В последний раз

Дмитрий Карп

Это снова повторилось. Интуиция еще никогда не подводила Нору. В тот четверг Имант вернулся поздно. Он задержался всего лишь на три часа, но она все поняла. Потому что так начиналось и раньше.

— Извини, милая, у нашей комиссии было вечернее заседание, — виновато бормотал он, уставившись в пол. — Уточняли бюджет и обсуждали план проверок на следующий квартал.

Он сразу же направился в ванную комнату и пробыл там двадцать минут — еще один признак супружеской измены. Наверное, проверял одежду, снимал с пиджака чужие длинные волосы и очищал с воротника следы губной помады. Нора знала, что сейчас он выйдет, и от него будет разить дезодорантом. Наивная попытка избавиться от запаха духов.

Она сидела в гостиной и вязала свитер. Ее губы были плотно сжаты, а брови — нахмурены. Нора обиженно смотрела на кончики мелькавших спиц и укоряла себя в попустительстве.

Я не должна позволять ему это, думала она. Он же обещал, что такого больше не случится. Но Имант как мальчишка: ему трудно удержаться от соблазна. Он — красивый обеспеченный мужчина, и женщины атакуют его со всех сторон. Эти липучки ведут себя словно стая волчиц. Ведь знают, что он женат, а лезут и лезут...

Она даже могла представить, как выглядит ее соперница. Прежде всего, это молодая девушка. И обязательно блондинка. Доступная женщина, с которой потом не будет никаких проблем. Имант постарается не встречаться с ней после работы. Он не захочет вызывать у меня подозрений, думала Нора. Особенно после того, что я для него сделала. И после тех клятв, которые он мне давал. Нет, они будут пользоваться обеденным временем. Имант — финансовый инспектор городской думы, и у него большой перерыв на обед.

В пятницу вечером они уехали в Литву, на юбилей их дальнего родственника. Вернулись только в воскресенье. А в понедельник Нора устроила засаду на углу улиц Райня и Кришьяна Валдемара — напротив здания, в котором работал ее муж.

Она ждала. Она не стала прятаться за деревьями, как какой-то новичок-следопыт. Нора просто прохаживалась у входа в кафе и наблюдала за людьми, спускавшимися по широкой лестнице. Она знала, что суета прохожих лучше всякой маскировки. К тому же, Имант был близорук. Близорук и стеснителен. Поэтому очки он носил только дома.

Около двенадцати тридцати пошел снег. Большие рыхлые снежинки падали с серого неба на замерший город. Черные деревья тянули вверх ветви, моля об исчезнувшем солнце. Промозглый ветер кружил на асфальте клочок афиши.

Имант сбежал по лестнице, накинул на голову капюшон и быстро зашагал по тротуару. Он свернул на улицу Вингротаю. Нора, хладнокровно перейдя дорогу на красный свет, пустилась за ним в погоню. Они миновали мост через канал, прошли по аллее парка. Выйдя на Кронвальда, Имант направился в сторону Элизабетес. Его супруга кралась на безопасном расстоянии, хотя, в принципе, беспокоиться было не о чем. Он целеустремленно шагал по тротуару, не оглядываясь назад — мимо мореходного училища, потом по улице Аусекля, через Сакару к "Чугунной шестеренке". Его фигура скрылась под аркой, ведущей во внутренний двор.

Заглянув за угол, Нора увидела, как ее муж вошел в один из подъездов. Она осторожно пробралась на лестничную клетку. На третьем этаже захлопнулась дверь. Нора поднялась по ступеням и прочитала фамилию на дешевой латунной табличке: Эрика Эглите. Но кажется, Эрика уже была однажды. Да сколько же их, этих елочек, подумала она, возвращаясь во двор.

В двух окнах злосчастной квартиры горел желтоватый свет. За стеклами мелькнула фигура — быстрый промельк золотистых волос. Нетерпеливая любовница готовилась к мгновениям ворованной любви.

— Нет, я должна остановить его раз и навсегда, — прошептала Нора. — Так дальше продолжаться не может.

Тем же вечером, когда Эрика Эглите вернулась домой с какой-то важной, но необременительной работы, Нора уже ждала ее у подъезда. Она продумала свое каждое слово. Она была решительной и строгой, как это подобало мудрой женщине, обремененной неверным супругом. Но твердость духа покинула ее. При виде девушки она почувствовала себя едва ли не уродкой.

