Ал. Лекаренко

Автор пожелал остаться неизвестным.

Бочонок амонтильядо

   В церкви на Сицилии обрушился фасад. Похоронив под собой 69 старушек.

   На всё воля Божья. Разве нет? Без воли Создателя ничего не происходит.

   Значит, Создателю это нравится?

50 и 1 метр.

   Бой был ночным, внезапным и неподготовленным. Две разведгруппы столкнулись в брошенной промзоне и открыли беспорядочный огонь, ориентируясь на вспышки выстрелов. Индивидуальная связь внутри подразделений отсутствовала. С обеих сторон сражались простые бойцы, не экипированные на американский манер. Автомат, четыре магазина, две гранаты, - всё. Они перемещались среди руин вслепую, как капли ночного дождя на стекле под порывами ветра, разбивая пулями другие капли и разбиваясь об обломки кирпича и бетона.

Рука

   Мужик застыл, настороженно озираясь, посреди двора частного дома, на краю брошенного посёлка.

   Здесь кто-то уже побывал до него. Дверь в дом была выбита, на истоптанном снегу валялись какие-то тряпки, книжки и фотографии. Приходить вторым, среди таких, как он, считалось плохим признаком. Но этот, - суеверным не был.

Три секунды

С неба сеяла холодная водяная пыль. Но иногда сквозь прореху в тучах луч солнечного света ударял в раскисшую землю. Тогда влага вспыхивала искрами. Дождь падал в гроб, как слёзы стекал по лицу покойника. Никто толком не знал, будет ли уместно раскрыть зонт. Провожающие лица разбились на две кучки: родственники и сотрудники. Между ними, не находя себе места, топталась некая промежуточная группа. Рядом с этим покойником неуместно было всё. Вдова была неподдельно расстроена. На неё бросали недоумённые взгляды.

Раздался начальственный кашель. Сразу щёлкнул зонт. Такой кашель нельзя было оставить мокнуть под дождём. Торжественное прощание началось.

Queen

Сэм пластом лежал на больничной койке и смотрел в растрескавшийся потолок. Кроме него, в палате находилось ещё семеро раненых. Кто-то храпел, кто-то стонал. Время от времени раздавался звук вырывающихся кишечных газов. Высокие и грязные окна были плотно закрыты. В старом, сталинской постройки, здании вентиляция полностью отсутствовала. В спёртом воздухе палаты висел запах испражнений, мочи и йода, который здесь обильно использовали, в качестве основного лекарственного средства.

Старый самурай

Самураем он не был. Но, достаточно старым для войны, - был.

Теперь он сидел в кирпичной коробке трансформаторной будки с выбитыми дверями, на краю посёлка и смотрел на свои ноги.

Монетизация духа

Мы давно уже смирились с тем, что всё имеет свою цену, то есть стоимость, выраженную в деньгах. Мы даже точно знаем, сколько стоит Бог, - Он обошёлся нам в 30 сребреников, хотя шекель сильно девальвировал с тех пор.

Очевидно, что монетизация всего, может быть как обоснованной, так и необоснованной. Чем руководствовался Синедрион, назначая свою цену? В то время на рынке было не так много Спасителей, чтобы делать обоснованные выводы.

Диалог

- А почему вы уверены, что тот, кто родился в Вифлееме, - пришёл от вашего Бога? – Спросил Александр.

- Он сам так сказал, - пожал плечами Феофан.

- А, ну раз сам так сказал... тогда, конечно, - кивнул Александр. – А кто такой Бог?

- Бог, это творец всего сущего, - снисходительно усмехнулся Феофан.

Мой ответ истцам - не найдете

Что там напартачили евреи со своим Богом, не берусь судить. Их книги мутны, невнятны и годны лишь для внутриплеменного использования. В руках христиан они моментально превратились в бред. Арабы создали вполне практичный свод жизненных правил, называемый Кораном и почти не противоречащий фундаментальным основам жизни. Бей – если бьют. Плати – если должен. С бедным поделись, богатый – пусть лезет в игольное ушко со своими мешками. Вина не пей – и вины не будет. А в остальном – радуйся жизни, пока живёшь. Что в этом неправильного? Немного сказок из "Тысячи и одной ночи" делу не вредят, они делу помогают, делают Коран внятным для любого человека. "Здравствуй и спасибо, Бог!" - вот как обращается мусульманин к своему Богу. Благодарит Его за жизнь, за радость жизни и за смерть тоже благодарит. Жизнь прекрасна при соблюдении правил пользования ею. Бояться нечего. Жизнь не кончается никогда. Достаточно просто не быть скотиной, чтобы гарантировано пойти в рай, к гуриям, - а не сидеть вечно рядом с Отцом небесным. Не правда ли, это сильно отличается от перспективы, предлагаемой христианами – провести жизнь в нищете и страданиях, чтобы потом стать участником хора праведников, играющих на гуслях?

