Ящик

Декстер Стэнли был испуган. Не просто испуган; он чувствовал себя так, словно ось, которая привязывает нас к состоянию под названием "здравый ум", испытывала большую нагрузку, чем когда-либо. Останавливаясь перед домом Генри Нортрапа на Норд Кампус Авеню этой августовской ночью, он понимал, что точно сойдет с ума, если не поговорит с кем-нибудь.

Кроме Генри Нортрапа, поговорить было не с кем. Декс Стэнли возглавлял кафедру зоологии и мог бы стать ректором университета, если бы лучше разбирался в академической политике. Его жена умерла двадцать лет назад, и детей у них не было. Все, что осталось от его семьи, находилось на западе Скалистых Гор. Заводить друзей он не умел.

Нортрап являлся исключением. В некотором роде они были похожи. Оба разочаровались в как правило бессмысленной и всегда грязной игре в университетскую политику. Три года назад Нортрап баллотировался на вакантную должность председателя английского отдела. Он проиграл, и одной из причин, несомненно, была его жена, несносная, неприятная женщина. На немногих вечеринках с коктейлями, где Декс присутствовал, и где смешивалась английская и зоологическая братия, постоянно напоминал о себе ее резкий, как рев осла, голос, обращающийся к очередной преподавательской жене: "Зовите меня Билли, дорогая, все так делают".

Декс, спотыкаясь, прошел через лужайку к двери Нортрапа. Был четверг, а его неприятная супруга посещала два занятия в четверг вечером. Следовательно, это был шахматный вечер Декса и Генри. Они вместе играли в шахматы последние восемь лет.

Декс позвонил в колокольчик, прислонившись к двери. Наконец она отворилась, и на пороге возник Нортрап.

- Декс, - вымолвил он. - Я не ждал тебя до...

Декс перебил его, не слушая.

- Вилма, - сказал он. - Она здесь?

- Нет, она уехала пятнадцать минут назад. Я как раз готовлю себе что-нибудь поесть. Декс, ты выглядишь ужасно.

Они вошли в ярко освещенный холл. На свету лицо Декса поражало мертвенной бледностью, морщины казались подчеркнуто глубокими и темными, как расщелины в земле. Дексу был шестьдесят один год, но этой жаркой августовской ночью он выглядел на все девяносто.

- Не удивительно. - Декс вытер рот тыльной стороной ладони.

- Хорошо, в чем же дело?

- Боюсь, я схожу с ума, Генри. Или уже сошел.

- Не хочешь съесть что-нибудь? Вилма оставила холодную ветчину.

- Я бы лучше выпил. Чего-нибудь покрепче.

- Хорошо.

- Два человека мертвы, Генри, - сказал Декс отрывисто. - И меня могут обвинить. Да, наверняка. Но это не я. Это ящик. И я даже не знаю, что там! - Он нервно рассмеялся.

- Мертвы? - переспросил Нортрап. - Что произошло, Декс?

- Уборщик. Не знаю, как его зовут. И Гересон. Он случайно оказался там. На пути этого... что бы это ни было.

Некоторое время Генри изучал лицо Декса. Затем произнес:

- Я принесу нам выпить.

Он вышел. Декс пробрел по гостиной, мимо низкого столика, где уже стояла шахматная доска, выглянул в изящное закругленное окно.

Эта штука в его мозгу, ось, или что-то там еще, уже не была в такой опасности. Спасибо Богу за Генри.

Нортрап вернулся, с двумя стаканчиками, наполненными льдом. Лед из автоматического льдогенератора, подумал Стэнли бессвязно. Вилма "зовите меня просто Билли" Нортрап настаивала на всех современных удобствах... а если Вилма на чем-то настаивала, то с настоящей свирепостью.

Нортрап наполнил оба стакана Катти Сарком. Один он передал Стэнли, который пролил Скотч на пальцы, попав на небольшой порез, заработанный в лаборатории пару дней назад. Он и не осознавал до этого, что его руки трясутся. Стэнли опустошил полстакана, и скотч громыхнул у него в желудке, сперва обжигающий, затем распространяющий устойчивое тепло.

- Сядь, парень, - сказал Нортрап.

Декс сел и снова выпил. Стало существенно лучше. Он взглянул на Нортрапа, спокойно смотрящего поверх своих очков. Декс перевел взгляд за окно, на кровожадный диск луны, висящий над линией горизонта, над университетом, которому полагалось быть оплотом рациональности, мозгом государства. Как можно было соотнести это с сущностью ящика? С теми криками? С кровью?

- Люди мертвы? - спросил Нортрап наконец. - Ты уверен, что они мертвы?

- Да. Тел уже нет. По крайней мере, я так думаю. Даже костей... зубов... но кровь... кровь, ты знаешь...

- Нет, я ничего не знаю. Ты должен начать с начала.

Стэнли налил еще и отставил стакан в сторону.

- Да, конечно, - сказал он. - Да. Это начинается там же, где и заканчивается. С ящика. Уборщик нашел ящик...

* * *

Декстер Стэнли приехал в Амберсон Холл, иногда называемый Старым Зоологическим Зданием, в три часа дня. Это был ослепительно жаркий день, и кампус выглядел вялым и безжизненным, не смотря на вращающиеся разбрызгиватели перед студенческими корпусами и Старым Фронтовым общежитием.

Старое Фронтовое появилось еще в начале века, но Амберсон Холл был куда старше. Он был одним из старейших строений университетского кампуса, отметившего свое трехсотлетие два года назад. Это было высокое кирпичное здание, сплошь обвитое плющом, казалось, выскакивающим из земли, как цепкие зеленые руки. Его узкие окна больше походили на бойницы, и Амберсон как будто смотрел, нахмурившись, на более новые постройки, с их стеклянными стенами и изогнутыми, неортодоксальными формами.

Новое зоологическое здание, Катер Холл, было закончено восемь месяцев назад, и процесс перехода, похоже, растягивался еще на восемнадцать. Никто точно не знал, что затем произойдет с Амберсоном. Если вопрос о строительстве нового гимнастического зала решится положительно, Амберсон, видимо, будет снесен.

Он остановился на минуту, наблюдая за двумя юношами, бросающими Фрисби взад и вперед. Между ними бегала собака, угрюмо преследуя вертящийся диск. Внезапно собачонка остановилась и шлепнулась на землю в тени тополя. Вольво со стикером "Долой ядерное оружие" на заднем крыле медленно проехало мимо, направляясь к Высшему Кругу. Больше ничего не двигалось. Неделю назад закончился последний летний курс, и кампус лежал опустевший и тихий, мертвый металл на наковальне лета.

Дексу надо было забрать некоторые бумаги, часть бесконечного процесса переезда из Амберсона в Катер. Старое здание казалось нереально пустым. Звук его шагов отдавался эхом, как во сне, когда он шел мимо закрытых дверей с матовыми стеклянными панелями, мимо досок объявлений с их пожелтевшими записками, к своему офису в конце коридора на первом этаже. В воздухе висел насыщенный запах свежей краски.

Он был почти у своей двери, звеня в кармане ключами, когда уборщик выскочил из Аудитории 6, большого лекционного зала, испугав его.

Он хмыкнул, затем улыбнулся слегка пристыженно, как человек, застигнутый врасплох.

- Ты поймал меня на этот раз, - сказал он уборщику.

Уборщик улыбнулся, крутя гигантское кольцо для ключей, прикрепленное к его поясу.

- Простите, профессор Стэнли. Я надеялся, что это вы. Чарли сказал, вы будете здесь сегодня днем.

- Чарли Гересон еще здесь? - Декс нахмурился. Гересон был аспирантом, пишущим сложную - и, возможно, очень важную - диссертацию о негативном воздействии факторов окружающей среды при долгосрочной миграции животных. Эта работа могла оказать сильное влияние на сельскохозяйственную практику и борьбу с вредителями. Но Гересон проводил почти пятьдесят часов в неделю в гигантской (и устаревшей) подвальной лаборатории. Новый лабораторный комплекс в Катере значительно больше подходил для этих целей, но новые лаборатории будут оборудованы полностью только через два - четыре месяца... в лучшем случае.

- Думаю, он пошел в Клуб за гамбургером, - сказал уборщик. - Это я посоветовал ему передохнуть и съесть что-нибудь. Он здесь с девяти утра. Я сказал, ему стоило б поесть. Человек не может жить одной любовью.

Уборщик улыбнулся, немного неуверенно, и Декс улыбнулся в ответ. Уборщик был прав: Гересон целиком отдавался любимому делу. Декс видел слишком много студенческих эскадронов, просто марширующих мимо, получая свои отметки, чтобы ценить это... и время от времени беспокоиться о здоровье и благополучии Чарли Гересона.

