|
СТИВЕН КИНГ
(STEPHEN KING)
ЦИКЛ ОБОРОТНЯ
(CYCLE OF WEREWOLF)
Глава 11
Ноябрь
Приближается конец года, и в Таркерз-Миллз приходит унылый серый ноябрь. По главной улице движется странная процессия, из дверей своего дома за ней наблюдает преподобный Лестер Лоу. Он только что вышел взять почту и сейчас держит в руках шесть циркуляров и одно письмо. Двигаясь один за другим, из города выезжает вереница автомобилей - "форды", "шевроле" и "интернэшнл-харвестеры".
По сообщению синоптиков, скоро пойдет снег, но людей в машинах это не пугает, они не собираются убегать от плохой погоды в теплые края - к благословенным берегам Флориды или Калифорнии никто не отправляется в охотничьих костюмах, с ружьями за плечами и со свирепыми псами на задних сиденьях. Вот уже четвертый день Элмер Циммерман и его брат Пит во главе группы людей рыщут по округе с собаками, ружьями и изрядным запасом пива. Приближается полнолуние. Сезон охоты на пернатых и оленей закончился. Но охота на оборотней все еще открыта, и большинство тех, кто надеется с ним расправиться, несмотря на суровое выражение лиц, говорящее о решимости стоять насмерть, развлекается вовсю. Как сказал бы тренер Кослоу - эге-гей!
Некоторые их охотников, ясно видит преподобный Лоу, прост резвятся. Им преставился шанс побродить по лесам, попить пивка, порассказывать анекдоты про поляков, лягушатников и ниггеров, пострелять в белок и ворон. Это настоящие животные, думает Лоу, непроизвольно дотрагиваясь рукой до повязки на глазу, которую носит с июля. Они вполне могут друг друга перестрелять. Их счастье, что до сих пор никто не пострадал.
Последний грузовик исчезает из вида, затихают автомобильные гудки и лай собак. Да, некоторые просто развлекаются, однако другие, например, Элмер и Пит Циммерманы, относятся к этому вполне серьезно.
Если это существо - человек, или зверь, или кто бы это ни был - отправится в этом месяце на охоту, собаки учуют его запах. Преподобный Лоу слышал, как Элмер две недели назад говорил это в парикмахерской. А если оно - или он - не выйдет на охоту, то тогда мы, может быть, спасем чью-то жизнь. Или по крайней мере чью-то живность.
Да, некоторые ид них - может быть, десяток, может, два - относятся к охоте на оборотня серьезно. Однако не они беспокоят Лоу, вызывая неведомое до сих пор чувство тревоги, как будто его загнали в угол.
И все это из-за записок - самая длинная состоит из двух предложений, - написанных старательным детским почерком, иногда даже с орфографическими ошибками. Лоу смотрит на письмо, пришедшее сегодня. Адрес на конверте написан той же детской рукой: Преподобному Лоу, баптистская церковь, Такркерз-Миллз, Мэн 04491.
Опять это странное ощущение... Так, должно быть, чувствует себя лиса, которую собаки сумели обложить со всех сторон. Выхода нет. Инстинктивно в этот момент лиса оборачивается и обнажает зубы, готовясь вступить в безнадежную схватку с собаками, которые непременно разорвут ее на куски.
Преподобный Лоу плотно закрывает дверь и входит в гостиную, где торжественно тикают старинные часы. Он садится, аккуратно кладет религиозные циркуляры на стол, который миссис Миллер протирает два раза в неделю, и открывает новое письмо. Как и в прежних, в ней нет обращения. Как и прежние, оно не подписано. Посередине листка, вырванного из школьной тетради, написано предложение:
Почему бы тебе
не покончить жизнь самоубийством?
Преподобный Лоу подносит руку ко лбу - она слегка дрожит. Другой рукой Лоу мнет листок и кладет его в большую стеклянную пепельницу, стоявшую в центре стола, - преподобный Лоу принимает прихожан у себя дома, и некоторые из них курят. Из кармана домашнего свитера, который он чаще всего надевает по субботам, Лоу достает коробок спичек, поджигает письмо - так же, как поджег остальные, и смотрит, как оно горит.
