Edge of Dominus | Харуки Мураками - Трилогия Крысы III. Охота на овец

И Крыса широко улыбнулся. Это я понял, даже сидя в кромешном мраке к нему спиной. По тому, как слегка разрядилось напряжение в черном воздухе, по другим мелочам - я умел различать тот миг, когда он улыбается. Слишком долго мы с ним были друзьями. Так долго, что замучаешься вспоминать.

- С другой стороны, кто это сказал: "друзья по скуке - лучшие друзья"? - прибавил он.

- Да ты же, небось, сам и сказал.

- Хм! Чутье тебя, как всегда, не подводит...

Я тяжело вздохнул:

- На этот раз мое чутье подвело меня так, что хоть волком вой. Просто жить неохота, ей-богу! Даром, что вы мне столько подсказок подсовывали всю дорогу...

- Ладно, что уж теперь... Все, что требовалось, ты сделал, как нужно.

Я не стал ничего говорить. Крыса тоже молчал и, я уверен, даже в темноте разглядывал, как обычно, пальцы на левой руке.

- Представляю, сколько неприятностей я доставил тебе! - сказал он наконец. - Мне правда очень неловко. Но другого выхода у меня не было. Кроме тебя, было совершенно некого попросить. Да я уже писал тебе обо всем этом...

- Нет, погоди! Вот как раз обо всем этом ты уж мне, будь добр, расскажи. Все это, знаешь ли, пока очень плохо укладывается у меня в голове...

- Конечно, - сказал Крыса. - Конечно, расскажу. Но сначала мы выпьем пива.

Я поднялся было с дивана, чтобы пойти за пивом, но Крыса остановил меня.

- Сиди, сам принесу, - сказал он. - Все-таки ты у меня в гостях...

Привычно-уверенными шагами Крыса прошел в темноте на кухню, открыл холодильник и начал набирать оттуда в охапку банку за банкой. Слушая, как он делает все это, я попеременно то закрывал, то открывал глаза. Темнота с открытыми глазами и темнота с закрытыми глазами несколько отличались по цвету. Крыса вернулся и выставил на стол одну за другой несколько банок с пивом. Я пошарил рукой по столу, нащупал одну, откупорил и выпил залпом чуть ли не половину.

- Когда ничего не видать, даже пиво не кажется пивом, - сказал я.

- Извини, но будет гораздо лучше, если мы поговорим в темноте...

Добрые пару минут мы с ним молча глотали пиво.

- Итак, - начал он наконец и откашлялся. Я поставил опустевшую банку на стол и, кутаясь в одеяло, приготовился к продолжению. Но продолжения не наступало. Я лишь слышал в темноте, как он болтал банкой из стороны в сторону, проверяя, сколько осталось пива. Старая привычка.

- Итак, - повторил он. И, залпом осушив пиво, лязгнул пустой банкой о крышку стола. - Начнем, пожалуй, с вопроса: что вообще заставило меня здесь поселиться. Тебя ведь и это интересует, как я понимаю?

Я ничего не ответил. Он подождал немного, понял, что ответа ждать бесполезно, и продолжал:

- Отец мой откупил эту усадьбу в пятьдесят третьем. Мне тогда было пять лет. До сих пор не знаю толком, зачем ему понадобился дом в такой глуши. Скорее всего, на распродаже бывшего имущества американской армии ее уступали за смехотворную цену. Да ты и сам видишь - дорог вокруг никаких; пока доберешься досюда, проклянешь все на свете. Летом еще ничего, а уж как снег повалит - что здесь делать человеку, вообще непонятно. Янки хотели здесь построить радиолокационную базу, и даже начали дорогу прокладывать, да скоро смекнули, что средств не хватит, и все работы свернули. Городок внизу - нищий, о том, чтоб дорогу достроить, и не помышляет. Да и зачем такая дорога могла бы пригодиться - пусть даже доведенная до ума?.. Вот так и вышло, что люди эту землю прокляли и забыли.

- А что, Профессор Овца не хотел вернуться?

- Профессор Овца живет в своих воспоминаниях. И не хочет никуда возвращаться.

- Пожалуй, что так... - пробормотал я.

- Ты пиво-то пей! - подзадорил меня Крыса.

