Харуки Мураками

Если почитать аннотации его книг, каждая из них начинается с одной и той же фразы: это - самая (оригинальный эпитет) книга известного японского писателя. Да и автор этих произведений носит титулы самого-самого: самый читаемый писатель и самый не-японский японец.

Дэнс, дэнс, дэнс

Мне часто снится отель "Дельфин".

Во сне я принадлежу ему. По какому-то странному стечению обстоятельств я - его часть. И свою зависимость от него там, во сне, я ощущаю совершенно отчетливо. Сам отель "Дельфин" в моем сне - искаженно-вытянутых очертаний. Очень узкий и длинный. Такой узкий и длинный, что вроде и не отель, а каменный мост под крышей. Фантастический мост, который тянется из глубины веков до последнего мига Вселенной. А я - элемент его мощной конструкции... Там, внутри, кто-то плачет чуть слышно. И я знаю - плачет из-за меня.

Трилогия Крысы - III. Охота на овец

О ее смерти сообщил мне по телефону старый приятель, наткнувшись на случайные строчки в газете. Единственный абзац скупой заметки он членораздельно зачитал прямо в трубку. Заурядная газетная хроника. Молоденький журналист, едва закончив университет, получил задание и опробовал перо.

Трилогия Крысы - II. Пинбол-1973

Слушать рассказы о незнакомых местах было моей болезненной страстью.

Лет десять назад я мог вцепиться в первого встречного и требовать отчета о его родном городе. Избытка людей, готовых добровольно выслушивать чужие речи, в те времена не наблюдалось - поэтому всякий, кто попадался мне под руку, вел свой рассказ прилежно и старательно. Бывало даже, что совершенно незнакомые мне люди где-то узнавали о таком чудаке и специально приходили что-нибудь рассказать.

Трилогия Крысы - I. Слушай песню ветра

"Такой вещи, как идеальный текст, не существует. Как не существует идеального отчаяния".

Это сказал мне один писатель, с которым я случайно познакомился в студенческие годы. Что это означало на самом деле, я понял значительно позже, но тогда это служило, по меньшей мере, неким утешением. Идеальных текстов не бывает - и все. Тем не менее, всякий раз, как дело доходило до того, чтобы что-нибудь написать, на меня накатывало отчаяние. Потому что сфера предметов, о которых я мог бы написать, была ограничена. Например, про слона я еще мог что-то написать, а вот про то, как со слоном обращаться - уже, пожалуй, ничего. Такие дела.

Норвежский лес

Было мне тогда 37 лет, сидел я в пассажирском кресле Боинга 747. Огромный самолет снизил высоту, пронзив толстенные дождевые тучи, и пытался зайти на посадку.

Холодный ноябрьский дождь намочил землю, окрасив ее в темные тона, и техперсонал в дождевых накидках, трепыхающиеся флаги на здании аэропорта, возвышающемся, точно голая скала, рекламные плакаты БМВ и прочие предметы выглядели, как композиция в стиле фландрийской живописи. "О, опять Германия, что ли?" - подумал я.

Краткий очерк о Харуки Мураками

Если почитать аннотации его книг, каждая из них начинается с одной и той же фразы: это - самая (оригинальный эпитет) книга известного японского писателя. Да и автор этих произведений носит титулы самого-самого: самый читаемый писатель и самый не-японский японец.

 

 

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+