Преподобный наконец стал познавать самого себя. Это происходило постепенно. После майского кошмара, в котором всех собравшиеся на службу в честь Дня старого дома превратились в оборотней, и после того, как преподобный Лоу обнаружил выпотрошенное тело Клайда Корлисса, он начал понимать, что с ним творится что-то... ну, неладное. Он не знал тогда, в чем дело. Просто чувствовал: что-то неладно. Но Лоу ясно осознавал, что иногда по утрам, особенно в периоды полнолуния, он просыпается и чувствует себя очень хорошо, чувствует себя очень бодрым и очень сильным. Он заметил, что это ощущение ослабевает по мере уменьшения луны и вновь усиливается по мере роста луны новой.
После того кошмарного сна и смерти Корлисса преподобный вынужден был обратить внимание и на кое-что другое - на то, что до сих пор игнорировал, - на грязную и порванную одежду, на царапины и ссадины, о происхождении которых Лоу ничего не знал. В отличие от обычных синяков и ссадин они не болели, о них было легко забыть, если просто не думать о них. Точно так же он не обращал внимания на следы крови, которые обнаруживал на своих руках и... губах.
Потом, пятого июля, все изменилось: Лоу проснулся слепым на один глаз. Как и синяки со ссадинами, рана не болела, но вместо левого глаза он обнаружил выжженную глазницу, всю в запекшейся крови. И внезапно преподобный понял: это он оборотень, это он Зверь.
В последние три дня Лоу испытав знакомые ощущения: сильное беспокойство, почти приятное возбуждение, ощущение напряжения во всем теле. Это наступает снова - вот-вот он превратится в чудовище. Сегодня полнолуние, и охотники со своими собаками будут рыскать повсюду. Ну что же, это ничего не меняет. Он умнее, чем они думают. Они говорят о человеке-волке, но считают его скорее волком, чем человеком. Они могут разъезжать на своих пикапах, и он тоже может сесть за руль своего маленького седана марки "воларе". Он поедет по Портлендскому шоссе и остановится в каком-нибудь пригородном мотеле. И если произойдет превращение, то поблизости не будет ни собак, ни охотников. Их он не боится.
Почему бы тебе
не покончить жизнь самоубийством?
Первое письмо пришло в начале месяца. В нем просто говорилось:
Я знаю, кто ты.
Второе гласило:
Если ты Божий человек, уезжай из города.
Отправляйся куда-нибудь в такое место,
где сможешь убивать животных, не людей.
Третье было совсем лаконичным:
Кончай с этим.
Вот так просто - кончай с этим - и все.
А теперь новое послание:
Почему бы тебе
не покончить жизнь самоубийством?
Потому что я не хочу, раздраженно думает преподобный Лоу. Я об это не просил - что бы это ни было. Меня не покусал волк и не проклял цыган. Просто так... получилось. Однажды в ноябре прошлого года я нарвал цветов для церковной ризницы - на том симпатичном маленьком кладбище на Холме Радости. Я никогда раньше не видел таких цветов... и когда я вернулся в город, они уже завяли. Они почернели - все до одного. Наверное, тогда это и случилось. Конечно, для того, чтобы так думать, нет никаких оснований... но я все равно так считаю. И я не стану кончать жизнь самоубийством. Это они животные, а не я.
Кто же пишет эти письма?
Преподобный не знает. В выходящем в Таркерз-Миллз еженедельнике о нападении на Марти Кослоу не сообщалось, а Лоу гордился тем, что никогда не прислушивался к сплетням. К тому же они с Марти придерживались разных вероисповеданий, так что как Марти до Дня всех святых не знал о Лоу, так и тот до сих пор не знает о Марти. И преподобный совершенно не помнит о том, что происходит с ним, когда он превращается в Зверя: он только испытывает по завершении цикла блаженство, сходное с алкогольным опьянением, и беспокойство вначале.
Я Божий человек, встав, думает Лоу. Он принимается шагать взад-вперед, и с каждой минутой движется все быстрее и быстрее. В гостиной торжественно тикают старинные часы.