- Я сказал бы ему, если б он не был так занят, - сказал уборщик, опять демонстрируя свою нерешительную улыбку. - И еще я, ну, хотел показать это вам.

- Что показать? - спросил Декс, испытывая легкое нетерпение. Это был вечер шахмат с Генри; он хотел разобраться со всеми делами и еще оставить время для неторопливой трапезы в Хэнкок Хауз.

- Ну, может, это пустяк, - сказал уборщик. - Но... ну, это здание такое старое, и мы постоянно откапываем что-нибудь, вы же знаете?

Декс знал. Это как выезжать из дома, в котором жили поколения. Холли, хорошенькая молодая ассистентка профессора, работающая здесь третий год, нашла полдюжины медных зажимов с маленькими медными шариками на концах. Она понятия не имела, что это были за зажимы, походившие на подпружиненные вилочки. Декс мог рассказать ей. Вскоре после Гражданской Войны эти зажимы использовались, чтобы поддерживать головы белых мышей, оперируемых без анестезии. У юной Холли, с ее образованием Беркли и ярким водопадом золотых волос, это явно вызвало отвращение. "Никаких противников вивисекции в те дни не было, - сказал ей Декс весело. - В здешних краях, по крайней мере". Холли отреагировала бессмысленным взглядом, вероятно, скрывающим отвращение или даже ненависть. Декс снова в это вляпался. У него, определенно, был талант к таким вещам.

Они нашли шестьдесят коробок Американского Зоолога в погребе, и чердак представлял собой лабиринт из старого оборудования и рассыпающихся бумаг. Некоторое снаряжение никто - даже Декстер Стэнли - не мог идентифицировать.

В чулане со старыми клетками в задней части здания профессор Виней обнаружил сложный экспонат с изысканными стеклянными панелями. Теперь он был выставлен в Музее Естествознания в Вашингтоне.

Но находки стали иссякать этим летом, и Декс думал, Амберсон Холл выдал последние свои секреты.

- Что ты нашел? - спросил Декс уборщика.

- Ящик. Он был запрятан под лестницей в подвал. Я не открывал его. Он все равно заколочен.

Декс не верил, что что-то очень интересное могло долго оставаться незамеченным, просто засунутое под лестницу. Десятки тысяч людей каждую неделю поднимались и спускались по ней в течение учебного года. Скорее всего, ящик уборщика набит факультетскими записями двадцатипятилетней давности. Или, еще более прозаично, коробка с географическими картами.

- Думаю, вряд ли...

- Это настоящий ящик, - горячо перебил уборщик. - Я имею в виду, мой отец был плотником, и ящик построен так, как он строил их в двадцатые. А он научился у своего отца.

- Я действительно сомневаюсь...

- И еще, на нем было около четырех дюймов пыли. Я стер часть, и там дата. 1834.

Это все меняло. Стэнли посмотрел на часы и решил, что у него в запасе есть полчаса.

Несмотря на влажную августовскую жару снаружи, гладкий, облицованный кафелем лестничный проход был почти холодным.

Тронутые желтизной круглые лампы над ними отбрасывали тусклый, задумчивый свет. Ступени лестницы когда-то были красными, но теперь они переходили в мертвенно черный посередине, где ноги годами стирали краску слой за слоем. Стояла почти полная тишина.

Уборщик спустился первым и указал под лестницу.

- Здесь, - сказал он.

Декс присоединился к нему, всматриваясь в темную трехгранную полость под широкой лестничной клеткой. Он почувствовал небольшую дрожь отвращения, глядя туда, где уборщик смахнул тонкое покрывало паутины. Он допускал, что человек мог найти здесь что-нибудь постарше послевоенных записей, теперь, когда действительно увидел это место. Но 1834?

- Одну секунду, - сказал уборщик, и моментально исчез. Оставшись в одиночестве, он присел на корточки, пристально вглядываясь. Он не мог различить ничего, кроме сгущающихся теней. Затем уборщик вернулся со здоровенным четырехкамерным фонарем.

- Это поможет.

- Что ты вообще делал здесь? - спросил Декс.

Уборщик усмехнулся.

- Я просто стоял тут, пытаясь решить, отполировать сперва коридор второго этажа или помыть окна в лаборатории. Я никак не мог выбрать и подбросил четвертак. Только он упал и закатился сюда. - Он указал в темную, трехгранную пещеру.

- Наверно, надо было оставить его там, но это был мой единственный четвертак для автомата с кокой. Так что я взял фонарь и смахнул паутину, и, когда я заполз туда, я увидел ящик. Вон, взгляните.

Уборщик направил фонарь в простенок. Взбудораженные пылинки поднялись и закружились лениво в потоке света. Луч ударился в дальнюю стену, образовав яркий круг, коротко поднялся по зигзагообразному низу лестницы, выхватывая древнюю паутину, в которой повисли давно умершие, мумифицированные жучки. Затем свет упал вниз и сконцентрировался на ящике, около пяти футов в длину и двух с половиной в ширину. Он был, возможно, трехфутовой глубины. Как и говорил уборщик, это не была штуковина, сколоченная наспех из бросовых досок. Он был искусно построен из гладкого, темного, тяжелого дерева. Гроб, подумал Декстер тревожно. Он выглядит, как детский гроб.

Темная древесина проступала только сбоку, пятном веерообразной формы. В прочих местах ящик был однообразного, тускло-серого цвета пыли. Здесь, на боку, была выбита какая-то надпись.

Декс прищурился, но не мог прочесть. Он вытащил очки из нагрудного кармана, но все равно не мог. Часть надписи была покрыта пылью - не четыре дюйма, конечно, но все равно необычайно толстый слой. Не желая пачкать брюки, Декс по-утиному пробрался под лестницу, подавляя внезапное, поразительно сильное чувство клаустрофобии. Во рту у него пересохло, появился сухой шерстяной привкус, как от старых варежек. Он подумал о поколениях студентов, снующих вверх и вниз по ступеням, до 1888 года только мужские, затем смешанные толпы, несущие свои книги, и тетради, и анатомические рисунки, с живыми лицами и ясными глазами, каждый убежден, что успешное, захватывающее будущее лежит впереди... а здесь, под их ногами, паук плел свои вечные сети для мух и быстрых жуков, и этот ящик стоял невозмутимо, покрывающийся пылью, ждущий...

Шелковая нить паутины коснулась лба, он сбросил ее, тихо вскрикнув от отвращения, неожиданно съежившись внутри.

- Не очень-то тут мило, да? - спросил уборщик сочувственно, освещая ящик. - Боже, я ненавижу тесные углы.

Декс не ответил. Он добрался до ящика. Посмотрел на высеченные литеры и стер с них пыль. Она поднялась тучей, усиливая этот шерстяной привкус, заставив его сухо закашляться. Пыль магически повисла в луче света, и Декс прочел то, что давно умерший хозяин груза высек на ящике.

КОРАБЛЬ ХОРЛИКСКОГО УНИВЕРСИТЕТА, гласила верхняя строка. ВИА ДЖУЛИА КАПЕНТЕР, было в средней. И в третьей просто: АРКТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ.

Ниже кто-то вывел углем, грубыми штрихами: 19 ИЮНЯ, 1834.

АРКТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ, перечитал Декс еще раз. Его сердце тяжело заколотилось.

- Так что вы думаете? - долетел до него голос уборщика.

Декс взялся за край и приподнял его. Тяжело. Когда он опустил его назад с глухим стуком, что-то сдвинулось внутри. Он не услышал, а почувствовал ладонями, будто нечто двигалось там по своей собственной воле. Глупо, конечно. Было какое-то почти неуловимое ощущение, словно что-то не вполне застывшее вяло перемещалось.

АРКТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ.

Декс чувствовал волнение коллекционера, случайно наткнувшегося на заброшенный шкаф с ценником в двадцать пять долларов в каком-то захолустном комиссионном магазинчике... шкаф, в котором он распознал чиппендель.

- Помоги мне достать его, - позвал он уборщика.

Наклонившись, чтобы не стукаться головами о лестницу, они выволокли ящик наружу и подняли его за дно. Декс все-таки выпачкал брюки, и у него в волосах застряла паутина.

Они отнесли его в старую лабораторию, размером с железнодорожную станцию, и по дороге Декс опять ощутил то движение внутри ящика. По выражению лица уборщика было ясно, что он тоже почувствовал это. Они опустили ящик на один из столов, покрытых огнеупорной пластмассой. Соседний стол занимали беспорядочно наваленные вещи Чарли Гересона - записные книжки, миллиметровка, контурные карты, калькулятор.

Уборщик отступил назад, тяжело дыша, вытирая руки о свою серую рубашку с двойными карманами.

- Тяжелая штука, - сказал он. - Этот ублюдок, должно быть, весит две сотни фунтов. Профессор Стэнли, вы в порядке?