- Да мне уже хватит, - сказал я. Керосинка погасла давным-давно, и, несмотря на толстое одеяло, тело мое промерзало так, что зуб на зуб не попадал. Крыса вскрыл очередную банку и продолжал пить пиво один.

- Отец в это место просто влюбился. Дорогу, где нужно, отремонтировал. Дом подлатал. Деньги, надо думать, ухлопал немалые! Зато теперь, была бы машина, летом здесь можно очень неплохо прожить. С печкой, туалетом, душем, телефоном и аварийной электростанцией. Что за жизнь здесь вел Профессор Овца - я даже гадать не берусь...

И Крыса издал горлом странный звук: не разобрать - то ли сдавленный вздох, то ли просто пивная отрыжка.

- С пятьдесят пятого по шестьдесят третий мы каждое лето приезжали сюда всей семьей. Родители, мы с сестрой и наша гувернантка. Если подумать, то был самый достойный период моей жизни... Пастбища перед домом - как и сейчас, впрочем - сдавались городу в аренду, и летом вся долина заполнялась овцами. Докуда глаз хватало - сплошное море овец! Так у меня и осталось в памяти на всю жизнь: подумаю о лете - сразу овец вспоминаю...

Слушая Крысу, я вдруг почувствовал, что очень плохо понимаю, что значит иметь в своем распоряжении загородную виллу. И, видимо, уже никогда не пойму.

- А к середине шестидесятых наши семейные приезды сюда прекратились. Купили новую усадьбу поближе к дому, сестра вышла замуж, да и я стал реже в семье появляться. У отца фирму долго лихорадило; да много всяких причин. В общем, это место опять оказалось заброшено и забыто. Сам я последний раз приезжал сюда в шестьдесят седьмом. Один приезжал. И жил здесь примерно месяц... На этом Крыса споткнулся, будто вспомнив о чем-то, и замолчал.

- Не скучно было? - осторожно спросил я.

- Скучно? Ну, нет! Будь моя воля, я бы здесь на всю жизнь остался. Но как раз этого я позволить себе не мог. Дом-то отцовский. А жить в долгу у родителей тогда было не в моих правилах.

- Почему - "тогда"? Разве сейчас не так?

- Да, конечно... - согласился Крыса. - С тех пор я решил сюда больше не приезжать. Но однажды заехал в Саппоро, и в холле отеля "Дельфин" увидал на стене фотографию. И страшно захотелось взглянуть на эти места хотя бы еще разок. Чего бы это ни стоило. Скажем так, из совершенно сентиментальных соображений. Ты ведь тоже, наверное, иногда бываешь сентиментальным?

- Случается, - сказал я. И вспомнил про море, похороненное под бетонными небоскребами.

- И вот я знакомлюсь с Профессором Овцой и выслушиваю его историю. Про овцу со звездой на спине, которая явилась к нему во сне... Это ты знаешь?

- Да уж, знаю.

- Ну, тогда остальное рассказываю в трех словах. Вскоре у меня появилось навязчивое желание провести в долине всю зиму. Желание дикое, сродни наваждению. Отец, не отец - тут уже все равно. Я наспех собираюсь и мчу сюда, себя не помня.

Как будто кто-то специально заманивает меня, понимаешь?..

- И здесь ты встречаешь Овцу. Так?

- Именно так, - ответил Крыса.

- О том, что случилось дальше, рассказывать очень жутко, - сказал Крыса. - Какими бы словами я ни описывал эту жуть, тебе ее все равно не постичь. И он с хрустом смял одну за другой две опустевшие жестянки из-под пива.

- Так что давай лучше ты сам будешь задавать мне вопросы. Я ведь смотрю, тебе уже почти все известно, на так ли?

- Можно спрашивать как попало?

- Можно, мне все равно.

- Ты уже умер, да?

Прошло много, до животного ужаса много времени, прежде чем я услышал ответ. Может быть, на самом деле, эта пауза измерялась всего несколькими секундами - но их было достаточно, чтобы я чуть не отдал Богу душу от страха. Во рту пересохло так, будто его набили песком.

- Да, - очень тихо ответил Крыса. - Я уже умер.

| Назад | Вперед |

Обработано для [EoD]: Tajj.

Прислал Дмитрий Готовцев.