Я Божий человек и не стану кончать жизнь самоубийством. Я творю здесь добро, а если иногда и творю зло - что ж, люди творили зло задолго до меня. Зло также служит воле Господа, как учит нас Библия. Если я проклят, Господь в свое время уничтожит меня. Все служит воле Господней... Да кто же он такой? Может, попробовать поискать? На кого напали Четвертого июля? Каким образом я (оно) потерял (потеряло) свой глаз? Возможно, надо заставить его замолчать... но не в этом месяце. Пусть сначала собаки уйдут из леса. Да...
Лоу ходит все быстрее и быстрее, низко наклонив голову, не замечая, что растительность на его лице, обычно скудная - он бреется всего один раз в три дня... в другое время месяца, разумеется, - становится все более густой и жесткой, а единственный карий глаз приобретает желто-коричневый оттенок - перед тем, как ночью стать изумрудно-зеленым. Священник горбится и начинает говорить сам с собой... Его голос становится все более низким, а речь все более напоминает рычание.
Наконец, когда на город опускаются серые ноябрьские сумерки, Лоу бросается на кухню, срывает с крючка ключи от машины и почти бегом направляется к "воларе". Улыбаясь, он мчится к Портленду и не замедляет движения, когда в лучах фар начинают плясать первые снежинки. Он чувствует, что луна где-то за облаками; это она придает ему силу; его грудь расширяется, разрывая по швам белую сорочку.
Лоу включает радио, звучит рок-н-ролл, и он чувствует себя... просто великолепно!
Возможно, то, что происходит с ним в ночи полнолуния, - наказание Господне, а может, шутка тех старых богов, которым люди поклонялись лунными ночами, находясь в безопасности, за каменными кольцами. О, это забавно, просто забавно! Незаметно добравшись до самого Портленда и вновь став Зверем, Лоу в эту снежную ноябрьскую ночь разорвет там на куски Милта Штурмфуллера, всю жизнь прожившего в Таркерз-Миллз. Возможно, это действительно перст Божий, потому что если в Таркерз-Миллз и есть первоклассное дерьмо, так это Милт Штурмфуллер. Как обычно, ночью он уехал из дома, сказав совей забитой жене Донне Ли, что уехал по делам. Однако все, что он намерен сделать, - это потискать второсортную девицу по имени Рита Теннисон, наградившую Милта очень миленьким лишаем. А тот не замедлил передать его Донне Ли, с момента замужества даже не взглянувшей на другого мужчину.
Преподобный Лоу остановился в мотеле под названием "Плавник" около дороги Портленд - Вестбрук, в том самом мотеле, которую в эту ноябрьскую ночь выбрали для свидания Милт Штурмфуллер и Рита Теннисон.
Милт выходит из номера в четверть одиннадцатого, поздравляя себя с тем, что даже полнолуние не помешало ему уехать так далеко от Таркерз-Миллз. В этот момент одноглазый зверь прыгает на него с заснеженной крыши пятиосного фургона и одним мощным движением отрывает ему голову. Последнее, что слышит Милт Штурмфуллер, - это победный рык оборотня; оторванная голова Милта Штурмфуллера с широко раскрытыми глазами закатывается под колеса грузовика, из мгновенно ослабевших рук выпадает бутылка бурбона. Зверь утыкается рылом в его шею, из которой хлещет кровь, и начинает насыщаться.
На следующий день, возвратившись в свой дом в Таркерз-Миллз и чувствуя себя... просто великолепно, преподобный Лоу прочтет в газете сообщение об убийстве и благочестиво вздохнет. Он был плохим человеком. Все в деснице Божьей.
Вслед за этим Лоу подумает: Что за мальчик шлет мне письма? Пора это выяснить. Настало время прислушаться к сплетням.
Преподобный Лоу поправляет повязку на глазу, разворачивает другую часть газеты и думает: Все в деснице Божьей. Если Господь пожелает, я его найду. И заставлю замолчать. Навсегда.
| Назад | Вперед |
Прислала Незнакомка.
|
