Хроника Обратной Стороны

Глава 1
Люди Ночи. Весна 2051 года.

Сегодня на город опустилась самая чудная и прекрасная ночь уходящего марта. Облака спускались необычайно низко и, подсвеченные фонарями и разноцветной неоновой рекламой, обвивали яркую луну. В воздухе пахло свежестью, ласковый ветер доносил ночные весенние запахи.

Я прогуливался по мосту, подставляя ветру лицо и наслаждаясь ночью. Было еще очень шумно, даже в час люди колесили по городу на своих автомобилях, из кабаков доносились пьяные вопли и женские визги, наступило время совершенно другого мира - время людей Ночи. Я спустился по лестнице на набережную в тихую укромную аллею. Здесь снег еще не растаял, и кое-где виднелись грязевые разводы.

Вдалеке кто-то яростно бибикал, откуда-то из-под моста доносился звучный храп. Неподалеку в тени раскидистого вяза в яркой оранжевой курточке и такой же шапочке стояла девушка. В пухленькой ручке она держала сигарету, короткие волосы красиво обрамляли ее довольно симпатичное лицо. Я старался идти медленно, но специально шаркал ботинками, чтобы она услышала. Девушка обернулась, и я увидел легкий страх в ее глазах, такой обычно бывает у новеньких, в первый раз идущих на такое.

Я остановился шагах в трех от нее и слегка улыбнулся:

- В первый раз?

Она нервно кивнула.

Я позволил себе еще раз улыбнуться и попытался придать лицу как можно более дружелюбное выражение. Я не считаю себя красавчиком, но внешность у меня довольно обаятельна и внушает доверие.

Девушка потупилась и, скосившись на меня, пробубнила:

- Тысяча...

Я удивленно поднял брови:

- Долларов?

Теперь уже ее глаза округлились от удивления:

- Тенге вообще-то...

- Сразу видно - в первый раз, - мягко сказал я, пытаясь скрыть просыпающееся во мне желание. Голос уже начинал дрожать.

- Вот, держи сто долларов, - я протянул ей бумажку, - Не бойся, настоящие.

Я видел, что ее трясет от страха, я старался как мог успокоить ее, одновременно пытаясь унять дикую жажду, просыпающуюся во мне. Девушка шмыгнула носом и как будто нехотя взяла деньги и спрятала в карман.

- Я потом провожу тебя, обещаю. Со мной нечего боятся грабителей. Я отчаянно пытался не набросится на нее прямо сейчас же.

Мы спустились вниз к самой реке, и я спросил:

- Ты знаешь, как это делается?

- Подруга рассказала..., - она снова шмыгнула носом.

- Ну ладно, хоть это хорошо. А что ж не поведала сколько это стоить будет?

- Она сказала, что вы никогда не обманываете.

- Верно сказала, нам это не нужно.

Девушка слегка улыбнулась.

- Ладно, давай, делай! - сказала она, заметно осмелев.

Я вынул нож и произнес:

- Больно не будет, обещаю.

Она зажмурилась и, казалось, перестала дышать, протянув кулачок. Ее мордашка выглядела настолько комично, что я едва удержался от смешка.

Через минуту я, опустившись на землю, тяжело прохрипел:

- Все...

Ее рука легла мне на плечо.

- Не смотри на меня... пожалуйста!.., - мой язык еле ворочался в пересохшем рту.

- А где же разрез? - девушка, кажется, не верила, что все уже закончилось.

Я вскинул голову, и она отшатнулась - зрелище, представшее ей, могло напугать кого угодно: длинные, нечеловеческие клыки, спускавшиеся на нижнюю губу, красные светящиеся глазищи, лицо, заляпанное кровью, ее, между прочим, кровью.

Я поднял нож и встал.

- Мы затягиваем раны.

Две трети ее лица выражали ужас, на одной же трети проявилось любопытство.

- Что, нравится? - сказал я, вытирая лицо, - Я ж тебя просил не смотреть...

Во мне текла, разгоняясь ее кровь, в груди закипала беспричинная злоба.

Она шумно выдохнула:

- Эт-то ч-чт-то? М-моя к-кровь?

- А что ты хотела? Вы тоже выглядите довольно некрасиво, перемазавшись едой. Внезапная вспышка злобы угасла. Меня переполняла нечеловеческая сила, я был сыт и полон энергии, я рвался в драку! Мне хотелось завопить от радости, думаю, вы часто слышали такие вопли, леденящие кровь, но боятся надо наоборот голодных вампиров, абсолютно бесшумно охотящихся за добычей.

Пока я стоял, переполняемый чужой жизнью, сверху раздался окрик:

- Эй вы! По любви там или как?

