|
СТИВЕН КИНГ
(STEPHEN KING)
РИТА ХЕЙВОРТ
или
ПОБЕГ ИЗ ШОУШЕНКА
Глава 27
Нортон наконец получил добровольца из ночной смены, который согласился лезть в дыру, открывшуюся за плакатом. Это был охранник Тремонт, бедняга, который явно не стоял в очереди, когда Господь раздавал мозги. Возможно, ему пригрезилось, что он получит бронзовую звезду или нечто в этом роде. Как выяснилось, это оказалось большой удачей, что в лаз проник человек примерно того же роста и комплекции, что и Энди. Если бы туда полез охранник с толстой задницей, каковых большинство, могу биться об заклад, что он бы торчал там и поныне.
Тремонт полез внутрь, держась за конец нейлонового шнура, который кто-то нашел в багажнике своего автомобиля. Шнур для надежности обмотали вокруг талии охранника, в руку сунули мощный фонарь. Затем Ганьяр, который передумал уходить в отставку и который был единственным мыслящим человеком из присутствующих, откопал кипу распечаток, являющих собой план тюрьмы. Я прекрасно себе представляю, что он там увидел. Тюремная стена в разрезе смотрелась как сэндвич: вся она была толщиной в десять футов, внешняя и внутренняя секции были по четыре фута каждая, между ними оставалось свободное пространство в два фута. В чем и заключался весь фокус.
Приглушенный голос Тремонта донесся из дыры:
- Здесь что-то скверно пахнет, комендант.
- Не обращайте внимания! Продвигайтесь вперед.
Ноги Тремонта исчезли в дыре.
- Комендант, здесь жутко воняет.
- Вперед, я сказал! - Заорал Нортон.
Едва слышный печальный голос Тремонта:
- Пахнет дерьмом. О Боже, это оно, дерьмо, это же дерьмо! О Господи Иисусе. Сейчас меня стошнит. Дерьмо. Ведь это дерьмо. Боже...
После чего последовал характерный звук, свидетельствующий о том, что желудок бедняги выворачивается наизнанку.
Я ничего не мог с собой поделать. Весь последний день - нет, все последние тридцать лет с их событиями - все стало вдруг на свои места, ясно, как Божий день, и я расхохотался. У меня никогда не было такого смеха с тех пор, как я переступил порог этого чертова места. И Боже, как мне было хорошо!
- Уберите этого человека! - Орал Нортон, а я смеялся так, что совершенно не мог понять, имеет ли он ввиду меня или Тремонта. Я свалился с ног и корчился на полу камеры, не в силах остановиться. Я не смог бы прекратить смеяться, даже если бы Нортон приказал пристрелить меня на месте. - Уберите его!
Да, друзья, это было про меня. Убрали меня непосредственно в карцер, где я и провел последующие пятнадцать дней. Срок довольно долгий. Но как только я вспоминал о стенаниях бедняги Тремонта - "Дерьмо, Боже мой, это дерьмо" - и представлял Энди Дюфресна, направляющегося к югу в собственной машине, в костюме и при галстуке, я начинал хохотать. Все пятнадцать дней я просто стоял на голове. Возможно потому, что какая-то часть моего существа была сейчас с Энди Дюфресном. С Энди, который прошел через дерьмо и вышел чистым, с Энди, едущим к океану.
Назад | Вперед
|
