Байкер

ГЛАВА 1

Ветер рассекал его волосы уже третий час, его, Степу, это радовало. Как никак он ехал домой на собственном мотоцикле, о котором мечтал с тех пор, как услышал слово байкер и еще даже не знал его точного значение. Тогда в 2000м, ему было около пятнадцати, но родители слишком пеклись о нем, чтобы позволить сынишке гонять мотоцикл с шантрапой из соседнего двора. Но шантрапа сделала свое дело. Сначала Степа перестал быть отличником, потом учеником, а потом его загребли в армию, после чего родители, образно говоря, отреклись от сына. Они-то хотели сделать из него юриста в тонких золотых очках и с кожаной папкой под мышкой, которая бы удачно сочеталась с шикарным галстуком или чем там оно должно сочетаться! Степа сам думал, что будет таким, хотя глубоко в душе хотел быть, что называется, свободным, независимым, короче говоря, байкером. В армии он отслужил шестнадцать месяцев, потом еще десять пахал на просторах страны ради железного коня. Как он его заработал, никто не знает, но это не важно. Важно то, что он ехал домой и что там его никто не ждал. Он уже поравнялся с водохранилищем - финишная прямая на пути к родному Краснодару.

Бензин заканчивался, денег на целый бак не было, но он все-таки остановился у заправки, что недалеко от поста ментов. На территории заправки, кроме нее самой, были еще кафе и, соответственно, туалет. Степа сначала зашел в сортир, потом в кафе, оказавшемся совершенно пустым, за что он поблагодарил судьбу и быстренько смял четыре средних бутерброда с колбасой и сыром, что покоились под фольгой на стойке. Потом новоиспеченный байкер направился к конторке заправщика. Дверь нараспашку и тоже никого. Степу это не насторожило, но обрадовало. Еще бы, мало того, то пожрал на халяву, так еще и заправился, не потратив и гроша. Степа не долго повозился с бензином, после чего решил обойти все еще раз и захватить все, что плохо лежит. В любом случае, он всегда успеет смыться. В кафе он позаимствовал бумажный пакет, куда свалил все оставшиеся бутерброды, доложил туда же две литровые минералки, спиртное он не употреблял вообще - организм не воспринимал. Потом побродил по задворкам кухни, нашел чан с супом, но есть не решился - уж больно запах противный, денег он, как это ни странно, так и не нашел, зато обнаружил их в солидном количестве в конторке заправщика, там ж он по запаху вышел на четыре трупа, аккуратно разложенных в рядок. Две женщины и двое мужчин - однозначно семья, молодые парень и девушка даже мертвые были похожи на лежавших рядом родителей. Степу это зрелище не удивило, ему приходилось самому убивать и гораздо ужасней, нежели просто пуля в лоб. Его не волновали улики, которые могли остаться после него, на пальчики уже давно никто не обращал внимания, тем более здесь, что-то еще? Он мог быть просто посетителем, который зашел еще до убийства. Степа задумался. Сначала он решил просто сесть на харлей и дернуть, но потом ему стукнуло, что надо бы позвонить куда-нибудь, пусть уберут тела. После этой мысли пришла другая, а зачем их убивать. Никакого грабежа, нет следов насилия, все чисто и аккуратно. Внезапно Степу эта мысль заняла, он не знал почему, ему стало интересно зачем. Какой смысл в смерти?

- Степа?- прозвучал голос за спиной. Степа медленно повернулся, одновременно вытащив огромный нож, висевший на поясе. Когда он повернулся, на него в упор смотрел ствол старой модели револьвера. Степа метнул нож, целясь в горло, прозвучал выстрел, вылетела пуля, тоже целившаяся в горло, но пролетевшая сквозь него. Мужчина с пистолетом пообмяк и грохнулся пятым трупом с армейским ножом точно в горле, в его лице не было ни капли боли, одно удивление и . Степа же остался стоять, оглушенный выстрелом. Солнце светило в лицо, но его зрачки оставались раскрытыми, вопреки законам биологии. Он медленно повернулся на сто восемьдесят градусов и посмотрел в упор на оставшуюся в стене дыру, подошел ближе и убедился в том, в чем ему убеждаться совсем не хотелось. Пуля прошло сквозь его тело, а он даже не заметил этого, как будто она прошла мимо, рядом, но мимо. Однако этого тоже быть не могло. Степа попал в нестандартную ситуацию, как любил говорить его офицер. В одно и то же время случилось два события, взаимоисключающих друг друга. Да, Степа действительно попал. Залитый кровью нож перекочевал в руку своего хозяина, который попытался отколупать им кусок стены, дабы вытащить пулю. Пулю он достал, сомнений не было, но легче ему от этого не стало. Парень стоял на солнцепеке еще минут десять, размышляя о случившемся, только потом он подошел к своему мотоциклу. Раскуроченная сумка валялась в метре от мотоцикла, на земле - справа (так вот откуда этот стрелок узнал его имя). Степа достал уже уложенные бутерброды и съел еще один, хотя есть ему, мягко говоря, совсем не хотелось. Минералка оказалась гораздо более полезной, ею он умылся сам и обмыл нож. Следующее его действие он подсознательно хотел сделать уже давно: вскочил на харлей и рванул вперед на всех парусах, не забыв прихватить свои манатки, это было у Степы на уровне инстинктов, он никогда нигде не оставлял ничего своего.

