Рассказы

Завтрак в "Кафе Готэм"

Как-то я вернулся домой из брокерской фирмы, в которой работаю, и нашел на обеденном столе письмо - а вернее, записку - от моей жены с сообщением, что она уходит от меня, что ей необходимо некоторое время побыть одной и что со мной свяжется ее психотерапевт. Сидел на стуле у обеденного стола, вновь и вновь перечитывая короткие строчки, не в силах поверить. Помнится, около получаса у меня в голове билась одна-единственная мысль: "Я даже не знал, что у тебя есть психотерапевт, Диана".

Растение (Неоконченный рассказ)

Джентльмены!

Я написал книгу: которую Вы, возможно, захотите опубликовать. Она страшна - от начала до конца, и от начала до конца правдива. Книга называется "Правдивые Истории Инвазии Демонов". Все, что описано в ней, мне известно из первых рук. Содержание включает в себя истории из "Мира Вуду", "Мира Аэзера" и "Мира живых мертвецов". Также в книге можно найти рецепты некоторых снадобий, но если вы сочтете их слишком опасными, можете их вырезать, хотя большинству людей эти рецепты ничего не скажут, и в главе "Мир заклинаний" я объяснил, почему.

На пороге смерти

Глава взята из автобиографической книги Стивена Кинга "О писательском ремесле", вышедшей в США в сентябре 2000 года.

Стивен Кинг рассказывает о том, как он чуть не погиб в прошлом году, сбитый машиной человека, который по праву мог бы занять достойное место в длинном ряду дьявольских персонажей его знаменитых книг.

Жребий Иерусалима

Дорогой Бони,

Как хорошо было шагнуть в холодный, с легким сквозняком зал здесь в Чапелвэйте (Часовня Ожидания (англ.) (прим. Переводчика).), когда каждая косточка ноет от несносной кареты, а есть еще настоятельная необходимость облегчить мочевой пузырь, и увидеть письмо с твоими неподражаемыми каракулями на маленьком, до неприличия, столике из вишневого дерева, что стоит у дверей! Не сомневайся, я сел прочитать письмо сразу же после посещения холодной, изукрашенной комнаты на первом этаже, где мог лицезреть пары своего дыхания.

1408

Каждый писатель, работающий в жанре "ужастиков", должен написать как минимум по одному рассказу, как о похоронах заживо, так и о Комнате Призраков в Гостинице. Это моя версия последнего рассказа. Необычность его состоит в том, что я не собирался доводить его до логического завершения. Написал три или четыре страницы в качестве части приложения к моему "учебнику" "Как писать книги", чтобы показать читателям, как изменяется рассказ от первоначального наброска ко второму. Главным образом, мне хотелось привести конкретный пример принципов, которыми я руководствуюсь при создании своих произведений. Но случилось нечто очень приятное: рассказ соблазнил меня и я дописал его до конца. Я думаю, что у разных людей разные страхи, и вариаций последних не счесть (я вот не понимаю, почему у некоторых мурашки бегут по коже при упоминании перуанских бумслангов, но бегут). Так вот, этот рассказ пугал меня, пока я его писал. Первоначально он появился, как часть аудиокниги, которая называлась "Кровь и Дым", и аудио напугало меня больше, чем рукопись. Напугало до смерти. Но номера отелей сами по себе вызывают страх, не так ли? Входя в номер, поневоле задаешься вопросом, сколько людей спали до тебя на этой кровати? Сколько среди них было больных? Сколько сумасшедших? Сколько думало о том, чтобы прочесть несколько строк из Библии, что лежит на прикроватном столике, и повеситься в стенном шкафу у телевизора? Бр-р-р. В любом случае, давайте проверим, а? Вот ваш ключ... и вы можете не торопясь прикинуть, что дадут в сумме эти четыре невинные цифры.

Номер вот он, чуть дальше по коридору.

Счастливый четвертак

Осенью 1996 года, я пересекал Соединенные Штаты от Мэна до Калифорнии на своем "Харлей-Давидсоне", проводя в различных книжным магазинах встречи с читателями в рамках рекламной кампании романа "Бессонница". А наибольшее впечатление произвел на меня тот вечер, когда в Канзасе я сидел на ступеньках брошенного магазина и наблюдал, как солнце садится на западе, а полная луна восходит на востоке. Я подумал о сцене из "Повелителя приливов" Пэта Конроя, когда происходит тоже самое и ребенок, потрясенный этим зрелищем, кричит: "О, мама, пожалуйста, повтори!" Позже, в Неваде, я остановился в ветхом отеле, где горничные, застилая кровать, оставляли на подушках жетоны для игральных автоматов на сумму в два доллара. И прямоугольник плотной мелованной бумаги с надписью типа: "Привет, я - Мэри, удачи вам!" Там мне в голову и пришла эта история. Я ее сразу и написал, на почтовой бумаге с шапкой отеля.