Декс едва слышал его. Он смотрел на противоположную сторону ящика, где виднелась другая надпись: ПАЭЛЛА/САНТЬЯГО/САН-ФРАНЦИСКО/ЧИКАГО/НЬЮ-ЙОРК/ХОРЛИКС.

- Профессор?

- Паэлла, - пробормотал Декс, затем произнес это снова, чуть погромче. Его охватило невероятное волнение, сдерживаемое только мыслью, что это могла быть мистификация. - Паэлла!

- Паэлла, Декс? - повторил Генри Нортрап. В небе взошла луна, отливающая серебром.

- Паэлла - это очень маленький остров к югу от Терра дел Фего. Возможно, самый маленький из когда-либо населяемых человеческой расой. Несколько монолитов островного типа было обнаружено восточнее перед Второй Мировой. Не слишком интересны по сравнению с их старшими братьями, но такие же таинственные. Аборигены Паэллы и Терра дел Фего были людьми каменного века. Христианские миссионеры убили их своей добротой.

- Прошу прощения?

- Там было очень холодно. Летом температура редко поднималась выше сорока пяти. Миссионеры дали им одеяла, частично для того, чтобы они могли согреться, но в основном чтобы прикрыть их греховную наготу. Одеяла кишели блохами, и аборигены обоих островов вымерли от европейских болезней, против которых у них не было иммунитета. В основном от оспы.

* * *

Декс выпил. Скотч добавил его щекам немного цвета, но он был чахоточным и неровным - два ярких пятна лежали на скулах, как румяна.

- Но Терра дел Фего - и эта Паэлла - это же не Арктика, Декс. Это Антарктика.

- Не в 1834, - сказал Декс. Он поставил стакан, осторожно, несмотря на свое возбуждение, опустив его на подставку, принесенную Генри. Если Вилма обнаружит круглое пятно на одном из своих совершенных столиков, его друзья жестоко поплатятся за это.

- Термины субарктический, антарктический и Антарктика еще не были изобретены. В те дни существовала только северная арктика и южная арктика.

- О'Кей.

- Черт, я сам допустил подобную ошибку. Я не мог понять, почему Сан-Франциско указан, как порт назначения. Затем осознал, что рассчитываю на Панамский канал, который построят примерно через восемьдесят лет.

- Арктическая экспедиция? В 1834? - спросил Генри с сомнением.

- У меня еще не было возможности проверить записи, - сказал Декс, снова поднимая стакан. - Но я знаю из истории, что "Арктические экспедиции" существовали со времен Френсиса Дрейка. Правда, ни одна из них не достигла цели. Они были убеждены, что найдут золото, серебро, сокровища, потерянные цивилизации, Бог знает что еще. Смитсоновский Институт снарядил разведывательную экспедицию на Северный полюс, я думаю, в 1881 или 82. Все они погибли. Группа людей из Исследовательского Клуба отправилась на Южный полюс в 1850. Их корабль был потоплен айсбергом, но трое или четверо выжили. Они оставались в живых, собирая росу со своей одежды и питаясь водорослями, прицепившимися к их лодке, пока их не подобрали. Они лишились зубов. И утверждали, что видели морских чудовищ.

- Что произошло, Декс? - спросил Генри мягко.

Стэнли поднял глаза.

- Мы открыли ящик, - произнес он невыразительно. - Помоги нам Бог, Генри, мы открыли этот ящик.

Он надолго замолчал, перед тем как заговорить вновь.

* * *

- Паэлла? - спросил уборщик. - Что это?

- Остров, у берегов Южной Америки, - сказал Декс. - Не бери в голову. Давай откроем его.

Он открыл один из лабораторных шкафчиков и начал рыться в нем в поисках какого-нибудь рычага.

- Бросьте это, - сказал уборщик. Теперь и он выглядел взволнованно. - У меня есть молоток и зубило в чуланчике наверху. Подождите, я принесу.

Он ушел. Ящик стоял на несгораемой поверхности стола, безмолвный и ждущий. "Оно сидит тихо и ждет", - подумал Декс, и вздрогнул. Откуда взялась эта мысль? Из какого-то рассказа? Слова подходили к ситуации, но в них было что-то неприятное. Декс отбросил их. Он умел отбрасывать лишнее. Он был ученым.

Он огляделся по сторонам, просто затем, чтобы не смотреть на ящик. Не считая стола Чарли, в лаборатории царил непривычный порядок - как и во всем университете. Покрытые белым кафелем стены бодро светились под круглыми лампами; сами лампы, казалось, раздваивались, пойманные и утопленные в полированной несгораемой поверхности, как сверхъестественные источники света, мерцающие глубоко под водой. Огромная, старомодная доска объявлений, синевато-серая, господствовала на стене, противоположной раковинам. И шкафы, шкафы повсюду. Можно было легко - пожалуй, слишком легко - увидеть древние, коричневатые тени всех тех зоологических студентов, в белых пальто с зелеными манжетами, с завитыми или напомаженными волосами, делающих вскрытия или пишущих отчеты...

Звук шагов раздался на лестнице, и Декс вздрогнул, вновь вспомнив о ящике, сидящем - да, тихо и выжидающе - под лестницей в течение стольких лет, спустя так много времени после того, как люди, оставившие его там, умерли и обратились в пыль.

"Паэлла", - подумал он, и затем вошел уборщик, с молотком и зубилом.

- Разрешите мне сделать это, профессор? - спросил он, и Декс был готов отказаться, когда увидел его умоляющий, исполненный надежды взгляд.

- Конечно, - сказал он. В конце концов, это же была его находка.

- Может, здесь ничего и нет, кроме кучи камней и растений, таких старых, что они рассыплются, как только вы до них дотронетесь. Но это забавно. Мне просто не терпится.

Декс уклончиво улыбнулся. Он понятия не имел, что в ящике, но сомневался, что это всего лишь растения и образцы камней. Дело было в том неуловимом ощущении движения, когда они перемещали ящик.

- Ну, вперед, - сказал уборщик, и начал загонять зубило под доску быстрыми ударами молотка. Доска слегка приподнялась, обнаруживая двойной ряд гвоздей, абсурдно напомнивших Дексу зубы. Уборщик нажал на рукоятку зубила. Доска приподнялась, с гвоздями, выскакивающими из дерева. Он проделал то же самое с другой стороны, и доска освободилась, брякнувшись на пол. Декс отложил ее в сторону, заметив, что даже гвозди выглядели как-то не так - толще, ровнее на конце, и без этого синевато-стального блеска, отмечающего сложный плавильный процесс.

Уборщик всматривался внутрь ящика через узкую, длинную полосу, которую он открыл.

- Ничего не видно, - сказал он. - Где я оставил свой фонарь?

- Не важно, - сказал Декс. - Продолжай, открой его.

- Хорошо.

Он отодрал вторую доску, затем третью. Всего сверху было прибито шесть или семь. Он принялся за четвертую, протянув руку через уже раскрытое пространство, чтобы установить зубило под доской, когда ящик начал свистеть.

Звук очень походил на тот, который издает закипающий чайник, сказал Декс Генри Нортрапу. Но не веселый свист, а какой-то противный, истерический визг раздраженного ребенка. Внезапно он прервался и сменился низким, хриплым рычанием. Это был негромкий, но примитивный и дикий звук, от которого у Декса стали приподниматься волосы. Уборщик уставился на него, его глаза расширялись... и затем его рука была схвачена. Декс не видел, что схватило ее; его глаза бессознательно застыли на лице человека.

Уборщик закричал, и его крик вонзил нож паники в грудь Декса. Пришла непрошеная мысль: "Я впервые в жизни слышу, как кричит взрослый человек - какую беззаботную жизнь я вел!"

Уборщика, довольно крупного парня, весящего, возможно, двести фунтов, вдруг сильно рвануло в сторону. К ящику.

- Помогите! - закричал он. - О док, помогите, оно достало меня оно кусает меня оно кусает меееееняяяяя!!!

Декс велел себе броситься вперед и схватить уборщика за свободную руку, но его ноги с тем же успехом могли быть привязаны к полу. Уборщика затянуло в ящик по плечо. Сводящее с ума рычание продолжалось. Ящик откатился назад по столу где-то на фут и замер, остановленный кучей инструментов. Он начал качаться из стороны в сторону. Уборщик кричал и отчаянно дергался прочь от ящика. Край приподнялся над столом и шлепнулся обратно. Часть руки выступила из ящика, и Декс увидел, к своему ужасу, что серый рукав рубашки изжеван, и изорван в клочья, и пропитан кровью. Укусы в виде улыбающихся полукругов врезались в кожу, видневшуюся среди искромсанных кусков ткани.