Вот же находятся рыцари в наше время, только все наоборот у них - когда надо не дождешься, а не нужны - так пачками!

- По любви к еде! - заорал я и, внезапно подхватив девчушку на руки, подпрыгнул на пять метров, мягко приземлившись на набережной рядом с бойким мужичком.

Вопросов больше у него, видимо, не возникло, так как он, издавая неопределенное "А-а-а-а" улепетывал так, что из под пяток сверкали еще и колени. Девушка же при этом не издала ни звука, зато ее сердце бешено заколотилось и отнюдь не от страха, скорей всего перехватило дух.

- Пошли, провожу, - подмигнул я ей.

Лицо я давно вытер, глаза стали обычными - серыми, клыки втянулись обратно. Девушка как-то странно посмотрела не меня и взяла под руку. За сегодня она удивила меня уже второй раз.

Мы шли по набережной, она указывала дорогу, хоть и тащилась сзади. Я торопился, не обращая на нее внимания, я хотел сейчас же размять кулаки, вонзить свои острые, как бритва когти в чей-нибудь теплый мягкий живот, я злобно позыркивал на девчонку. Но обещание я нарушить не смог бы, даже если бы и захотел, она будет дома, а если натрет мозоли, сломает каблук, иль расшибет колени - уже не моя забота.

Если бы я был помоложе мне не хватило бы той крови, что я выпил из раны на руке девушки осторожно, стараясь не куснуть ее. Я далеко не стар, но уже считаюсь опытным и, чтобы разогнать свою собственную неподвижную, черную кровь мне нужно не много. Старые вампиры могут очень долго обходится вообще без еды.

Сытый же вампир становится очень сильным физически, но перестает быть хитрым изворотливым охотником.

Мне было на все плевать, я спешил, ныряя в проулки, маневрируя между однообразными домами. Казалось, им не будет конца. Девчонка едва поспевала за мной, как репей, вцепившись в мою руку, и бубнила:

- Hа-аправо-о... Вле-ево-о..., к тому же она тяжело дышала, явно запыхавшись, и чуть не плакала.

- Здесь! - почти выкрикнула она у дверей какого-то хрущевообразного дома.

Я резко остановился, она пролетела еще пару метров по инерции и рухнула на скамью, намереваясь отдышаться. Я усмехнулся, когда она посмотрела на меня мокрыми от слез и полными упрека карими глазами. Я давно забыл, что такое жалость и сочувствие.

- Мне на третий, - едва прошептала она, так что только утончившийся слух вампира мог различить колебания воздуха.

- Я первый пойду, вдруг там кто, - недобро улыбнулся я. Мало ли кто мог ожидать в подъезде припозднившихся жильцов, в это время бывало всякое.

Она только молча кивнула, тяжело дыша.

Я открыл дверь и сделал шаг - людей в доме было много, и я не мог почувствовать есть ли кто в самом подъезде. Через секунду я это узнал, когда на меня обрушился удар - не зря я проводил девчонку, живому это дорого бы обошлось. Но к великому сожалению грабителей я был мертвым, поэтому импровизированная дубинка с треском переломилась, а обладатель ее оказался на полу со сломанной челюстью. Вампиру доступна невероятная скорость сокращения мышц, то есть движений, наши сосуды не порвутся от напряжения. Теперь я ощутил пульсацию крови второго парня где-то слева.

- Порядок! - заорал я, и девушка, хлопнув дверью, пулей взлетела на свой вожделенный третий этаж. Я тут же забыл о ней.

Второй же грабитель меня ничуточки не боялся, волны страха от него не исходили, и я подумал - не закусить ли мне им напоследок? Чиркнула спичка в его руке, выхватив из мрака красивое молодое лицо с голубыми, слегка раскосыми глазами, прямым, чуть удлиненным носом, строгими скулами.

- Ты вампир? - вдруг спросил он.

- Да, - тихо ответил я.

Спичка погасла, и теперь я видел собеседника, а он меня нет - в подъезде было очень темно.

- А сделай меня вампиром?

- Ты что - псих? - вежливо осведомился я.

Парень усмехнулся, и мне это понравилось.

- Я серьезно, - даже в голосе не чувствовалось не малейшего намека на страх.

- А с этим что? - сухо спросил я.

- Пускай полежит.

Мне этот мальчишка начинал мне нравится все больше, было в нем что-то, присутствовавшее и во мне - ни жестокости, ни ненависти, одно чистое безразличие к бедам других. Такое качество присуще только вампирам и чиновникам. Мы физически не способны сочувствовать, они же привыкли не делать этого.

