Первый поцелуй

Дмитрий Карп

Анита скучала, а когда она скучала, начинали случаться странные вещи. Старая Марьяна, изучившая свою внучку лучше, чем ей этого бы хотелось, уже несколько дней замечала в глазах девочки недобрые огоньки. Она попыталась придумать для нее занятие, которое могло бы отвлечь ум Аниты от всяких экзотических проказ.

— У нас кончились спички и мука, — нараспев сказала старая женщина. — Хорошо бы тебе сходить в Тутаны за покупками. Да и на почту надо заглянуть — я написала письма своим сестрам.

Анита фыркнула.

— Спички и мука. То сбегай в поселок, то сбегай на почту. А я, Ба, хочу чего-нибудь интересного. Лучше бы показала мне новые чары. Разве мы не можем...

— Нет, не можем! — оборвала ее Марьяна. — Ты должна жить реальной жизнью, девочка. Люди боятся чар. Но они любят покупать продукты и ходить на почту. Собирайся в дорогу. Заодно растрясешь свой жирок.

Анита сердито зашипела. Ей не нравилось, когда ее упрекали за пухленькую фигуру.

— Только не задерживайся, — наставляла бабушка. — К трем часам будь дома. Если увидишь Антона, напомни ему, что он обещал починить нам трубу. Я уже всю метлу обломала об эти торчащие кирпичи.

Марьяна с улыбкой посмотрела на недовольное личико внучки и протянула ей горсть монет.

— И чтобы никаких проказ в магазине! Бедная продавщица. Я еще не забыла, как ты заморочила ей голову и объелась кексами. Посмотри на себя! Скоро в дверь не пролезешь!

Анита выбежала во двор. Она терпеть не могла все эти наставления. Подумаешь, немного растолстела. Как будто красивая девушка должна быть обязательно худой. Впрочем, бабушка была права. Надо побольше ходить и побольше двигаться.

Конечно, полеты над лесом и мгновенные перемещения были по-своему хороши, но обычная прогулка по цветущей поляне среди высоких деревьев доставляла ей особое удовольствие. Из кустов то и дело выбегали мелкие зверушки. Огромный ворон опустился на ее плечо, выпрашивая кусочек печения. Густые кроны шумели над головой, и Анита пела им свои любимые песни. Здесь было весело — не то, что в поселке.

Поселок Тутаны был серым и скучным. По дороге мимо нее, раскачиваясь на раздолбанном велосипеде, проехал Сашка Лебедев — ее сверстник и "пропащая душа", как говорила бабушка. Хорошо, что рядом не было его дружков.

— Эй, Булочка, привет. Потряси щекой, нагони мне ветра...

Анита нахмурила брови, и Сашка, не успев закончить свою шутку, слетел с драндулета на землю. У магазина в тенечке сидели местные пьяницы и злословили о каждом, кто проходил мимо.

— У-у, ведьмино отродье! — заворчал на нее один из мужиков, поднося ко рту бутылку. — Маленькая, а уже вся в бабку.

Пьяница сделал глоток и брезгливо сплюнул в ладонь какой-то коричневый комок. Его лицо побелело. Он зажал руками рот и стремглав помчался за угол. Вот то-то, подумала Анита. В следующий раз я тебе туда не червяка, а жабу суну. Она гордо вошла в магазин.

Ей не нравились эти люди. Они были злыми и некрасивыми. Эх, если бы жить в Аргентине, как Цыганочка, или в Америке, где сражались с преступностью Фрейзер и Ленс. Фрейзер не стал бы называть ее Булкой и Ведьминым отродьем. Он сразу бы понял, что нашел свою судьбу.

Анита тоскливо вздохнула. Как жаль, что все хорошие парни идут строго на юг, а не на восток — через Тутаны и Гарбаровский лес.

На обратном пути, отягощенная сумкой и печальными мыслями, она пошла напрямик через капустное поле. Там они с ним и встретились. Он стоял посреди грядок — такой же обиженный на белый свет, как и она. Его поставили здесь прошлым летом, чтобы отгонять зайчат и птиц. Он целый год провел под дождями и ветром, глядя на темный лес. Какая, должно быть, скучища.

Анита не знала, как его зовут, но из всех известных слов ей особенно нравились "Фрейзер" и "Фазер".

— Добрый день, мистер Фрейзер, — сказала она. — Как поживаете?