Затем что-то с невероятной силой рвануло его назад. Существо в ящике стало издавать ворчащие, жадно чавкающие звуки, то и дело прерываемые задыхающимся свистом.

Наконец Декс избавился от паралича и метнулся вперед. Он схватил уборщика за свободную руку и дернул... никакого результата. Все равно что пытаться оттащить человека, пристегнутого наручниками к бамперу грузовика. Уборщик снова закричал - долгий, воющий вопль, перекатывающийся взад и вперед между сверкающими, кафельно-белыми стенами лаборатории. Декс мог видеть золотистый блеск пломб во рту человека. Мог видеть желтый никотиновый след на его языке.

Голова уборщика ударилась о край доски, которую он собирался вытащить, когда эта тварь схватила его. И на этот раз Декс увидел нечто, хотя все произошло с такой смертельной, бешенной скоростью, что потом он не мог адекватно описать это Генри. Нечто высохшее, коричневое и чешуйчатое, как пустынная рептилия, вылетело из ящика - нечто с громадными когтями. Оно разодрало напрягшееся, натянутое горло парня и разорвало яремную вену. Кровь хлынула на стол, собираясь на его гладкой поверхности, ударила струей на белый кафельный пол. На миг в воздухе словно повис кровавый туман.

Декс выронил руку уборщика и шарахнулся назад с выпученными глазами, ладони хлопнулись о щеки. Глаза уборщика дико закатились, упершись в потолок. Его рот распахнулся, затем захлопнулся. Щелчок его зубов был слышен даже сквозь голодное рычание. Его ноги в тяжелых черных рабочих туфлях резко замолотили по полу, выбивая чечетку. Затем он словно потерял ко всему интерес. Его глаза сделались почти кроткими, они восхищенно уставились на круглую лампу над головой, тоже забрызганную кровью. Ноги свободно распластались буквой V. Рубашка выбилась из брюк, обнажив белый, выпуклый живот.

- Он мертв, - прошептал Декс. - О Боже.

Сердце уборщика остановилось. Кровь, вытекающая из глубокой, рваной раны на шее, потеряла напор и просто стекала вниз под действием силы тяжести. Ящик был забрызган и перепачкан кровью. Ворчание, казалось, продолжалось бесконечно. Ящик качнулся туда и обратно, но он слишком прочно зацепился за инструменты, чтобы сдвинуться далеко. Тело уборщика развалилось гротескно, все еще крепко схваченное тем, что там было. Его поясница была прижата к краю стола. Свободная рука свешивалась вниз, волосы обвились вокруг пальцев между первым и вторым суставами. Его большое кольцо для ключей отливало желтизной на свету.

И тут его тело стало медленно покачиваться туда и сюда. Туфли задергались взад и вперед, теперь вальсируя, а не выбивая чечетку. Затем они перестали волочиться по полу. Приподнялись на дюйм... на два... на полфута над полом. Декс осознал, что уборщика затягивает в ящик. Его затылок уперся в доску у дальнего края дыры в крышке ящика. Он застыл в каком-то загадочном созерцании. Его мертвые глаза сверкали. И сквозь дикое ворчание Декс слышал чмокающий, раздирающий звук. И хруст костей.

Декс побежал.

Спотыкаясь, он выскочил за дверь и бросился вверх по лестнице. На полпути он упал, поднялся, хватаясь за ступени, и побежал снова. Он достиг коридора на первом этаже и помчался по нему, мимо закрытых дверей с их матовыми стеклянными панелями, мимо досок объявлений. Его преследовал топот собственных ног. В ушах стоял этот проклятый свист. Он врезался в Чарли Гересона, едва не сбив его с ног, и разлил молочный коктейль, который Чарли пил, на них обоих.

- О Боже, в чем дело? - спросил Чарли, совершенно ошарашенный. Он был невысок, плотного телосложения, одетый в трикотажные брюки и белую футболку. На его носу прочно утвердились очки с толстыми стеклами, имеющие серьезный вид, провозглашающие, что они тут надолго.

- Чарли, - выдохнул Декс, тяжело дыша, - мой мальчик... уборщик... ящик... оно свистит... свистит, когда голодное, и свистит опять, когда сытое... мой мальчик... мы должны... безопасность кампуса... мы... Мы...

- Помедленнее, профессор Стэнли, - сказал Чарли. Он выглядел озабоченным и слегка испуганным. Вы не ожидаете, что на вас набросится пожилой профессор, когда вы спокойно идете по факультету, и на уме у вас нет ничего более агрессивного, чем нанесение на карту дальнейшей миграции песчаных мушек.

- Помедленнее, я не понимаю, о чем вы.

Стэнли, с трудом сознавая, о чем говорит, выложил сокращенную версию случившегося. Чарли Гересон выглядел все более сконфуженным и сомневающимся. Не смотря на свое паническое состояние, Декс начал понимать, что Чарли не верит ни единому его слову. Он подумал, с новой разновидностью ужаса, что сейчас Чарли спросит, не слишком ли много он работает, и тогда Стэнли разразится сумасшедшим взрывом хохота.

Но Чарли сказал лишь:

- Звучит довольно странно, профессор Стэнли.

- Это правда. Мы должны позвать сюда охрану. Мы...

- Нет, не стоит. Кто-то из них наверняка сунет туда руку, во-первых. - Увидев удивленный взгляд Декса, он продолжил. - Если мне трудно поверить в это, то что они подумают?

- Не знаю, - пробормотал Декс. - Я... я не думал об этом...

- Они решат, что вы здорово покутили, и повстречались с Тасманскими чертями вместо розовых слонов, - весело сказал Чарли Гересон, поправляя очки на своем курносом носу. - Кроме того, из сказанного вами следует, что ответственность лежала на зоологическом все это время... примерно сто сорок лет.

- Но... - он сглотнул с щелкающим звуком, готовясь высказать свои наихудшие опасения. - Но оно может выбраться наружу.

- Я в этом сомневаюсь, - сказал Чарли, но продолжать не стал. И Декс отчетливо понял две вещи: что Чарли не поверил ни единому слову, и что он не сможет отговорить Чарли от возвращения туда.

* * *

Генри Нортрап посмотрел на часы. Они сидели в кабинете чуть больше часа; Вилмы не будет еще два. Куча времени. В отличие от Чарли Гересона, он не вынес никакого решения насчет истинности рассказанного Дексом. Но он знал Декса дольше, чем юный Гересон, и не верил, что его друг демонстрирует симптомы внезапно развившегося психоза. Что он демонстрировал, так это безумный страх. Страх человека, который чудом избежал ужасной гибели от... ну, просто ужасной гибели.

- Он спустился вниз, Декс?

- Да.

- И ты пошел с ним?

- Да.

Генри чуть отодвинулся.

- Я могу понять, что он не хотел вызывать охрану, пока сам все не проверит. Но ты же знал, что говоришь чистую правду. Почему ты их не вызвал?

- Ты мне веришь? - спросил Декс. Его голос дрожал. - Ты мне веришь, Генри?

Генри ненадолго задумался. История была сумасшедшая, без сомнения. Сама мысль, что существо, достаточно большое и достаточно живое, чтобы убить человека, могло скрываться в этом ящике сто сорок лет, была сумасшедшей. Он не мог поверить в такое. Но это был Декс... и не поверить он тоже не мог.

- Да, - сказал он.

- Я благодарю Бога за это, Генри, - сказал Декс, вновь нащупывая свой стакан.

- Но ты не ответил на мой вопрос. Почему ты не позвонил копам?

- Я подумал... насколько я был способен думать... может, оно не захочет вылезать из ящика на яркий свет. Оно же жило в темноте так долго... ужасно долго... и еще... как ни абсурдно это звучит... я подумал, оно могло прирасти туда. Я думал, он увидит это... увидит ящик... тело уборщика... увидит кровь... и тогда мы вызовем охрану. Понимаешь? - Стэнли посмотрел на него умоляющими глазами.

Да, Генри понимал. Если учесть всю поспешность решения и напряженность ситуации, ход мысли Декса был верен. Кровь. Когда молодой аспирант увидит кровь, он будет счастлив вызвать копов.

- Но это не сработало.

- Нет, - рука Декса пробежалась по редеющим волосам.

- Почему?

- Потому что, когда мы спустились туда, тело исчезло.

- Исчезло?

- Да. И ящик тоже исчез.

* * *

Когда Чарли Гересон увидел кровь, его круглое, добродушное лицо сильно побледнело. Глаза, итак увеличенные толстыми стеклами очков, стали еще громаднее. Лабораторный стол был залит кровью. Кровь стекала по одной из его ножек и собиралась на полу. Капли усеивали круглую лампу, белые кафельные стены. Да, здесь было много крови.

Но не было тела. Не было ящика.

У Декса Стэнли отвисла челюсть.