Час Сатаны

В тяжких морщинах лба он шевелил гусеницами бровей и извилинами мозга, подобно клубку червей, пожирающих самоё себя. Анальный тип он был, по определению старины Фрейда, и влачил своё муторное существование, многодумный и угрюмый, облепленный фантомами врагов, как полутруп в могиле собственной ограниченности. Ни единый луч радости не проникал в склеп его черепа, где он жил своей не-жизнью, отравляя гнилостными испарениями окружающих. Но, окружающие от него зависели, и это приносило ему извращённое удовлетворение – дёргать за ниточки, мучить, унижать. Как и всякий тип, обладающий больным воображением, он был трус и не мог обойтись без ближнего окружения, ограждавшего его своими телами от реальной жизни. Он был постоянно оскорблён или ждал оскорбления, ощущая свою неполноценность и наслаждался, когда ему удавалось найти слабину в ближних, – это служило ему доказательством своей силы. Он был из числа вечно правых, а чтобы быть вечно правым, следовало постоянно делать кого-то виноватым. При этом, он умел быть милейшим человеком, если это ему ничего не стоило и, если на объект своей милости он больше ничем не мог повлиять, - ему нравилось купаться в волнах приторной лести, исходившей от духовно нищих, составлявших его дальнее окружение.

Сделка

Унгерн фон Штернберг – гад.

Я написал это и почувствовал облегчение. Зачем я это вообще пишу? Чтобы кто-нибудь прочитал и понял, кто такой Штернберг и кто такой я. Про него уже сейчас сочиняют легенды. Про меня никогда, ничего никто не напишет, кроме меня самого. Я Ромку знаю с детства, мы с ним учились в одной гимназии, пока его не выгнали. Его выгнали, а я хорошо закончил, но, он стал легендой, а я стал никчемой, почему это так? Да, я очень даже далеко не ангел. Я убийца, вор, игрок, наркоман и насильник. Но, я ещё и сражался за Россию в германскую, на моей шкуре места живого нет, и есть у меня свой Георгий. Роман Фёдорович Унгерн фон Штернберг тоже сражался, спору нет. Ромка – сволочь, но не трус. Про него и так напишут, а я буду писать про себя и про него, чтобы хоть что-нибудь осталось от меня, рядом с ним, после того, как я сдохну.

Медный браслет

По улице восточного города шёл по-европейски одетый мужчина, в сопровождении девушки в белом платье и легкомысленной шляпке. Улица представляла собой полосу гладко убитой глины меж высоких белых дувалов, за которыми прятались дома с плоскими крышами. Она была совершенно пустой, прямой, как стрела и заканчивалась очень далеко в туманности моря. Мужчина вспомнил европейские сказки о невообразимой запутанности восточных городов, и в углу его бритого рта мелькнула сардоническая складка. Здесь очень многое было не так, на самом деле, actually.

Было несколько часов пополудни, их длинные тени скользили по белой стене. Чтобы посмотреть на часы, следовало доставать их из жилетного кармана, надев, предварительно, пенснэ, что делать было лень, да и незачем. До парохода оставалась ещё масса времени.

Шайтан нисходит на крыльях ветра

На скальной площадке под солнцем, навзничь лежал голый человек. Его тело ритмично двигалось в такт глубокому дыханию. Толчок диафрагмы вниз - вдох. Резкий выдох - толчок диафрагмы вверх. На вдохе проступали рёбра. На выдохе человек прижимал к бокам и груди согнутые в локтях руки, тогда отчётливо обозначались плечевые мускулы, в нём не было ни капли жира. Вдох-выдох. Раз за разом. Цикл за циклом. Каждый цикл разбит на четыре движения. Вдох-выдох.

Под выбритой до блеска головой человека на тонком коврике проступило пятно пота, от пота блестела полоска усов на загорелом лице. На тонком коврике его голые пятки протёрли две тёмные полосы. Толчок-вдох. Выдох-толчок. Тело, смуглое, как у эфиопа, двигалось в маниакальном ритме, в паху торчал рыжий от солнца клок волос.

Удивительное путешествие Соломона Васильева

Первое, что увидел Соломон Васильев проснувшись, были ноги в грязных носках. Дырка на правом и торчащий из неё жёлтый ноготь казались знакомыми, но, для обретения уверенности в том, что это его ноги, а не чьи либо ещё, Соломон пошевелил ногтем. Да, эти ноги, определённо, принадлежали ему.

Далее пришло ощущение спины, которая опиралась на что-то твёрдое. Рядом с ногами стояли пыльные ботинки, как бы приглашающие обуться. Ботинки он тоже узнал.