Он ни о чем не думал, теперь он гнал вперед не для того, чтобы попасть домой, а чтобы оказаться подальше от этой заправки, чтобы на приличной расстоянии от правды сказать себе, что ничего особенного не было, совсем ничего. Степа знал, что со временем люди сами начинают верить в собственную ложь, он надеялся на то же.

 

* * *

 

ГЛАВА 2

Прошло несколько лет, Степа почти не вспоминал о произошедшем с ним, не до того было. В городе проходили крупномасштабные бои между правительственными войсками и горожанами. Начавшаяся гражданская война выбила из колеи многих, но не Степу. Он продолжал колесить по городу на своем харлее и карманным вариантом автомата калашникова, кои научились делать в 2007 году, на закате Российской империи. Такой автомат был почти в каждой квартире, борцы с властью раздавали их просто так народу. Проблема была с патронами, они часто подводили, будучи собранные дедовским способом. Степа старался избегать открытых перестрелок, оставаясь партизаном-подрывником. Он работал в одиночку и редко подводил свой штаб. Ситуация его в целом была неплохая. У него водились деньги, он никогда не голодал и не ночевал под небом. Его квартира превратилась в склад взрывчатки и еще какого-то хлама, Степа сам не знал, что его дружбаны натаскали в небольшую комнату на третьем этаже старинной пятиэтажки. Сам он ночевал в повстанческом стрептиз-клубе "Паук". Там же ночевали еще несколько одиночек, борющихся против правительственных войск. Кроме девочек, работающих в клубе, и еще двух парней из бухгалтерии, которую они уже давно не вели, у Степы был только один друг - его уже потрепанный харлей. Близких друзей у него не было никогда. Родственники уехали заграницу. Правда была одна девушка, к которой Степан относился с уважением и любовью. За нее он готов был сложить голову, ее он искренне любил, как это иногда случается с "плохими парнями". Катя не представляла из себя что-то особенное, ее родители отдали ее в стриптиз по собственной воли и без капли сострадания. Стыдливая девочка имела огромный успех у посетителей и до последней минуты кормила родителей, потом их домом взлетел на воздух из-за пьяницы - газовщика, и Катя осталась совсем одна. Друзья отвернулись от нее после первого же представления, только в клубе к ней относились нормально. Катя знала о Степином существовании, но не более того. Знакомится с ним она не хотела, потому что знала, какие последствия это может повлечь за собой. С помощью ее могли выйти на него, с помощью ее его могли пытать, в конце концов из-за него могли убить или посадить ее, а этого ей не хотелось. Все в клубе относились друг к другу хорошо, но никогда ничего не спрашивали, кроме как об ощущениях прошедшей ночи, погоде и мультике про Симсонов.

Однако Катя знала, что рано или поздно ее все равно посадят или расстреляют при задержании, но на самом деле ее сначала изнасилуют - это ее мало волновало. Стриптиз всегда заканчивался одним и тем же. А повстанческие клубы всегда брали спецназовцы, расстреливали всех или вязали так, что потом накладывали гипс на сломанные запястья. Степа знал все это, знал, что Катя о нем ни слухом, ни духом, но он верил, что однажды судьба сама сведет их в какой-нибудь очередной переделке. Судьба и свела...

Одним солнечным днем в клуб ворвались не менее пятидесяти человек в военной форме, они сметали все на своем пути, орали и жутко матерились. Степа с товарищами был готов к этой акции и начинил клуб взрывчаткой, как требовали от него правила повстанцев. Все должны были умереть, кроме него. Сидя на крыше клуба, Степа ждал гула армейского грузовика, план был отточен и прокручен в голове в сотый раз. Еще за десять минут до вторжения, харлей уже был наготове, а его хозяин бежал по коридорам в поисках любимой. Он быстро нашел ее, бросил несколько нелепых слов и, подхватив девушку на руки, побежал на выход. Хозяин клуба, тертый в военных делах мужик, встал на пути у беглецов.