- Что за черт! - прошептал Чарли. Затем Декс заметил кое-что, возможно, только это не позволило ему лишиться рассудка. Он уже чувствовал, как та центральная ось пытается разорваться. Он схватил Чарли за плечо со словами:

- Посмотри на кровь на столе!

- Я уже видел достаточно, - сказал Чарли. Его адамово яблоко поднималось и опускалось, как кабина лифта, когда он старался удержать свой ленч внутри.

- Ради Бога, возьми себя в руки! - сказал Декс резко. - Ты зоолог. Ты видел кровь раньше.

Его голос звучал властно, на данный момент, во всяком случае. Это подействовало. Чарли взял себя в руки, и они подошли ближе. Лужи крови на столе были не такими беспорядочными, как показалось сначала. Каждая имела аккуратную прямую границу с одного края.

- Ящик стоял здесь, - сказал Декс. Он почувствовал себя лучше. Факт, что ящик действительно был здесь, добавил ему уверенности. - Посмотри сюда. - Он указал на пол. Кровь там была смазана в широкий, сужающийся хвост. Он тянулся к месту, где они стояли, в нескольких шагах от двойной двери. Он постепенно бледнел и полностью исчезал на полпути между столом и дверями. Для Декса Стэнли все стало кристально ясно, и его кожа покрылась холодным, липким потом.

Оно выбралось наружу.

Оно вылезло и столкнуло ящик со стола. И затем толкало его... куда? Под лестницу, конечно. Назад под лестницу. Где оно так долго оставалось в безопасности.

- Где... где... - Чарли не мог закончить.

- Под лестницей, - сказал Декс глухо. - Оно вернулось туда, откуда пришло.

- Нет... где тело, - выдавил он наконец.

- Не знаю, - сказал Декс. Но он понимал, что знает. Его мозг просто не хотел признавать правду.

Чарли внезапно повернулся и вышел.

- Куда ты? - крикнул Декс пронзительно, и устремился за ним. Чарли остановился напротив лестницы. Под ней зияла черная трехгранная пещера. Большой четырехкамерный фонарь уборщика все еще лежал на полу. А рядом с ним - окровавленный клочок серой ткани, и ручка, одна из тех, которые прикрепляют к нагрудному карману.

- Не ходи туда, Чарли! Не надо. - Сердце бешено стучало в ушах, пугая его еще сильнее.

- Нет, - сказал Чарли. - Но тело...

Чарли присел, поднял фонарь и посветил под лестницу. Ящик стоял там, у задней стены, совсем как раньше, тихий и выжидающий. Только теперь на нем не было пыли и сверху не хватало трех досок.

Луч света сдвинулся и высветил большие рабочие ботинки уборщика. Чарли дышал часто и отрывисто. Толстая кожа ботинка была жестоко изгрызена и изжевана. Свисали разорванные шнурки.

- Выглядит, будто кто-то пропустил его через сенокосилку, - сказал он хрипло.

- Теперь ты мне веришь? - спросил Декс.

Чарли не ответил. Держась одной рукой за лестницу, он нагнулся подобрать ботинок. Позже, сидя в кабинете у Генри, Декс сказал, что Чарли мог сделать это только по одной причине - чтобы оценить и классифицировать укус твари из ящика. Он все-таки был зоологом, и чертовски хорошим.

- Не надо! - закричал Декс, хватая Чарли за рубашку. Внезапно два золотисто-зеленых глаза сверкнули над ящиком. Они были почти того же цвета, что и совиные, но меньше размером. Раздался резкий, дребезжащий яростный вой. Чарли испуганно отпрянул, ударившись затылком о низ лестницы. Из ящика с реактивной скоростью метнулась тень. Чарли взвыл. Декс услышал треск рвущейся рубашки, очки Чарли брякнулись на пол и откатились. Чарли еще раз попытался отступить назад. Тварь принялась рычать, затем рычание внезапно прекратилось. И Чарли Гересон закричал в агонии.

Декс изо всех сил рванул его за футболку. На мгновение Чарли подался назад, и он уловил мохнатое, корчащееся существо, распластавшееся на груди парня. Существо не с четыремя, а с шестью ногами, и с плоской пулеобразной головой молодой рыси. Спереди рубашка Чарли Гересона была уже разодрана в клочья, превратившись в кучу креповых полос, свисающих с шеи.

Затем тварь подняла голову, и эти маленькие, желто-зеленые глаза злобно уперлись в Декса. Никогда в жизни, ни во сне, ни наяву, он не видел подобной свирепости. Силы покинули его. Рука на рубашке Чарли на миг ослабила хватку.

Мига было достаточно. Тело Чарли Гересона рухнуло под лестницу с гротескной, мультипликационной скоростью. На мгновение повисла тишина. Затем ворчащие, чмокающие звуки начались опять.

Чарли закричал еще раз, долгий крик ужаса и боли, который внезапно оборвался... как будто что-то заткнуло ему рот.

Или набилось туда.

* * *

Декс замолчал. Высоко в небе висела луна. Его третий стакан был наполовину пуст - почти неслыханный феномен, и наступала реакция. Он чувствовал сонливость и смертельную усталость.

- Что ты сделал потом? - спросил Генри. Чего он явно не сделал, так это не пошел в службу охраны. Они не могли выслушать такую историю и затем отпустить его, чтобы он мог пойти и рассказать ее снова своему другу Генри.

- Думаю, я просто кружил там, в абсолютном шоке. Наверно, опять побежал вверх по лестнице, как после... после того, как оно расправилось с уборщиком, только теперь там не было Чарли Гересона, чтобы врезаться в него. Я шел... мили, наверно. Я думал, что сошел с ума. У меня не выходил из головы Райдерский Карьер. Знаешь это место?

- Да, - сказал Генри.

- Я все думал, там должно быть достаточно глубоко. Если... если бы был способ вытащить ящик оттуда... Я все время думал об этом... - он закрыл лицо руками. - Не знаю. Я уже ничего не знаю. Я просто схожу с ума.

- Если история, которую ты рассказал, правда, я могу понять это, - сказал Генри. Он внезапно поднялся. - Пойдем. Я отвезу тебя домой.

- Домой? - Декс взглянул на друга растерянно. - Но...

- Я оставлю Вилме записку, где мы, и потом мы позвоним... Кого ты предпочитаешь, Декс? Охрану кампуса или полицию штата?

- Ты веришь мне, да? Ты веришь мне? Просто скажи, что веришь.

- Да, я тебе верю, - сказал Генри, и это была правда. - Я не знаю, что за существо это может быть и откуда оно, но я тебе верю.

Декс Стэнли разрыдался.

- Прикончи свою выпивку, пока я пишу жене, - Генри, казалось, не замечал его слез. Он даже осклабился слегка. - И ради Бога, давай убираться отсюда, пока она не вернулась.

Декс схватил Генри за рукав.

- Но мы не поедем к Амберсон Холлу! Обещай мне, Генри! Мы будем держаться от него подальше!

- Медведь еще срет в лесу? - спросил Генри Нортрап.

До дома Декса на окраине города было три мили, и к тому моменту, как они добрались, он уже наполовину уснул на пассажирском сидении.

- Полицейские штата, я думаю, - сказал Генри. Слова, казалось, доносятся с большого расстояния. - Пожалуй, Чарли Гересон был прав насчет местных копов. Первый же весело сунет руку в ящик.

- Да. Хорошо. - Сквозь дрейфующую аппатию, сменившую шок, Декс ощущал огромную благодарность к другу, который взвалил все на себя с такой готовностью. Но более глубокая часть его сознания верила, что Генри не смог бы сделать этого, если бы видел то, что видел он.

- Только... Главное осторожность...

- Я прослежу за этим, - сказал Генри мрачно, и именно тогда Декс заснул.

Он пробудился на следующее утро, свет августовского солнца выводил яркие узоры на простынях. "Просто сон, - подумал он, с чувством неописуемого облегчения. - Какой-то сумасшедший сон".

Но он чувствовал во рту вкус скотча - скотча и чего-то еще. Он приподнялся, и вспышка боли пронзила голову. Но не такая боль, как с похмелья; даже если вы тип, который может получить похмелье после трех скотчей, а он не мог.

Он сел, и увидел Генри, сидящего в противоположном углу комнаты. Его первая мысль была, что Генри требуется бритва. Вторая, что у Генри появилось что-то в глазах, чего он никогда не видел раньше - что-то, похожее на осколки льда. Смешная мысль пришла Дексу в голову; пронеслась через мозг и исчезла. Снайперский взгляд. У Генри Нортрапа, чья специальность - ранние английские поэты, снайперский взгляд.

- Как ты себя чувствуешь, Декс?

- Немного голова болит. Генри... полиция... что произошло.