Он ничего не ответил, и девочка прошла мимо него. Но через двадцать шагов она остановилась и медленно опустила сумку на землю. На нее вдруг накатило странное и удивительное чувство, которое предшествовало всем самым интересным событиям ее жизни. Она повернулась, подбоченилась и, прищурив глаза, еще раз посмотрела на Фрейзера.

Дожди и ветры истрепали его лицо, но это было неважно. Анита подошла к нему, поправила лацканы порванного пиджака и пригладила его соломенные волосы. Фрейзер загадочно смотрел на нее косыми щелочками глаз. Быстро оглянувшись, она прошептала несколько слов, потерла ладони и топнула ногой. И тут же начали случаться странные вещи.

Ветра по-прежнему не было, но по земле вокруг Фрейзера зазмеились столбики пыли. В чистом воздухе заискрился синий туман и, коснувшись соломенного пугала, исчез с чуть слышным шипением. Фрейзер повел плечами. Шест под ним заскрипел и слегка нагнулся вперед. Анита от радости запрыгала на месте. Ей захотелось закончить работу, но ее могли заметить с дороги.

— Извини. Я вернусь к тебе вечером, когда стемнеет. Бабушка не разрешает мне использовать чары на виду у людей.

И она вернулась, когда небо потемнело, а запах земли стал сильнее аромата трав. Пошептав слова и сделав пассы, Анита спустила Фрейзера с шеста. Он сделал пару шагов и хрипло прошептал:

— Здесь твердо.

В сером мраке сумерек его круглое безносое лицо выглядело очень странно, но Анита быстро привыкла к нему, по себе зная, что красота не в облике, а в чувствах. Она перелистала мысли Фрейзера и нашла его мозг абсолютно пустым. Но в это был свой плюс — она могла вложить в него слова, которые хотела услышать. Поначалу процесс обучения казался трудным. Один вопрос цеплялся за дюжину других. Однако Анита не сдавалась.

— Что такое ночь?

— Ночь — это сейчас. Когда темно.

— А когда темно?

— Когда нет света.

— И что же такое свет?

— Свет — это когда ты видишь Гарбаровский лес. А если темно, ты его не видишь.

Ранним утром она помогла Фрейзеру забраться на шест и, попрощавшись с ним, отправилась домой.

Всю следующую неделю бабушка Марьяна не могла нарадоваться на внучку. В дневное время та зубрила новые чары или выискивала в огромном справочнике различные заклинания, которые потом опробовала на Фрейзере. По ночам малышка убегала из дома и носилась по окрестным полям, как то и полагалось молоденькой ведьме.

— Анита, — спрашивал ее Фрейзер, — что означает слово "нравится"?

— Это такое чувство, которое возникает у людей. Например, мне нравишься ты. Потому что ты нежный и думаешь обо всем так, как думаю я. Не то, что обычные люди...

Из леса к ним навстречу выбежал волк. Он хотел было пообщаться с Анитой, но, увидев пугало, метнулся в темные кусты.

— А что такое стихи?

Девочка весело засмеялась.

— Мне все труднее отвечать на твои вопросы. Стихи — это красивые слова, которые мужчины пишут для женщин, а женщины — для мужчин. Бабушка говорит, что от хороших стихов сердце тает, как воск, а от плохих — болит живот и хочется плеваться.

— А я мужчина?

— Да. Конечно, ты — мужчина.

Еще через две недели она забыла, что Фрейзер когда-то был простым соломенным пугалом. Он стал для нее лучшим другом, которому она доверяла свои секреты. Анита дала ему шесть чувств и даже частички седьмого и восьмого. Он знал уже много слов и довольно неплохо разбирался в жизни. Однажды, когда они сидели на краю поляны и рассматривали звезды, Фрейзер обнял ее за плечи, и она, с довольной улыбкой, прижалась щекой к его мягкой груди.

В тот же день, вернувшись домой, она столкнулась нос к носу с бабушкой Марьяной.

— Нам надо поговорить, — сказала старая женщина. — Ты должна жить реальной жизнью, девочка. Хватит этих игр с соломенным чучелом.

— Он не чучело! Он — мой друг! Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в наши отношения...

Внезапно Анита замолчала и жалобно спросила:

— А ты, что, все знаешь?

Бабушка с улыбкой погладила ее по щеке. И девочка вспомнила, как в небе все время кружилась ночная птица; как в кустах возилась кабаниха, мешая визгом и хрюканьем ее разговору с Фрейзером.

— Ба, но так же не честно!

— Нечестно обманывать себя! У тебя могли бы быть нормальные друзья среди людей, а ты заменяешь их...

