|
СТИВЕН КИНГ
(STEPHEN KING)
РИТА ХЕЙВОРТ
или
ПОБЕГ ИЗ ШОУШЕНКА
Глава 16
Энди явился к Нортону в дождливый ветреный день когда большие серые облака ползли по небу над серыми стенами, в день, когда с полей, лежащих вокруг тюрьмы, сходил последний снег, обнажая безжизненные пожелтевшие клочки прошлогодней травы.
У Нортона был солидных размеров офис в административном отделе тюрьмы, а прямо за его столом располагалась дверь, ведущая в комнату помощника коменданта. Помощник в тот день отсутствовал, а в его конторе был один из заключенных, убогий прихрамывающий тип, имя которого я уже не припомню. Все звали его Честером. Ему было поручено поливать цветы в помещении и натирать полы. И у меня есть сильное подозрение, что земля в цветочных горшках в тот день осталась сухой, а все, что Честер в тот день натирал - это собственное грязное ухо о замочную скважину.
Он услышал, как дверь, ведущая в кабинет коменданта из коридора, отворилась и захлопнулась, и Нортон сказал:
- Добрый день, Дюфресн, чем могу Вам помочь?
- Видите ли, - начал Энди, и старина Честер признавался нам, что едва смог узнать его голос. - Видите ли, комендант, произошло нечто... Со мной случилось нечто такое, что я... я затрудняюсь, с чего и начать.
- Ну что ж, почему бы Вам не начать сначала? - спросил Нортон своим елейным голоском, словно предназначенным для зачитывания псалмов.
- Наверное, это будет лучше всего.
Энди так и поступил. Он напомнил Нортону подробности преступления, за которое попал в Шоушенк. Затем в точности пересказал всю историю, которую услышал от Томми Вильямса. Он назвал Томми, и возможно вам это покажется не слишком мудрым в свете последующих событий, но что ему оставалось делать? Ведь иначе его история звучала бы и вовсе неправдоподобно.
Когда он закончил, некоторое время Нортон молчал. Я ясно вижу его, откинувшегося на спинку кресла под портретом Рида, висящим на стене: пальцы сплетены, губы сжаты, лоб собран в морщины, почетный значок на груди тускло поблескивает.
- Да, - наконец произнес комендант, - это одна из самых дурацких историй, которую я когда-либо слышал. И знаете, Дюфресн, что меня больше всего удивляет?
- Что, сэр?
- Что Вы всему этому поверили.
- Сэр! Я не понимаю, что Вы хотите этим сказать? - Произнес Дюфресн, и Честер говорил потом, что он едва мог узнать голос человека, тринадцать лет назад справившегося с Байроном Хендлеем. Сейчас Энди с трудом выговаривал слова, голос его дрожал.
- Что ж, произнес Нортон, - для меня вполне очевидно, что этот молокосос Вильямс был Вами совершенно очарован. Попал под Ваше влияние, скажем прямо. Он услышал Вашу горестную историю, и вполне естественно с его стороны было желание как бы... оправдать Вас и приободрить. Вполне естественно. Он молод, не слишком рассудителен. Он никак не мог предвидеть, в какое состояние это Вас приведет. Все, что я могу предложить...
- Разве я бы об этом не подумал? - Перебил Энди. - Но я никогда не говорил Томми от том человеке, работавшем при клубе. Более того, никому не мог об этом говорить, в этом просто не было необходимости. Но описание сокамерника Томми и того парня, которого я помню... они же идентичны!
- Прекрасно, но теперь Вы склоняетесь к одностороннему восприятию действительности, - ответил Нортон. Фразочки типа "одностороннее восприятие действительности" усваиваются в большом количестве людьми, проходящими обучение, чтобы потом работать в исправительных учреждениях. И они применяют эти словечки к месту и не к месту.
- Но это не так, сэр.
- Это Ваша точка зрения. Моя же принципиально иная. И учтите, что у меня нет никаких фактов, кроме Вашего слова, что действительно такой человек работал в клубе "Фальмауф Хилл". - Нет, сэр, не только, потому что... - Подождите, - остановил его Нортон, голос его становился все громче и уверенней, - давайте посмотрим на дело с другой стороны. Предположим на секунду, просто предположим, не более, что действительно существовал человек по имени Элвуд Блеч.
- Блайч, поправил Энди.
- Пусть Блайч, какая разница. И будем считать, что он действительно являлся сокамерником Томаса Вильямса в Роуд Айленд. Шансы очень высоки, что он сейчас уже на свободе. Более чем высоки. Ведь мы даже не знаем, сколько времени он провел в тюрьме, прежде чем попал в камеру Вильсона, не так ли? Известно только, что он был осужден на шесть лет.
- Нет. Мы не знаем, сколько времени он отсидел. Но я полагаю, есть шанс, что он все еще там. Даже если это не так, в тюрьме сохранились сведения о его последнем адресе, имена близких друзей и родственников.
- То и другое, как Вы понимаете, может ровным счетом ничего не значить. Концы в воду, и все тут.
Энди секунду помолчал, затем взорвался:
- Да, но есть шанс, так ведь?
- Да, конечно. Итак, Дюфресн, предположим далее, что Блейч не только существует, но и находится поныне в Роуд Айленд. И что же, по-вашему, он скажет, когда мы придем к нему с показаниями Вашего Томми? Возможно, он упадет на колени, возведет глаза к небу и, рыдая, признается во всех своих грехах?
- Как можно быть настолько тупым? - пробормотал Энди так тихо, что Честер едва мог его слышать. Зато коменданта он услышал превосходно.
- Что?! Как Вы меня назвали?!
- Тупым! - закричал в ответ Энди, - или это намеренно?
- Дюфресн, Вы отняли пять минут моего времени - нет, семь - а я сегодня очень занят. Итак, полагаю, нашу встречу можно объявить законченной и...
- В клубе хранятся все старые бланки и карточки, Вы хоть это понимаете? - продолжал кричать Энди. - У них и налоговые бланки, и В-формы, и компенсационные карточки для уволенных, и на каждой его имя! Кто-нибудь из администрации, кто работал в клубе прежде, остался там и сейчас! Возможно, и сам старик Бриггс, ведь прошло пятнадцать лет, а не вечность! Они вспомнят его! Если Томми подтвердит все, что рассказывал ему Блейч, и Бриггс удостоверит, что Блейч действительно работал при клубе, мое дело возобновят! Я смогу...
- Охрана! Охрана! Уберите этого человека!
- В чем дело? - дрогнувшим голосом спросил Энди. - Это моя жизнь, моя возможность выйти на волю, Вы это понимаете? Почему бы не сделать всего лишь один запрос, чтоб подтвердить историю Томми? Послушайте, я заплачу...
Затем, по словам Честера, последовал легкий шум: охранники схватили Энди и потащили его прочь из кабинета.
- В карцер, - сухо сказал Нортон, и я представляю себе, как он при этом провел рукой по своему значку. - На хлеб и воду.
И Энди, окончательно вышедшего из-под контроля, увели. Честер говорил, что он слышал, как уже в дверях Энди продолжал кричать на коменданта: - Это моя жизнь! Неужели не понятно, это моя жизнь!
Назад | Вперед
|