Эрика была не просто красивой. Она была эталоном женского изящества — высокой и стройной, с округлыми бедрами и пышной грудью, величественно выступавшей в кружевах белой блузки из-под расстегнутой леопардовой шубы. Румяное и свежее лицо обрамляли длинные золотистые волосы. Тонкий нос мог бы украсить статую любой античной богини.

Собрав последние запасы храбрости, Нора вышла из тени и шагнула навстречу сопернице.

— Эрика, подождите, — сказала она. — Меня зовут Норой. Я — жена...

Девушка остановилась и гордо повернулась к ней.

— Я знаю, кто вы, — произнесла она холодным тоном. — Имант рассказывал мне о вас.

Ее самообладание потрясло побледневшую Нору, но она решила не сдаваться.

— Тогда вам должно быть понятно, почему я пришла сюда.

Эрика смотрела на маленькую женщину с брезгливым отвращением.

— Да, это понятно, — со вздохом ответила она. — Но давайте не будем выяснять отношения на улице. Зайдете ко мне?

Нора кивнула и вошла за ней в здание. Поднявшись по лестнице на третий этаж, она молча ждала, пока Эрика открывала дверной замок. Пройдя через прихожую, они остановились в приятно обставленной гостиной. Угловатая мебель и плакаты на стенах — все это дышало юностью и свежестью. Нора замерла в центре комнаты, чувствуя себя старой, неряшливой и усталой. Взглянув в зеркало, она увидела свое отражение — серое морщинистое лицо, поседевшие коричневые волосы, с хвостиком на затылке, и плотный синий жакет, застегнутый на пуговицы до самого подбородка.

Эрика села на софу и вытянула перед собой длинные стройные ноги. Вот на этих подушках персикового цвета она обнимала Иманта и нашептывала ему змеиные слова всех обольстительных разлучниц. Пальцы Норы сжались в кулачки. С каким бы удовольствием она впилась ногтями в ее алые губы.

— А я не ожидала, что вы придете ко мне, — сказала девушка. — Во всяком случае, я бы ни за что не поступила так на вашем месте. Зачем вы унижаете себя?

— Вас удивляет мой визит? — ответила Нора. — Вас удивляет то, что я хочу сохранить свою семью? Надеюсь, вы никогда не окажетесь в подобном положении.

Эрика пожала плечами.

— Наверное, это очень болезненно в вашем возрасте.

— Вы правы.

— Ну что же — кто-то находит, а кто-то теряет.

Наступило долгое молчание. В присутствии этой красивой, надменной и бездушной девушки Нора забыла обо всем, что хотела сказать. Она с трудом давила рыдания, подступавшие к горлу.

— Послушайте, — обратилась к ней Эрика. — Имант — взрослый мужчина. Он знает, что хочет и что ему надо. Если вы не можете удержать мужа рядом с собой, оставьте его в покое. Поймите, он не вашего поля ягода. Имант — латыш, а вы — еврейка. В наше время такие браки рассыпаются, как карточные домики. Ему нужна женщина, которая поймет его...

— Но мы прожили вместе восемнадцать лет!

— Тем более! Лично я его понимаю. Взгляните на себя! Какое право вы имеете на то, чтобы удерживать рядом с собой такого видного здорового мужчину?

— А разве семейный брак не дает мне этого права? — спросила Нора.

— Ну что я могу вам сказать, — ответила девушка. — Каждый из нас получает в этой жизни шанс на удачу.

— Да, — согласилась Нора, смахнув с ресниц набежавшие слезы. — И вы, я вижу, свой не упустили! Извините, что нарушила ваш покой.

Она выбежала из квартиры. В глазах у нее потемнело. В ногах появилась предательская слабость. Нора торопливо спустилась по лестнице и уже через пару минут свернула на Элизабетес. От быстрой ходьбы на низких каблуках ее маленькая фигурка раскачивалась из стороны в сторону. В уме звенело эхо горьких мыслей: глупая, глупая, глупая дура. Глаза пылали от гнева. Плотно сжатые губы побелели от напряжения.