Теория о домашних животных по Л.Т.

Полагаю, если бы меня попросили назвать любимый рассказ этого сборника, я бы остановился на "Л.Т.". Побудительным мотивом к написанию этого рассказа стала, насколько я помню, колонка "Дорогая Эбби", в которой Эбби высказалась в том смысле, что подарка хуже домашнего животного просто не может быть. Она исходила из следующих соображений: во-первых, домашнее животное и новый хозяин могли не сойтись характерами, а во-вторых, на хозяина возлагался нелегкий труд по кормежке животного два раза в день и уборки за ним вторичных продуктов как в доме, так и на улице. Насколько я помню, она писала, "подарить домашнее животное может только тот, кому совершенно безразличны, как интересы животного, так и человека, который получает такой подарок". Я думаю, тут она перегнула палку. Моя жена на мой сороковой день рождения подарила мне собаку, и Марло (корджи, ему сейчас четырнадцать лет и у него только один глаз) с тех пор является уважаемым членом нашей семьи. Пять из этих лет у нас также жила довольно-таки безумная сиамская кошка Перл. Наблюдая за взаимоотношениями Марло и Перл (пожалуй, их следовало охарактеризовать как настороженное уважение), я и задумал рассказ о семье, в которой домашние животные вносят свою лепту в и без того сложные отношения между мужем и женой. Я помню, какое удовольствие получил, работая над этим рассказом, и если ко мне обращаются с просьбой почитать что-нибудь из моих произведений, я всегда выбираю "Л.Т.", точно зная, что мне потребуется пятьдесят минут, чтобы дочитать рассказ до конца. Люди смеются, читая рассказ или слушая меня, и мне это нравится. Еще больше мне нравится смещение акцентов, с юмора на грусть и ужас, которое имеет место быть в последних страницах. Это происходит совершенно неожиданно, читатель или слушатель совершенно к этому не готов, а потому эмоциональное воздействие многократно усиливается. А для меня эмоциональное воздействие - главный критерий. Я хочу, чтобы вы смеялись или плакали, читая мой написанное мною... или смеялись и плакали одновременно. Другими словами, я хочу зацепить ваше сердце. А если вы хотите чему-то научиться, идите в школу.

Чувство, имя которому есть только на французском

"Флойд, что это там? О, дерьмо".

Мужской голос, произнесший эти слова, казался знакомым, но вот сами слова словно вырвали из диалога, как бывает, когда с помощью пульта дистанционного управления переключаешь телевизионные каналы. По имени Флойд она никого никогда не знала, Однако, с этих слов все и началось. Она услышала их даже до того, как увидела девочку в красном фартуке.

Но именно маленькая девочка сыграла роль детонатора.

Всемогущий текст-процессор

На первый взгляд компьютер напоминал текст-процессор "Ванг": по крайней мере, клавиатура и корпус были от "Ванга". Взглянув же внимательнее, Ричард Хагстром заметил, что корпус расколот надвое (и при этом не очень аккуратно - похоже, пилили ножовкой), чтобы впихнуть слишком большую для него лучевую трубку от "IBM". А вместо гибких машинных дисков этот беспородный уродец комплектовался пластинками, твердыми, как "сорокопятки", которые Ричард слушал в детстве.

Последняя перекладина

Письмо от Катрин я получил вчера, меньше чем через неделю после того, как мы с отцом вернулись из Лос-Анджелеса. Адресовано оно было в Вилмингтон, штат Делавэр, а я с тех пор, как жил там, переезжал уже два раза. Сейчас люди так часто переезжают, что все эти перечеркнутые адреса на конвертах и наклейки с новыми порой вызывают у меня чувство вины. Конверт был мятый, в пятнах, а один угол его совсем обтрепался. Я прочел письмо и спустя секунду уже держал в руке телефонную трубку, собираясь звонить отцу. Потом в растерянности и страхе положил ее на место: отец стар и перенес два сердечных приступа. Если я позвоню ему и расскажу о письме Катрин сейчас, когда мы только-только вернулись из Лос-Анджелеса, это почти наверняка его убьет.

Большие колеса: забавы парней из прачечной. Молочник N2.

Роки и Лео, напившиеся до положения риз, медленно ехали по Калвер-стрит. Затем свернули на Бэлфор-авеню и двинулись по направлению к Кресченту. Ехали они в "крайслере" Роки 1957 года выпуска, на сиденье между ними стоял, покачиваясь при каждом толчке, ящик пива "Айрон-Сити". Это был их второй ящик за сегодняшний вечер - вечер, начавшийся, если говорить точнее, в четыре дня, в час, когда заканчивалась работа на фабрике-прачечной.