- Полиции не было, - сказал Генри спокойно. - Насчет головы, мне очень жаль. Я подмешал один из сонных порошков Вилмы в твой третий стакан. Это пройдет.

- Генри, что ты говоришь?

Генри вынул листок бумаги из нагрудного кармана.

- Вот записка, которую я оставил жене. Она многое объяснит, я думаю. Я забрал ее, когда все было кончено. Рискнул, что она оставит ее на столе, и я выйду из этого сухим.

- Не понимаю, что ты...

Он взял записку из рук Генри и прочел, с расширяющимися глазами.

"Дорогая Билли,
Мне только что позвонил Декс Стэнли. Он в истерике. Похоже, влип во что-то с одной из своих аспиранток. Он в Амберсон Холле. Девушка тоже. Ради бога, приезжай быстрее. Не знаю точно, какова ситуация, но может потребоваться присутствие женщины, и, при данных обстоятельствах, медсестра из изолятора вряд ли подойдет. Я знаю, Декс не слишком тебе нравится, но такой скандал может разрушить его карьеру. Пожалуйста, приезжай.
Генри."

- Что ты сделал, во имя всего святого? - спросил Декс хрипло.

Генри взял записку из безвольных пальцев Декса, достал зажигалку и поджег угол. Когда пламя разгорелось, он уронил обугливающийся лист бумаги в пепельницу на подоконнике.

- Я убил Вилму, - сказал он тем же спокойным голосом. - Дин-дон, злая сука мертва.

Декс пытался сказать что-нибудь и не мог. Та центральная ось вновь пыталась разорваться. Внизу лежала пропасть безумия.

- Я убил свою жену, и теперь я отдаю себя в твои руки.

Теперь к Дексу вернулся голос. Он звучал скрипуче, почти визгливо.

- Ящик, - сказал он. - Что ты сделал с ящиком?

- С ним все прекрасно, - сказал Генри. - Ты сам вложил последнюю деталь в головоломку. Ящик на дне Райдерского Карьера.

Декс смотрел Генри в глаза, пытаясь переварить это. Глаза его друга. Снайперские глаза. Ты не можешь срубить собственную королеву, это против правил, подумал он, еле сдерживая рвущийся наружу взрыв прогорклого хохота. Карьер, сказал он. Райдерский Карьер. Его глубина превышала четыреста футов. Он находился примерно в двенадцати милях от университета. Более тридцати лет Декс там не был. В нем утонула дюжина человек, и три года назад город закрыл его.

- Я уложил тебя в постель, - сказал Генри. - Пришлось отнести тебя в твою комнату. Ты вырубился намертво. Скотч, снотворное, шок. Но ты дышал нормально. Сердце билось как следует. Я проверил все эти вещи. Что бы ты не думал, ты должен знать: у меня не было ни малейшего намерения повредить тебе, Декс.

Оставалось пятнадцать минут до того, как кончался последний класс Вилмы, и ей требовалось пятнадцать минут, чтобы приехать домой, и еще пятнадцать, чтобы добраться до Амберсон Холла. Это давало мне сорок пять минут. Я оказался в Амберсоне в десять. Он был не заперт. Этого было достаточно, чтобы устранить последние сомнения.

- Что ты имеешь в виду?

- Кольцо на поясе уборщика. Оно ушло вместе с ним.

Декс вздрогнул.

- Если бы дверь была заперта - прости, Декс, но, если собираешься играть наверняка, ты должен прикрыть все фланги, - оставалось еще достаточно времени, чтобы вернуться домой раньше Вилмы и сжечь записку.

Я спустился вниз по лестнице - и я держался так близко к стене, как только мог, когда спускался туда, поверь мне...

* * *

Генри вошел в лабораторию и огляделся. Она была точно такой, какой Декс оставил ее. Он облизал сухие губы и вытер лицо рукой. Сердце глухо стучало в груди. Держи себя в руках, парень. Всему свое время. Не смотри вперед.

Доски, которые уборщик оторвал от ящика, все так же лежали на столе. Соседний стол был завален лабораторными записями Чарли, которые теперь навсегда останутся незаконченными. Генри рассмотрел все это, и затем достал свой собственный фонарик - тот, который он обычно держал в машине, в отделении для перчаток, на крайний случай - из заднего кармана. Если это не подходит под определение крайнего случая, ничто не подойдет.

Он щелчком включил его, пересек лабораторию и вышел за дверь. Свет неловко качнулся в темноте, и затем он навел его на пол. Он не хотел наступить на что-нибудь, на что наступать не стоило. Двигаясь медленно и осторожно, Генри обошел лестницу сбоку и посветил фонариком вниз. Его дыхание замерло, затем возобновилось, более медленное. Внезапно страх и напряжение ушли, он чувствовал только холод. Ящик был здесь, как Декс и говорил. И шариковая ручка уборщика. И его туфли. И очки Чарли Гересона.

Генри медленно перемещал луч с одного артефакта на другой, высвечивая каждый. Затем он посмотрел на часы, выключил фонарик и засунул обратно в карман. У него оставалось полчаса. Нельзя было терять время.

В чулане уборщика наверху он нашел ведра, мощное чистящее средство, тряпки... и перчатки. Никаких следов. Он спустился обратно, как ученик волшебника, в руках тяжелое пластиковое ведро, полное горячей воды, и пенящийся очиститель, тряпки заброшены на плечо. В тишине гулко звучали его шаги. Ему подумал о словах Декса: оно сидит тихо и ждет. И ему все еще было холодно.

Он начал прибирать.

* * *

- Она пришла, - сказал Генри. - О да, она пришла. И она была... возбужденная и счастливая.

- Какая? - переспросил Декс.

- Возбужденная, - он повторил. Она скулила и ныла, как она всегда делает, этим резким, неприятным голосом, но это просто по привычке, я думаю. Все эти годы, Декс, единственной моей частью, которую она не могла полностью контролировать, единственной частью, которую она не могла прижать к ногтю, была дружба с тобой. Наши два стакана, пока у нее были занятия. Наши шахматы. Наше... общение.

Декс кивнул. Да, общение было правильным словом. Немного света во тьме одиночества. Это были не просто шахматы или выпивка; это было лицо Генри над доской, голос Генри, рассказывающий, как обстоят дела на факультете, безобидная болтовня, смех над чем-нибудь.

- Итак, она скулила и жаловалась в своем лучшем "просто зовите меня Билли" стиле, но, я думаю, просто по привычке. Она была возбужденной и счастливой, Декс. Потому что она собиралась, наконец, заполучить под свой контроль последнюю... маленькую... часть. - Он посмотрел на Декса спокойно. - Я знал, что она придет, как видишь. Я знал, что она захочет увидеть, в какое дерьмо ты умудрился вляпаться, Декс.

* * *

- Они внизу, - сказал Генри Вилме. Вилма была в ярко-желтой блузке без рукавов и зеленых брюках, слишком тесных для нее. - Прямо внизу. - Внезапно он громко рассмеялся.

Голова Вилмы быстро повернулась, и ее узкое лицо омрачилось подозрением.

- Над чем это ты смеешься? - спросила она своим крикливым, дребезжащим голосом. - Твой лучший друг попал в затруднительное положение с девушкой, а ты смеешься?

Нет, он не должен был смеяться. Но он не мог ничего поделать. Оно сидело под лестницей, сидело тихо и поджидало, давай, попробуй сказать этой штуке в ящике звать тебя Билли, Вилма - и еще один смешок вырвался у него, и прогремел по тусклому коридору первого этажа, как глубинная бомба.

- Ну, у этого есть смешная сторона, - сказал он, едва сознавая, о чем говорит. - Подожди, ты увидишь. Ты подумаешь...

Ее глаза, вечно рыщущие и никогда - спокойные, уперлись в его нагрудный карман, куда он засунул резиновые перчатки.

- Это что, перчатки?

Генри начал извергать слова. В то же время он положил руку на костлявые плечи Вилмы и повел ее к лестнице.

- Ну, он перебрал, понимаешь. От него несет, как от винного завода. Не представляю, сколько он выпил. Все тут облевал. Мне пришлось прибраться. Ужас, что тут творилось, Вилма. Я уговорил девушку подождать. Ты ведь поможешь мне, да? Это же Декс, в конце концов.

- Не знаю, - сказала она, когда они начали спускаться по лестнице в подвальную лабораторию. В ее глазах вспыхнуло темное ликование. - Я должна увидеть, какова ситуация. Ты ничего не знаешь, это очевидно. У тебя истерика. В точности то, чего я ожидала.

- Это верно, - сказал Генри. Они достигли основания лестницы. - Это вот тут. Просто подойди вот сюда.

- Но лаборатория там...

- Да... но девушка... - его опять сотрясал смех, сумасшедшие залпы хохота.