А может быть стоит смириться? Пусть Имант поступает, как хочет. Если ему нужна другая женщина — молодая, красивая и наглая — пусть получает то, чего достоин. Но нет! Нора не могла перечеркнуть прошедшие годы совместной жизни. Они были отмечены не только горечью и болью разочарований. В них было много светлых дней, которые она не отдаст какой-то смазливой девчонке. Все эти юные румяные куколки возникают и исчезают, как тени от облаков. А кто их помнит? Где они?

— И Имант все равно останется со мной, — прошептала она, усаживаясь в машину. — Хотя он должен твердо обещать, что эта Эрика будет у него последней...

Неделя пронеслась в череде забот. Два дня ушло на замену паркета в передней зале. Рабочие все время поглядывали на коллекцию вин и коньяков за стеклами зеркального бара, так что Норе приходилось вести за ними неотлучное наблюдение.

Имант продолжал встречаться с любовницей. В четверг, убирая салон машины, Нора нашла в бардачке моток широкой липкой ленты. Ого, ехидно улыбаясь, подумала она. А дело-то, похоже, приближается к концу.

Она вспомнила надменное лицо красавицы-Эрики и тихо прошептала:

— Ну что, подружка, доигралась? Готова поспорить, что Имант уже достал наручники и предложил тебе хороший вечер с незабываемым интимным приключением. На западный манер — как в голливудских фильмах. А значит, пора и мне подготовиться к вашей встрече.

В пятницу утром она собрала то, что было необходимо: веревку из кухонного шкафчика, крепкие пластиковые мешки, которые хранились под раковиной, и нож для разделки туш, висевший над плитой. Оставалось лишь отыскать пилу для резки по металлу. Она сложила эти вещи в черный саквояж и застегнула застежку.

Вот и все, подумала Нора. Теперь уже скоро.

Взяв в руки вязание, она устроилась в кресле у телефона. В четверть седьмого раздался звонок.

— Это я, дорогая. Сегодня приеду поздно. Надо править отчет. Нам вернули его на доработку.

Голос Иманта был полон вины и сожаления.

— Это случилось так внезапно. Я хотел...

— Не волнуйся, милый, — ответила Нора. — У меня много дел, так что скучать не придется.

Вот и все, подумала она. Но клянусь, это будет в последний раз!

Около десяти часов вечера Нора оделась и вышла на улицу. Взяв такси, она доехала до привокзальной площади, затем пешком добралась до театра оперы и балета, села в трамвай и через несколько минут сошла на остановке у мореходного училища. Крепко сжимая в руке саквояж, она пересекла Элизабетес, прошла по темной Аусекля и скользнула под арку во внутренний двор.

У клуба культуристов стояла толпа мужчин. Спортсмены расходились после тренировки. В ряду дорогих машин она увидела новую "вольво" Иманта. Свет в двух окнах Эрики не горел. Их озарял лишь мягкий отблеск торшера. Нора поднялась по лестнице на третий этаж и, подойдя к двери с дешевой латунной табличкой, нажала на кнопку звонка.

После долгой паузы раздались тихие шаги, и Имант спросил:

— Кто там?

— Твоя верная супруга.

Стальная твердость в голосе и пустота внутри удивили ее.

Последовала еще одна долгая пауза. Затем замок щелкнул, и дверь открылась. Женщина с черным саквояжем вбежала внутрь. В глазах Иманта застыли ужас и смущение.

— Нора, — прошептал он. — Я сам не знаю, как это получилось...

Она прошла мимо него в темную комнату и скомандовала:

— Включи свет! Задерни шторы!

Имант послушно выполнял приказы жены.

Эрика лежала на полу. Ее прекрасное нагое тело было покрыто кровоподтеками и порезами. Залитое кровью лицо распухло и посинело. Липкая лента на алых губах смялась от безнадежных усилий позвать на помощь. Удавка вокруг шеи впилась в надорванную кожу.

Какое-то время Нора стояла и молча смотрела на труп. Имант тягостно вздыхал и хныкал сзади.

— Прошу тебя, — шептал он кротко. — Прошу тебя, помоги. Я не знаю, как это случилось. Я не знаю, что мне теперь делать.

Нора поставила саквояж на пол, сняла пальто и начала закатывать рукава.

— Ладно, не плачь, — сердито сказала она. — Но запомни, это действительно в последний раз. В последний раз! Ты меня понял?


К О Н Е Ц


======
© Дмитрий Карп.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+