Верхом на пуле

Я никогда и никому не рассказывал эту историю, но совсем не потому что я боялся быть не понятым, точнее.. мне было стыдно, да и это касается только меня - это мое, личное. Рассказывая ее я понимаю, что тем самым она теряет всякую ценность, становясь более приземленной и похожей на что-то вроде обычных россказней о привидениях перед сном. Хотя быть может больше всего я боялся того, что рассказывая ее кому-то вслух, я бы мог сойти с ума. Но с тех пор как умерла моя мать, я постоянно просыпаюсь в липком поту и меня мучают кошмары. Я боюсь выключать свет, но и при включенной лампе мне не спится. Ночи полны теней, вы не замечали? Они не исчезают даже при свете. Стоит только подумать как длинная тень превращается в фантазии, таящиеся в глубине вашей души.

Короткая дорога миссис Тодд

- Вон едет эта Тодд, - сказал я.

Хомер Бакленд проводил взглядом небольшой "Ягуар" и кивнул. Женщина за рулем помахала рукой в знак приветствия. Хомер еще раз кивнул ей в ответ своей большой лохматой головой, но не поднял руки для выражения ответных дружеских чувств. Семья Тоддов владела большим летним домом на озере Касл, и Хомер уже давным-давно был ими нанят сторожем этого дома. Мне казалось, что он невзлюбил вторую жену Уорта Тодда столь же сильно, как ему ранее нравилась Фелия Тодд - первая жена хозяина дома.

Грузовик дяди Отто

Я испытываю огромное облегчение от того, что пишу все это.

Ни одной ночи я не спал нормально с тех пор, как обнаружил труп дяди Отто. Много раз я думал, сошел ли я с ума или мне это еще предстоит. В чем-то было бы лучше, если бы эта штука не была у меня в кабинете, где я могу смотреть на нее, брать ее в руки, подбрасывать, когда мне захочется. Мне этого не хочется, мне не хочется дотрагиваться до этой штуки, но иногда я все-таки делаю это.

Долгий джонт

- Заканчивается регистрация на джонт-рейс номер 701.

Приятный женский голос эхом прокатился через Голубой зал Нью-Йоркского вокзала Порт-Осорити. Вокзал почти не изменился за последние три сотни лет, оставаясь по-прежнему обшарпанным и немного пугающим. Меж тем записанный на пленку голос продолжал:

- Джонт-рейс до Уайтхед-Сити, планета Марс. Всем пассажирам с билетами необходимо пройти в спальную галерею Голубого зала. Проверьте, все ли ваши документы в порядке. Благодарим за внимание.

Утренняя доставка. Молочник N1.

Рассвет медленно крался по Калвер-стрит.

Обитателю любого дома, не спавшему в этот час, могло показаться, что за окном еще хозяйничает глухая темная ночь, но это было не так. Рассвет потихоньку вступал в свои права вот уже в течение получаса. Сидевшая на большом клене на углу Калвер-стрит и Бэлфор-авеню рыжая белка встряхнулась и устремила взор своих круглых бессонный глазок на погруженные в сон дома. В полуквартале от нее воробей, взбодренный купанием в специальной ванночке для птиц, сидел, отряхиваясь и разбрасывая вокруг жемчужные капельки. Муравью, петлявшему вдоль канавы, посчастливилось отыскать крошку шоколада в пустой измятой обертке плитки.

Отражение смерти

- В том году мы его переносили; ну и намучались же, однако! - говорил мистер Карлин, пока они взбирались по ступеням. - Перетаскивали, конечно, на руках, иначе и нельзя. Мы застраховали его от повреждения у Ллойда, прежде чем выносить из комнаты... Единственная компания, которая стала страховать на указанную нами сумму.

Спенглер молчал. Его собеседник - явный дурак, а Джонсон Спенглер давно усвоил одну простую истину: единственно возможный способ общаться с дураком - игнорировать его.

Баллада о гибкой пуле

...Вечеринка подходила к концу. Угощение удалось на славу: и спиртное, и мясо на ребрышках, поджаренное на углях, и салат, и особый соус, который приготовила Мег. За стол они сели в пять. Теперь часы показывали полдевятого, уже темнело; при большом количестве гостей настоящее веселье в это время обычно и начинается. Но их было всего пятеро: литературный агент с женой, молодой, недавно прославившийся писатель, тоже с женой, и журнальный редактор, выглядевший гораздо старше своих шестидесяти с небольшим. Редактор пил только минеральную: в прошлом он лечился от алкоголизма, о чем рассказал писателю литагент. Однако все это осталось в прошлом, как, впрочем, и жена редактора, отчего их, собственно говоря, и было пятеро.

 

 

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+