|
СТИВЕН КИНГ
(STEPHEN KING)
КРОССОВКИ
Глава 1
Джон Телл уже с месяц работал в студии Табори, когда впервые увидел кроссовки. Студия находилась в здании, которое когда-то называлось Мьюзик-сита и во времена раннего рок-н-ролла и ритм-энд-блюза конца сороковых пользовалось немалой славой. В те времена вряд ли кто осмелился бы появиться в кроссовках внутри здания. Однако те дни миновали - вместе с богатыми продюсерами в отутюженных брюках и туфлях из змеиной кожи. Теперь кроссовки были в Мьюзик-сити чуть ли не форменной обувью, и когда Телл впервые заметил эти, у него не возникло никаких отрицательных эмоций в адрес их владельца. Кроме одной: сменил бы обувку. Эта когда-то была белой, но, судя по виду, было это в незапамятные времена.
Все это пронеслось у него в голове, когда он впервые заметил кроссовки в маленьком помещении, где о соседе сталь часто судят по обуви, потому что остального не видят. Эту пару Телл узрел под дверью первой от входа кабинки мужского туалета, где их всего-то было три. Заметил он их по пути к третьей, последней, кабинке. Он вышел несколько минут спустя, вымыл и высушил руки, причесался и направился в студию "Е", где трудился над записью альбома группы хэви-метал, которая называлась "Мертвые ритмы". Сказать, что Телл забыл о кроссовках, было бы преувеличением, поскольку они лишь едва зафиксировались на экране его мозга.
Продюсером "Мертвых ритмов" был Пол Дженнингc. Он не был столь знаменит, как старые короли бибопа в Мьюзик-сити - Телл считал, что рок-музыка не способна породить такое величие, но достаточно известен, и сам Телл считал его лучшим продюсером рок-н-ролла из ныне действующих - разве что Джимми Джовин мог сравниться с ним.
Телл познакомился с ним на презентации фильма-концерта; можно сказать, заметил его с другого конца зала. Волосы у того уже седели, да и резкие черты красивого лица Дженнингса вытянулись, но это, несомненно, был тот человек, который лет пятнадцать назад записывал легендарные Токийские концерты с участием Боба Дилана, Эрика Клэптона, Джона Леннона и Эла Купера. Не считая Фила Спектора, Дженнингс был единственным продюсером, которого Телл узнал бы не только в лицо, но и по характерному звучанию записей - кристально чистые верха подчеркивались столь сильными партиями ударных, что ключицы сотрясались. Это была та чистота звука Дона Маклина, которая впервые появилась в токийских записях, но если убрать дисканты, то сквозь плотный ритм прослушивался вроде бы Сэнди Нельсон.
Естественная робость Телла уступила восхищению, и он направился туда, где стоял Дженнингс, в данный момент ни с кем не беседуя. Он представился, ожидая, что в ответ получит пожатие двух пальцев и несколько дежурных слов. Вместо этого завязался долгий и интересный для обоих разговор. Они работали ц одной сфере и имели общих знакомых, но даже тогда Телл понимал, что не в этом состоит волшебство их первой встречи; Пол Дженнингс оказался одним из очень немногих, с кем он мог свободно разговаривать, - а для Джона Телла это было как чудо.
К концу той беседы Дженнингс поинтересовался, не ищет ли он работу.
- А вы видели в нашей профессии кого-нибудь, кто ее не искал бы? - спросил Телл.
Дженнингс рассмеялся и спросил его телефон. Телл дал ему свой номер, не придавая этому большого значения, - всего лишь жест вежливости со стороны собеседника, решил он. Но три дня спустя Дженнингс позвонил и спросил, не хочет ли Телл войти в группу из трех человек для записи первого альбома "Мертвых ритмов".
- Не знаю, можно ли сшить шелковый кошелек из свиного уха, - сказал Дженнингс, - но, коль "Атлантик рекордс" платит, отчего бы и не попробовать? - Телл ответил, что тоже не видит таких причин, и тут же подписал контракт.
| Вперед |
© Перевод Б. Любарцева
Взято с сайта Сергея Тихоненко.
См. также: cайт Сергея Тихоненко.
|
