|
ХАРУКИ МУРАКАМИ
ТРИЛОГИЯ КРЫСЫ I
СЛУШАЙ ПЕСНЮ ВЕТРА
ГЛАВА 3
- ВСЕ БОГАТЫЕ - ГОВНЮКИ!
Крыса выкрикнул это мрачно, упираясь локтями в стойку и повернув голову ко мне. Не исключено, что обращался он к какой-нибудь кофемолке, стоявшей позади меня. За стойкой мы сидели с ним рядом, и специально орать, чтобы я услышал, не было никакой необходимости. Однако, к кому бы Крыса ни обращался, сам по себе крик его вполне удовлетворил, и он с видом гурмана стал потягивать пиво - как это с ним всегда и бывало. Впрочем, никто вокруг и не слышал, как Крыса кричал. Тесное заведение было битком набито посетителями, и все они орали точно так же. Зрелище напоминало тонущий пароход.
- Паразиты! - сказал Крыса и тупо помотал головой. - Они ведь, сволочи, сами ничего не могут. Как увижу их состоятельные рожи, так прямо с души воротит. Я молча кивнул, не отрывая губ от стакана со слабым пивом. Крыса на этом умолк и принялся изо всех сил разглядывать свои тощие пальцы, поворачивая их то так, то этак - будто грел у костра. Я смиренно поднял глаза к потолку. Пока он не проинспектирует один за другим все свои десять пальцев, разговор не возобновится. Всегда так.
На протяжении лета мы с Крысой выпили 25-метровый бассейн пива и покрыли пол Джейз Бара пятисантиметровым слоем арахисовой шелухи. Если бы мы этого не делали, то просто не выжили бы - такое было скучное лето.
Над стойкой Джейз Бара висела гравюра, вся выцветшая от никотина. Когда бывало нечем заняться, я от скуки глазел нa нее часами, и она мне не надоедала. То, что было на гравюре изображено, подошло бы для теста Роршаха. Я, например, видел двух зеленых обезьян - они сидели друг напротив друга и перекидывались двумя сдутыми теннисными мячиками.
Когда я поведал об этом бармену Джею, он внимательно посмотрел на гравюру и флегматично сказал:
- Обезьяны, так обезьяны...
- А ты что видишь? - допытывался я.
- Левая обезьяна - это ты, а правая - я. Я бросаю тебе пиво, а ты мне - деньги.
Я допивал пиво под глубоким впечатлением от сказанного.
- С души меня от них воротит!
Это Крыса закончил инспекцию своих пальцев и вернулся к разговору.
Богатых Крыса ругал не в первый раз - он их и вправду ненавидел со страшной силой. Сам он был из семьи далеко не бедной - но всякий раз, когда я ему об этом напоминал, он отвечал: "Я же не виноват, что так вышло!". Иногда (чаще всего перебрав пива), я говорил:
"Нет, ты виноват!" - и после чувствовал себя препогано. В словах Крысы все же была доля истины.
- А знаешь, почему я богатых не люблю?
То был первый вечер, когда Крыса решил развить тему.
Я крутанул головой - мол, не знаю.
- Потому что, вообще говоря, богатые совсем мозгами не шевелят. Без фонаря и линейки они и жопу себе почесать не смогут. "Вообще говоря" было излюбленным крысиным выражением.
- Понятно.
- Эти сволочи о главном не думают. Прикидываются только, что думают. А все почему?
- Ну, почему?
- Не надо им это. Конечно, чтобы стать богатым, голова немножко нужна. А чтобы им оставаться - уже нет. Это как спутник, ему тоже бензина не надо. Знай себе крутись. А я не такой, и ты тоже не такой. Нам, чтобы жить, надо обо всем думать. От завтрашней погоды
- и до размера затычки в ванной. Правильно?
- Ага.
- Ну вот.
Сказав все, что хотел, Крыса достал из кармана салфетку и трубно высморкался со скучающим видом. Я никогда не мог понять, где он серьезен, а где нет.
- Но ведь в конце концов все умрут, - закинул я удочку.
- Да это-то конечно. Все когда-нибудь умрут. Но до этого надо еще полсотни лет жить.
А жить пятьдесят лет, думая - это, вообще говоря, гораздо утомительнее, чем жить пять тысяч лет, ни о чем не думая. Правильно?
А ведь правильно...
| Назад | Вперед |
© Перевод с японского: В. Смоленский.
Обработано для [EoD]: Tajj.
Прислал Дмитрий Готовцев.
| 