- Hда, - хмыкнул я, - Тогда за мной!

- Мы пойдем к тебе?

- Hет, к папе римскому, - я подумал: "Дьявол, а почему бы и нет!"

Мы вышли из подъезда, и я повел его к реке. Нельзя сразу вести его наши жилища. А станет вампиром - уже никогда не предаст своих. Это Богу можно наобещать с три короба, с Дьяволом же такое не прокатит, пробовать уже пытались. Для них у Него нашлось местечко "потеплее". Я опасался, что парень работает на этих Освободителей - людишек, что задумали поубивать всех вампиров в этом городе. Они пожертвуют и сотней своих наемников лишь бы вычислить, где наше "логово". Знали бы эти людишки, что прямо у них под ногами раскинулся целый город вампиров с системами транспорта и коммуникаций.

Во второй раз я спустился к реке, парень шел за мной, не отставая. Я шагал бесшумно, а от него треск стоял такой, как будто через заросли ломился средней величины бегемот.

Наконец, я повернулся к нему и обнажил увеличившиеся клыки. Парень поежился, но не отступил ни на шаг.

- Ты хоть понимаешь, что ты делаешь, кем станешь?

Он мог только кивнуть. Но если бы он сейчас испугался или хотя бы дернулся, я убил бы его, больше не раздумывая. А вообще-то надо стараться не нарушать перемирия.

- Как хоть зовут? - ради приличия спросил я.

- Кронос, - голос парня звучал на удивление твердо.

- Подойди ближе и дай мне свое согласие, Кронос, - вампиру нужно, чтобы жертва согласилась с ним, неважно, в чем и как, если же срываешься, не выдерживаешь и кусаешь несогласную жертву - дохнешь. Это закон.

- Да.

Первый шаг его был довольно робкий, но он быстро овладел собой. Он прекрасно понимал, что назад дороги уже нет.

Я был сыт, и поэтому хватило бы одного укуса, чтобы он стал нашим, но какой вампир откажется от лишней порции? Мои зубы легко вошли в его сонную артерию, на грязный снег брызнула кровь, парень задрожал и откинул голову - сейчас он парил где-то в облаках. Да я и сам, помнится, был на седьмом небе от счастья.

Закончив, я взвалил его бесчувственного на плечо и пошел домой. Хм, "пошел" здесь не годится - каждый мой шаг крыл метра по три, но я не прыгал, я скользил над землей бесшумно и стремительно.

Скоро этому сумасшедшему новообращенному вампиру потребуется кровь. Придется распочать свою заначку на черный день или искать торговку "консервами". Берут они в два раза дешевле, чем ночные доноры, рискующие в одночасье стать одним из нас, но они не работают ночью, только по вечерам. Мне было все равно, что делают люди, я уже почти не обращал внимания во что они одеты, я не испытывал их чувства, я относился к ним как они к домашней скотине, но даже только что обращенному вампиру я не мог не помочь.

Хоть и влетит мне от наставника, но уже было все равно. Что-то есть в этом парне, я чувствую, что он станет одним из сильнейших вампиров, даже не этого городишки, а всего мира.

 

* * *

 

Глава 2
Смертельная любовь. 2031 г. Лето.

Я могу рассказать вам в мельчайших деталях, как это происходило. Это день всплывает у меня в памяти так же четко и ясно, как будто и не было этих лет. Говорят, время лечит старые раны прошлого. Но я не верю, что такое забывается. Вот так, один день может изменить вашу судьбу настолько, что все происходящее кажется вам каким-то дурным сном. В нем надо сделать что-то - ущипнуть там себя или закричать и сразу просыпаешься. И вы думаете, что вот-вот все кончится и жизнь вернется в прежнее русло. Но почему-то именно этот сон не растворяется, не тает в утренней дымке и вам становится по-настоящему страшно. Вам все еще кажется это нереальным. А на самом деле вы в глубине души осознаете, что теперь все так и будет. Наверное, так сходят с ума.

Иногда задумываешься, как бы сложилась судьба, если ты поступил бы иначе. Ведь из любого действия вытекают определенные последствия. Изменится ли цепь, убери или замени одно из звеньев? Может одна незначительная мелочь сломает тебе судьбу, а может, сделает счастливым и довольным жизнью. Но никто этого не знает точно.

Я однажды сделал свой выбор. И не сваливаю вину и ответственность за него на какую-то абстрактную судьбу, единственного кого я могу винить - это себя. Уже слишком поздно и ничего не изменишь. Я сделал самый худший выбор, но он был и самым лучшим. Я горжусь этим и презираю себя за это. Я доволен своей судьбой и нет человека несчастнее меня. Это трудно понять.