- Генри, да что с тобой? - на сей раз кислое презрение смешивалось с чем-то еще - с чем-то, что могло быть страхом.

Это заставило Генри смеяться сильнее. Его смех отдавался эхом и рикошетил, заполняя темный подвал звуком хохота духов и демонов, сыгравших исключительную шутку.

- Девушка, Билли, - выдавил Генри между беспомощными взрывами хохота. - Вот что так смешно, это девушка, девушка заползла под лестницу и не желает выходить, вот что так забавно, а-хе-хе-хахахахаа!

И на этом темный керосин веселья зажегся в ее глазах; ее губы загнулись вверх, как обугливающаяся бумага, в то, что обитатели ада могли бы назвать улыбкой. И Вилма прошептала:

- Что он ей сделал?

- Ты можешь спросить у нее, - пробормотал Генри, увлекая ее в темную, трехгранную, широко распахнутую пасть. - Я уверен, ты можешь выспросить у нее, никаких проблем, проще простого.

Внезапно он схватил Вилму за заднюю часть шеи и за талию, наклоняя ее вниз, в то время, как он толкал ее в пространство под лестницей.

- Что ты делаешь? - закричала она недовольно. - Генри, что ты делаешь?

- То, что мне следовало сделать давным-давно, - сказал Генри, смеясь. - Давай, иди туда, Вилма. Просто скажи этому звать тебя Билли, ты, сука.

Она пыталась повернуться, пыталась бороться с ним. Одна рука метнулась к его запястью, резанув пикообразными ногтями, но они вонзились лишь в воздух.

- Прекрати это, Генри! - кричала она. - Немедленно перестань! Прекрати эту глупость! Я... я закричу!

- Кричи сколько хочешь, - промычал он, все еще смеясь. Он поднял одну ногу, приставил к центру ее узкого и безрадостного зада и толкнул. - Я помогу тебе, Вилма. Эй, вылезай! Просыпайся, как тебя там! Просыпайся! Здесь твой обед! Ядовитое мясо! Вставай! Просыпайся!

Вилма пронзительно завопила, нечленораздельный звук, выражавший скорее ярость, чем страх.

И тут Генри услышал это.

Сперва тихий свист, который мог бы издавать работающий в одиночестве человек, сам того не сознавая. Затем он вырос, взлетев по шкале до оглушительного воя. И неожиданно опустился вновь, превращаясь в рычание... потом в ноющий хрип. Это был крайне дикий звук. Всю свою женатую жизнь Генри Нортрап провел в страхе перед женой, но по сравнению с существом из ящика Вилма звучала, как расхныкавшийся ребенок. У Генри было время подумать: "Боже святый, может, это действительно Тасманский дьявол... это какой-то дьявол, в любом случае".

Вилма начала кричать опять, но на сей раз мелодия была куда приятней, по крайней мере, для ушей Генри Нортрапа. Это был звук крайнего ужаса, ее блузка сверкала в темноте под лестницей, неясный маяк. Она рванулась наружу, и Генри оттолкнул ее обратно, призвав всю свою силу.

- Генри! - взвыла она. - Генриииии!

Она ринулась снова, теперь головой вперед, как атакующий бык. Генри поймал ее голову обеими руками, чувствуя, как тугая, проволочная шапка ее локонов расплющивается под ладонями. Он толкнул. И затем, через плечо Вилмы, увидел нечто, что могло быть сверкающими золотом глазами маленькой совы. Глаза были бесконечно холодными и полными ненависти. Ноющий звук сделался громче, переходя в крещендо. И когда оно кинулось на Вилму, через ее тело пробежала вибрация, достаточная, чтобы отбросить его назад. Перед ним промелькнуло ее лицо, ее выпученные глаза, и затем она была утащена во тьму. Она закричала еще раз. Только раз.

- Просто скажи этому звать тебя Билли, - прошептал он.

* * *

Генри Нортрап испустил долгий, дрожащий вздох.

- Это продолжалось... какое-то время, - произнес он. - Прошло, может быть, минут двадцать, и рычание и... чавкающие звуки... прекратились тоже. И оно начало свистеть. Совсем как ты говорил, Декс. Как какой-то счастливый чайник. Оно свистело минут пять, затем замолчало. Я посветил туда фонариком. Ящик был продвинут вперед немного. Там была... свежая кровь. И сумочка Вилмы, из нее все высыпалось. Но оно забрало обе туфли. Забавно, правда?

Декс не ответил. Комната купалась в солнечном свете. Снаружи пела птица.

- Я закончил уборку в лаборатории, - продолжил Генри наконец. - Это заняло еще сорок минут, и я чуть было не упустил каплю крови на одной из ламп... заметил ее, когда уже выходил. Но когда я закончил, там все блестело. Я вернулся к машине и поехал к английскому отделению. Становилось поздно, но я не чувствовал ни малейшей усталости. На самом деле, Декс, не думаю, чтобы я когда-либо в жизни соображал так ясно. В подвале английского факультета был ящик. Это осенило меня в самом начале твоей истории. Один монстр ассоциировался с другим, я полагаю.

- Что ты имеешь в виду?

- В прошлом году, когда Бэдлингер был в Англии... ты помнишь Бэдлингера?

Декс кивнул. Бэтлингер был тем человеком, который обошел Генри в битве за кресло в Английском отделении... частью из-за того, что жена Бэдлингера - веселая, живая и общительная, а жена Генри - мегера. Была мегерой.

- Он был в Англии в свободный год. Привез назад кучу разных вещей. Среди них - гигантское чучело какого-то животного. Его звали Несси. Для детей. Этот сукин сын купил его для своих детей. Я всегда хотел детей, ты знаешь. Вилма - нет. Говорила, они мешают жить.

Короче, оно приехало в огромном деревянном ящике, и Бэдлингер приволок его в подвал Английского отделения, сказал, что у него в гараже недостаточно места. Но выбрасывать ящик он не хотел, тот мог пригодиться когда-нибудь. Наши уборщики использовали его, как громадную мусорную корзину. Когда он заполнялся, его опрокидывали в грузовик в день вывоза мусора, и потом набивали снова.

Думаю, именно этот ящик, в котором чертов монстр Бэдлингера приехал из Англии, навел меня на мысль. Я начал понимать, как бы можно было избавиться от твоего Тасманского дьявола. И параллельно стал думать кое-о-чем другом, от чего я жаждал избавиться.

У меня, конечно, были ключи. Я вошел и спустился в подвал. Ящик стоял на месте. Это была большая, громоздкая штуковина, но там же я обнаружил тележку. Я вывалил немногочисленный мусор и установил ящик на ней. Втащил тележку вверх по лестнице и покатил ее, через аллею и назад в Амберсон.

- Ты не взял машину?

- Нет, оставил ее на парковке у Английского факультета. Ящик все равно не влез бы в нее.

До Декса стало кое-что доходить. Генри, конечно, приехал на MG - престарелом спортивном автомобильчике, который Вилма всегда звала его игрушкой. И если Генри был на MG, то Вилма должна была приехать на Скауте - джипе с откидным верхом. Куча свободного места, как гласит реклама.

- Я никого не встретил, - продолжал Генри. - В это время года - и ни в какое другое - кампус абсолютно пуст. Все складывалось просто адски безукоризненно. Мне не попалось ни единой пары фар. Я вернулся в Амберсон Холл и спустил Бэдлингеровский ящик вниз. Оставил его на тележке, обращенным открытой стороной под лестницу. Затем поднялся обратно и достал в чулане уборщика длинный шест, который они используют, чтобы открывать и закрывать окна. Теперь эти шесты есть только в старых зданиях. Я спустился назад и приготовился извлечь ящик - твой Паэллский ящик - из-под лестницы. И тут мне стало не по себе. Видишь ли, я понял, что у ящика Бэдлингера нет крышки. Я замечал это и раньше, но лишь теперь осознал это. По-настоящему.

- И что ты сделал?

- Решил рискнуть, - сказал Генри. - Я взял шест и вытянул ящик наружу. Я обращался с ним так бережно, словно он был полон яиц. Нет... словно он был полон банок с нитроглицерином.

Декс выпрямился, уставившись на Генри.

- Что... что...

Генри мрачно взглянул на него.

- Я впервые рассмотрел его как следует, не забывай. Это было ужасно. - Он задумался, затем повторил опять:

- Это было ужасно, Декс. Он был весь забрызган кровью, местами просто пропитан ею. Я подумал о... помнишь те коробочки с сюрпризом, они везде продавались? Нажимаешь на маленький рычаг, и коробка начинает скрежетать и трястись, затем из-под крышки выскакивает бледная зеленая рука, ударяет по рычагу, и крышка с треском захлопывается. Я подумал об этом.

Я вытащил его - о, очень осторожно - и я клялся, что не стану заглядывать внутрь, несмотря ни на что. Но я заглянул, конечно.