Sol Niger

Всевышний - Един. На Отца, Сына и Святой Дух растащили Его христианские идеологи с корыстным, мышиным мышлением, неспособным охватить Единство. Им мы обязаны кровавым противостоянием с монотеистическими конфессиями и братоубийственными усобицами между христианами.

"Священная темнота - это недостижимый свет, где живёт Бог", - пишет Дионисий. - "Священная темнота показывается только тем, кто путешествует через грязь и чистоту, кто проходит вершину каждого священного подъёма, кто оставляет позади каждый божественный свет, каждый голос, каждое слово с небес и который погружается в темноту, где живёт Некто, кто выше всех вещей".

Атам

В тех местах, где я ищу свою молодость, я натыкаюсь на заботливо припрятанные золотые монеты. Без этого богатства я был бы сегодня нищ и телом и духом. Иногда, правда, я натыкаюсь на скорпиона, переворачивая камни. Но, боль – это жизнь. Яд скорпиона делает меня молодым и ядовитым для жизни, растраченной в поисках будущих монет. Теперь мне нечего бояться. Я достаточно ядовит чтобы больше не есть себя и достаточно богат, чтобы не примерять чужие лохмотья. Я себе нравлюсь – это большое искусство. Я мастер самого великого единоборства – с собой единым, я вышел победителем и мне нет равных. Я обрёл сиддхи и стал ясновидящим – теперь я ясно вижу свой конец и вполне удовлетворён им. Я развеял завесу иллюзии, я стал способен наслаждаться воздухом, водой, водкой, хлебом и собственным концом – наконец-то! Я выступил солью на открытой двери в земле, - когда высохли мои слёзы и начала проступать улыбка, таившаяся под кожей лица.

Отец лжи

Говорят, что на одну народную мудрость приходится десять народных глупостей. Есть такая украинская пословица: "дуринь думкою багатие". А кто тут не дурень? Разве тот, кто не думает? Разве Билл Гейтс разбогател паханием земли или разноской пиццы? Нынешний Президент Украины был безродным и нищим пацаном, сидящим в тюрьме. Если бы там он мечтал о том, чтобы стать водителем трамвая, - он бы стал водителем трамвая. А не Президентом и миллиардером. Сидя на нарах, он пометил территорию своего будущего – не слезами – и получил её. У вечно правых будущего нет.

Колдун

У меня нет ни отца, ни матери. У меня есть Создатель. Меня создал Диавол, - двойной Бог. Человеческие понятия об отцовстве, сыновстве, материнстве – чушь.

Играючи, поговорим о колдовстве. Поговорим о колдовстве всерьёз, с точки зрения квантовой физики, трезвонящего будильника, королей и капусты, семьи и школы. Попробуем замкнуть круг от невнятного камлания шамана до речи Президента, от пергаментного гримуара до хрустящей долларовой бумажки. Не будем стесняться слов – гримуарных, гламурных, феноменологических или вовсе не логических. Все слова – это пыль. Попробуем вглядеться в фундаментальную реальность этого, нашего мира, над которой летают все слова, будем заклинать мир, чтобы расклинить его на правду и чушь, а потом соберём его заново, - чтобы удобней было жить в нём. Реальность – это то, что мы о ней думаем.

Палач и Ведьма

Палач был вечерним человеком, рождённым под знаком Рака. Он был рождён в душную середину лета, под обнажено всходящей Луной, он пришёл, разрывая покровы матери, в хлынувших струях дождя, в бесшумном сверкании зарниц и горячей крови. Изначально в нём слились тонкое чувствие и сочувствие, развитые ускользающими витками его жизни. Он рано понял, что боль и наслаждение – это одно и то же. Луна и кровь дали ему неутомимость в наслаждении и боли, в умении давать и брать. Он поглаживал кошку по нежному брюшку, нащупывая розовые сосочки, и кошка в наслаждении вытягивала ноги. Он хватал кошку за горло, и кошка вцеплялась когтями в его предплечье. Ему хотелось быть кошкой, мурлычащей от наслаждения и вонзающей когти в плоть жизни. Он взял у кошки холодную, лунную ярость, зелёные искры её шкуры, он стал чёрным котом, крадущимся в ночи своего ума, чтобы вспыхивать там зарницами боли и наслаждения.

Миямото Мусаши

Я Миямото Мусаши, воин. В пределах досягаемости моего меча, я перебил всех сэнсэев Японии, - чтобы доказать ученикам никчемность всяких учителей. У меня не было учителя. Я учился у гор и деревьев. Я учил себя сам. Когда мне было шестнадцать лет, я убил своего первого противника палкой, взрослого мужчину. У меня не было даже собственного меча, я убил его игрушечным мечом, деревянным. Убийство человека – это игра. Убийство животного – это серьёзная вещь, потому что животное едят. Человека не едят. Какой смысл в убийстве человека, кроме выигрыша? Убив противника, мы получаем его деньги, его меч, его славу.

 

 

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+