- Степа? - прозвучал его голос. Степа опустил девушку на пол (она тут же встала в полный рост), повернулся на сто восемьдесят градусов и вытащил старый армейский нож. Он не отдавал себе отчета в том, что в точности повторяет все те же движения, что и несколько лет назад на заправке. На него вновь смотрело дуло пистолета. Степа метнул нож, целясь, как и тогда, в горло. Прогремел выстрел. Хозяин обмяк с ножом в горле, на его лице было написано то же удивление, тот же ужас, но теперь пуля не попала в стену, она прошла сквозь Степино горло и пробила череп несчастной девушки. Катя ничего не успела понять, смерть наступила мгновенно. Степа нагнулся над ней, потрогал кровь, потом сел рядом с ней и заплакал. Оставалось всего несколько шагов до черного выхода. Главный ход уже штурмовали красные береты. Степа знал, что очень скоро распахнется дверь черного выхода, но он никуда не торопился, потому что знал еще и то, что через три-четыре минуты все взлетит ко всем чертям, а если он побежит, то уведет за собой часть лучшего отделения правительственных войск. "Пусть они все сдохнут, пусть со мной сдохнуть", - думал Степа, глядя в упор на дверь. Его мозг фиксировал все, как в кино, а он просто мальчишка, забравшийся незаконно посмотреть крутой боевик.

Все произошло так, как должно было произойти. Выбив старенькую дверцу, красноберетчики увидели два трупа и одного рыдающего парня. В парня сразу же выпустили треть обоймы, он зарыпался, как следует рыпаться смертнику, потом повалился набок. Взрыв, еще взрыв, огонь и крики горящих людей, тех, кто еще остался жив. Степа не кричал от боли или ужаса, он продолжал плакать, уже и не столько от горя или боли, а больше по инерции, продолжая выдавливать из себя слезы. Его не убили патроны, выпущенные бывалым воякой, его не убил его собственный взрыв, хотя погибли все остальные. Он посидел еще недолго в огне, не ощущая никаких неудобств по этому поводу, а потом побрел к своему харлею. Мотоцикл никогда его не подводил и на этот раз сработал, как того требовала ситуация.

Степа хотел доехать до парка и там, в тишине, все хорошенько обдумать. Смутно он уже ощущал ситуацию, но боялся сказать про себя, самому себе это слово: бессмертие. Он чувствовал это, не понимал, но ощущал всем своим существом. Он выжимал из своего коня все силы, несся на полном ходу, как всегда без шлема, только в очках, но ничто его не волновало. Он доехал до парка, до своего тайного местечка, которое он обнаружил еще в глубоком детстве. Спокойное, тихое место, всегда пустынное и грустное. Степан любил его, как родной дом. Он сел на сырую землю, снял очки и, обхватив голову руками, глубоко задумался. Он вмиг вспомнил все подробности своего первого столкновения с пулей, вспомнил выражение лица того лихого стрелка, вспомнил лицо хозяина "Паука" и струйку крови на Катином лбу, вспомнил взрыв и пожар, ту короткую, но колоритную очередь, что выпустили в него. Он оглядел одежду и понял, что она обгорела и получила несколько дыр. Сомнений быть не могло, пули проходили сквозь него, огонь не брал, нет, скорее это смерть не брала. Степа не знал, что ему делать, он не знал, кто мог ему помочь прояснить ситуацию, он с ужасом представил себе, что будет жить вечно и рывком поднялся с земли, наметив в голове примерный план действий.

 

* * *

 

ГЛАВА 3

Той заправки, с которой все началось, уже давным-давно не существовало, однако этого Степа знать никак не мог, хотя бы потому что с тех пор ни разу не пользовался этой дорогой. Она и тогда-то считалась старенькой, а по прошествию нескольких лет и вовсе опустела. Заправку снесли, найдя на ней пять трупов, сравняли с землей. Невозможно было определить, где она была и что она там вообще была когда-то. Но Степа не знал, что заправка существует только в его голове, он видел ее издалека, видел как она увеличивалась, по мере его приближения к постройке. Он остановил свой харлей на том же самом месте, что и несколько лет. Он схватил сумку, порылся в ней, ища любое оружие, потом бросил в метре от мотоцикла, справа и, дрожа сем телом, пошел туда, где все случилось в первый раз. Пистолет он держал наготове, одно нажатие и он прогремит. Степа тихо шагал по асфальту, потом завернул во дворик и внезапно успокоился. Спиной к нему стоял он сам, но только более молодой.

- Степа, - позвал сам себя старший из стоявших на дворике Степ. Он, старший, знал что надо делать. Надо убить ко всем чертям самого себя, чтобы не было никаких бессмертий, никаких чудес и прочего хлама.

Полетел нож, прозвучал выстрел. Оба попали в цель, ни один из них не ощутил боли. Степа старший посмотрел в лицо самому себе и увидел незнакомую ухмылку, ухмылку смерти... Она поистине навеселилась, играя со Степиной жизнью, как жонглер с двенадцатью мячиками, которые рано или поздно должны упасть.

"Ё-маё, чтож я сделал-то", - вспомнилась Степе реклама детства, после чего его обмякшее тело упало пятым трупом на дворике за заправкой.

 

К О Н Е Ц

 

© - Александра Ковард.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+