Его голос упал беспомощно, словно вдруг утратив всю силу.

- Я увидел Вилму, Декс. Ее лицо.

- Генри, не надо -

- Я увидел ее глаза, они смотрели вверх, прямо на меня. Ее остекленевшие глаза. И я увидел еще кое-что. Что-то белое. Наверное, кость. И что-то черное. Мохнатое. Свернувшееся там. И свистящее. Очень тихий свист. Думаю, оно спало.

Я выдвинул его как можно дальше и просто стоял там, глядя на него, сознавая, что не смогу вести машину, когда позади эта тварь, которая может выскочить в любой момент... выскочить, и приземлиться мне на шею. Поэтому я начал искать что-нибудь - все равно что - чтобы закрыть ящик Бэдлингера.

Я прошел в комнату для животных, и там была пара клеток, достаточно больших для Паэллского ящика, но я не смог найти чертовы ключи. Я поднялся по лестнице, мне по-прежнему ничего не попадалось. Не знаю, как долго я там рыскал, но меня не покидало чувство, что время уходит. Я стал потихоньку сходить с ума. Затем я наткнулся на ту большую лекционную аудиторию, в дальнем конце коридора -

- Аудитория 6?

- Да, думаю, да. Там красили стены. На полу было расстелено большое парусиновое полотно, защищающее от брызг. Я подобрал его, и вернулся к лестнице, и я протолкнул Паэллский ящик внутрь Бэдлингерского. Осторожно!... ты не поверишь, как осторожно я проделал это, Декс.

* * *

Когда меньший ящик оказался внутри большего, Генри ослабил ремни на тележке факультета и взял парусиновое полотно за край. Оно жестко зашелестело в тишине подвала Амберсон Холла. Как и дыхание Генри. А рядом раздавался этот тихий свист. Генри замер, ожидая, что он прекратится, изменится. Этого не произошло. Он так вспотел, что рубашка промокла насквозь, облепила грудь и спину.

Двигаясь осторожно, стараясь не спешить, он обернул полотно вокруг ящика Бэдлингера три раза, затем четыре, затем пять. В тусклом свете, льющемся из лаборатории, Бэдлингерский ящик теперь выглядел мумифицированным. Придерживая шов рукой, он обернул сначала один, потом другой ремень вокруг ящика. Туго затянул их и затем отступил назад, застыв на мгновение. Он взглянул на часы. Было чуть больше часа. Его сердце ритмично билось.

Снова пододвинувшись вперед, с нелепым желанием закурить (он бросил шестнадцать лет назад), он взялся за тележку, наклонил ее назад и медленно потащил вверх по лестнице.

Снаружи, под бесстрастно наблюдающей луной, он взгромоздил все сооружение, тележку и остальное, на заднее сидение автомобиля, о котором привык думать, как о джипе Вилмы - хотя Вилма не заработала и десяти центов с того дня, когда он женился на ней. Он не поднимал ничего тяжелее с тех пор, как студентом работал на транспортную компанию в Вестбруке. В верхней точке подъема копье боли, казалось, пробуравило его поясницу. Несмотря на это, он плавно опустил свой груз на заднее сидение, так нежно, как спящего младенца. Он попробовал поднять верх, но тот не поддавался: ручка тележки выпирала на четыре дюйма дальше, чем нужно. Он ехал с откинутым верхом, и на каждом ухабе или выбоине у него замирало сердце. Уши вслушивались в свист, ожидая, что он взлетит до пронзительного визга и тут же перейдет в гортанный рев бешенства, готовясь к резкому треску полотна, разрываемого зубами и когтями.

И наверху луна, мистический серебряный диск, скользила по небу.

* * *

- Я выехал к Райдерскому Карьеру, - продолжил Генри. - Впереди дорогу перегораживала цепь, но я снизил скорость и обогнул ее. Задним ходом я подъехал к самому краю воды. Луна все еще была высоко, и я мог видеть ее отражение, мерцавшее в черной глубине, словно утонувший серебряный доллар. Я долго кружил там, прежде чем смог заставить себя взяться за эту штуку. На самом деле, Декс, там было три тела... останки трех человеческих существ. И я начал задумываться... куда они делись? Я видел лицо Вилмы, но оно выглядело... бог мой, оно выглядело совершенно плоским, как хэллоувинская маска. Как много оно отъело от них, Декс? Как много могло оно съесть? И я начал понимать, что ты подразумевал под этой осью, пытающейся разорваться.

Оно по-прежнему издавало этот свист. Я мог слышать его, слабый и приглушенный, сквозь парусиновое полотно. Я обхватил его и рванул вверх, внезапно осознав: теперь или никогда. Оно поехало наружу... и я думаю, оно подозревало, Декс... потому что, когда тележка начала наклоняться к воде, оно принялось выть и рычать снова... и полотно стало дергаться и выпячиваться... и я рванул опять. Я вложил в это всю свою силу... дернул так, что сам едва не полетел в чертов карьер. И оно рухнуло туда. Раздался всплеск... и оно исчезло. Осталась лишь рябь на воде, затем и она исчезла тоже.

Он замолчал, глядя на свои руки.

- И ты приехал сюда, - сказал Декс.

- Сначала я вернулся в Амберсон Холл. Навел порядок под лестницей. Собрал все Вилмины вещи и засунул обратно в ее сумочку. Подобрал туфлю уборщика и его ручку и очки твоего аспиранта. Сумочка Вилмы все еще на сидении. Я оставил машину на нашей - на моей - подъездной дорожке. По пути я выбросил в реку остальное.

- И что потом? Пришел сюда?

- Да.

- Генри, ну а если бы я проснулся до твоего прихода? Позвонил в полицию?

Генри Нортрап ответил коротко:

- Этого не случилось.

Они уставились друг на друга, Декс со своей кровати, Генри со стула у окна.

Тихо, почти неслышно, Генри произнес:

- Вопрос в том, что будет дальше. Три человека скоро будут объявлены пропавшими. Ничто не связывает всех троих вместе. Нет никаких признаков грязной игры; я позаботился об этом. Ящик Бэдлингера, тележка, малярное полотно - их пропажу, по-видимому, тоже обнаружат. Начнутся поиски. Но вес тележки приведет ящик на дно карьера, и... на самом деле там нет никаких тел, не так ли, Декс?

- Нет, - сказал Декс Стэнли. - Полагаю, нет.

- Но что ты собираешься делать, Декс? Что ты скажешь?

- О, я мог бы рассказать историю, - усмехнулся Декс. - И закончить в психбольнице штата. Возможно, обвиненный в убийстве уборщика и Гересона, если не твоей жены. Неважно, насколько хороша была твоя уборка, судебные полицейские найдут следы крови на полу и стенах лаборатории. Пожалуй, я буду держать рот на замке.

- Спасибо, - сказал Генри. - Спасибо, Декс.

Декс подумал о той неуловимой вещи, которую Генри назвал общением. Проблеск света во тьме. Он подумал об игре в шахматы, возможно, два раза в неделю вместо одного. Возможно, даже три раза в неделю... и, когда партия не закончится к десяти, можно будет продолжать ее до полуночи, если ни у кого из них не будет занятий рано утром. Вместо того, чтобы откладывать доску в сторону (после чего, весьма вероятно, Вилма "совершенно случайно" опрокинула бы фигуры, "вытирая пыль", и игру пришлось бы начинать с самого начала вечером следующего четверга). Он подумал о своем друге, наконец освободившемся от этих Тасманских дьяволов другого сорта, убивающих более медленно, но также верно - через сердечный приступ, удар, рак, повышенное кровяное давление, воющих и свистящих под ухом до самого конца.

И в последнюю очередь он подумал об уборщике, подбрасывающем свой четвертак, и о том, как четвертак падает, и закатывается под лестницу, где очень старый ужас сидит тихо и ждет, покрытый пылью и паутиной, притаившийся... ждет своего удобного случая.

Как там говорил Генри? Все сложилось просто адски безукоризненно.

- Не нужно благодарить меня, Генри, - сказал он.

Генри поднялся.

- Если ты оденешься, - сказал он, - то сможешь подбросить меня до кампуса. Тогда я мог бы вернуться домой на MG и заявить, что Вилма пропала.

Декс обдумал это. Генри приглашал его пересечь почти невидимую линию, отделяющую свидетеля от соучастника. Хочет ли он перейти через нее?

Наконец он свесил ноги с кровати. - Хорошо, Генри.

- Спасибо, Декстер.

Декс медленно расплылся в улыбке. - Все в порядке, - сказал он. - В конце концов, для чего нужны друзья?


К О Н Е Ц


Прислал Дмитрий Готовцев (mitya_ffke[at]mail[dot]ru).


 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+