— Люди называют меня толстой обезьяной или жирной свиньей! — заплакав, закричала девочка. — У них нет ни жалости, ни добрых чувств к таким, как я. А для Фрезера я самая красивая на свете! Он добрый! Он любит меня!

Поплакав, она заснула, и ей приснился Фрейзер. Они держали друг друга за руки, и во сне у него было приятное лицо, с красивыми губами и обычным человеческим носом. Она от волнения проснулась и тут же заснула вновь в надежде, что он вернется. Фрейзер вернулся. Он был совсем как фильмах "Строго на юг" — такой же добрый и сильный. Фрейзер говорил о чем-то важном, но она все время забывала его слова, и он повторял их настойчиво и серьезно. А потом она открыла глаза и с тоской посмотрела на синее небо.

Дождавшись ночи, девочка пошла на капустное поле. Полная луна превратила воздух в жидкое серебро. Туман разливался парным молоком, и темный лес поеживался елями от прохлады и сырости. Фрейзер ждал, поскрипывая на шесте. Когда она помогла ему спуститься на землю, он снял свой потрепанный пиджак и набросил его Аните на плечи.

— Прекрасная ночь, — сказал он и, прихрамывая, направился к проволочной ограде. — Сегодня ко мне приходили мальчишки из поселка. Они пытались оторвать мне ногу. Но это ничего. Сейчас я прикручу ее проволокой, и все будет хорошо.

Она подхватила его под руку.

— Давай, помогу. Нам надо поговорить. Серьезно. Я должна сказать тебе кучу неприятных слов... Например, про то, что мы скоро расстанемся друг с другом.

— Но Анита...

Она сглотнула застрявшие в горле слезы и попыталась объяснить ему свою проблему:

— Бабушка правильно говорит. Я просто обманываю себя. Ты был для меня игрушкой. Ты же знаешь, я никогда не любила тебя. Оживила, потом привязалась, но не любила... нет.

Дойдя до леса, они развернулись и пошли обратно.

— У каждой девчонки есть мечта — о принце, о красивом парне, который придет и превратит мир в сказку. Но принцев мало, и их так трудно ждать... Особенно, тем, над кем смеются и кого обзывают плохими словами. Вот я и придумала тебя — соломенного героя для страшненькой толстушки.

Фрейзер обнял ее, прижал к себе и неумело поцеловал. На щеках у Аниты засверкали слезы.

— В моем сердце тоже есть мечта, — услышала она его мягкий голос. — Мечта о том, что я каким-то чудом превращусь в человека. Мечта о тебе и счастливой жизни. Мечта о тебе и о нашей любви.

— Ну нет, такое невозможно. Ты же не человек, а соломенное чучело. Ты — пугало! Пугало!

Фрейзер отшатнулся, словно от удара, и, отступив на пару шагов, вдруг побежал к далекому краю поля. Волна стыда лишила Аниту сил. Она стояла на месте, и у нее перед глазами мелькали искаженные лица мальчишек, обзывавших ее ведьмой, прыщавой булкой и жирной курицей.

— Постой! Не убегай! — закричала она, но Фрейзер почти исчез в темноте.

Внезапно она услышала собачий лай.

— Не беги туда! — завопила Анита. — Там хутор и собаки! Они растерзают тебя на куски!

А Фрейзер это знал — недаром же она наделила его частичками седьмого и восьмого чувства. Анита побежала за ним. От страха она забыла о полетах и мгновенных перемещениях. Ее друг хотел покончить с собой. Он оказался слишком гордым для такого унижения.

Из темноты раздалось злобное рычание. Собаки набросились на Фрейзера, и клочья соломы полетели в стороны. Он упал, поднялся на ноги и снова рухнул под тяжестью двух овчарок, которые терзали его бока. Анита напрасно пыталась отогнать разъяренных животных. Они отбежали только тогда, когда от Фрейзера ничего не осталось.

— Миленький! Миленький! Что же ты наделал? — рыдала девочка, собирая лоскутья клетчатой рубашки. — Я ведь лгала тебе, Фрейзер! Ты был для меня не просто другом...

Вернувшись домой, она легла в постель и снова расплакалась. Марьяна слышала, как девочка ругала себя за черствость и признавалась Фрейзеру в любви.

— Ах, дети, дети, — прошептала старая женщина, вынимая из пальцев уснувшей Аниты потрепанный обрывок рукава. — Вы как вспаханное поле — что посеешь в вас, то и вырастет.


К О Н Е Ц


======
© Дмитрий Карп.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+