже приходилось отмечать, писательский труд перестал мне приносить прежнюю радость. Эти бесконечный звонки, визиты... Иногда у меня жутко болит голова, и тогда приходится запираться в темной комнате, ложиться ничком и ждать, пока боль стихнет. Врачи утверждают, что это не классическая мигрень, а результат постоянного стресса, и уговаривают меня сменить образ жизни, работать менее напряженно, и все такое прочее. Какая глупость... Как будто это от меня зависит. Впрочем, время от времени я сам за себя беспокоюсь, но, что гораздо хуже, начинаю сомневаться, а нужно ли кому-нибудь то, что я делаю.
Забавно, но я не так давно вновь повстречался с "Тузом" Меррилом. Вот ведь как вышло: друзья мои мертвы, а "Туз" жив-здоров. Я видел, как он отъезжал с фабричной стоянки по окончании трехчасовой смены, когда в последний раз мы с ребятами навещали дедушку, то есть моего старика.
У него и сейчас был "форд", только не 1952-го, а 1977 года, с наклейкой "Рейган/Буш-1980" на заднем бампере. Он сильно располнел и полысел, его некогда красивое, с тонкими чертами лицо превратилось в упитанную харю. Он равнодушно скользнул по мне взглядом, не узнавая в тридцатидвухлетнем мужчине мальчишку, которому когда-то сломал нос.
Я решил понаблюдать за ним. "Форд" подкатил к замусоренной стоянке рядом с "Похмельным тигром", Меррил вылез из машины и, подтягивая на ходу брюки, заковылял к бару. Дальнейшее я мог вполне себе представить: вот он открывает дверь и под приветственные крики остальных завсегдатаев, усаживается на табурет, который протирает ежедневно, кроме воскресений, по меньшей мере часа по три кряду с тех пор, как ему исполнился двадцать один год, вот залпом выпивает первую кружку...
"Так вот ты каким стал, "Туз", - подумал я, трогаясь с места.
Слева, за фабрикой, виднелась Касл-ривер, не такая широкая, как тогда, но и не такая грязная. Железнодорожного моста уже не было, а река осталась. Как и я сам.
К О Н Е Ц
| Назад |
Взято с сайта Сергея Тихоненко.
См. также: cайт Сергея Тихоненко.
|