В тот памятный день была темная ночь, пушистым бархатом окутывающая город. Было так изумительно, чарующе тихо. Совсем не той зловещей тишиной, от которой мурашки по коже, а приятным отсутствием звука. Бесцветные тучи скрывали звезды и луну. В эту тихую и глубокую ночь мне и пришло в голову совершить тот безумный поступок. Мне было всего-то двадцать, а люди ведь в любом возрасте способны на сумасшествие. Я сидел дома в своей комнате и размышлял, вместо того чтобы немного прибраться, о том, как глупо я поссорился со своей девушкой, каким же гордым идиотом я ей казался. С высоты сегодняшних лет это мне представляется мышиной возней. А любовь, я имею в виду, конечно же, людская любовь, существует не как чувство, а как процесс и все наши сумасшедшие поступки диктует нам не поэзия, а гормоны. Для меня же теперь не существует такого понятия вообще, я не способен любить.

Тогда же я обуянный чувствами и переполняемый эмоциями, хотел завалить двор ее дома всеми сокровищами мира, нарвать охапку звезд, скурочить и прикатить к подъезду луну. Сделать все возможное и невозможное, чтобы любимая Калира смягчилась, и чтобы веселые колокольцы ее смеха вновь ласкали мой слух. Но пока у меня под рукой была всего лишь гитара, свежий мотивчик и энтузиазм. Сопли и слюни, ну да ладно.

Озаренный этой идеей я сорвался было одеваться, сунул гитару в чехол, как отец, человек решительный и твердый, сказал:

- Забудь об этом, Дэмил. Отправляйся спать.

Я не послушался Ивана Петровича, - вот имена дурацкие раньше были - двойные, неблагозвучные, и решил сделать по-своему.

Мой пыл это ничуть не охладило, а наоборот, набросило тень романтики, когда я просовывал гитару в окно и прыгал с нею со второго этажа. О том, что будет утром, и как я залезу обратно, мне думать не хотелось.

Калира была моей первой (и последней) любовью, которая не растворяется бесследно, а всегда остается в сердце вместе с вами, пока вы можете дышать. Но ко мне это уже не относится. Я любил ее так, что просто не мог представить себе жизни без нее, я просыпался с ее именем на устах, я ел, представляя себе что, сейчас ест она и как аккуратно и изящно держит свою любимую вилочку, я был с ней душой и мыслями, я понимал ее с полуслова и чувствовал, если что-нибудь шло не так, как я виноват перед ней. Я знал даже, что она в данный момент думает, я мог по изгибам бровей и уголкам губ мог определить малейшее изменение настроения, мне нравилось в ней все, даже ее, неподобающие девушке, мальчишеские привычки. Я раньше и представить не мог, что можно ТАК полюбить женщину. Сейчас же в моем сердце не осталось ничего.

Я слегка обалдело брел по улице к ее дому, надеясь достучаться или добренчаться до четвертого этажа Калиры, не нервируя соседей. Проходя тот самый памятный мост, под которым, кстати, свершались самые черные дела в городе, я ничуть не удивился, когда в случайном прохожем узнал своего дедушку Романа Анатольевича, знакомого мне только по фотографиям. И, конечно, по рассказам бабы Иры, в которых дед чуть ли не одиночку на разные лады спасал всю планету во время самой короткой и самой жестокой Третьей Мировой 2009-го. К сожалению, я не помню его - он умер спустя два года после Великого Перемирия 2011-го года. Но, как я уже сказал, что я не только ничуть не удивился, я вообще не придал этому значения.

- Здравствуй, внучек! - сказал он, - Как же долго я искал тебя!

Я ни секунды не сомневался, что передо мной именно мой дедушка, да как я могу не узнать его! Те же озорные голубые глаза, сияющие драгоценными камнями на бледном лице, вольготно расположившиеся под носом роскошные черные усы, не скрывающие задорных ямочек на щеках и венчающая это копна иссиня-черных волос.

- Положи гитару, и обними своего деда! - говорил статный тридцатилетний мужчина, которого, похоже, минули все эти годы. Он был в точности такой же, как и на старой фотографии, что, с гордостью, и таким восторженным трепетом показывала мне бабушка. Я не обращал внимания ни на столь позднее время, что уже вполне сойдет за раннее, ни на странные обстоятельства нашей встречи.

- Обними же меня, черт бы тебя побрал!

Я как зачарованный подошел к одетому в старомодный, но элегантный фрак мужчине и замешкался. Но бегло промелькнувшая мысль, что я стою, как дурак, перед тем, кому уже положено быть кучкой костей, сейчас, черт возьми, два часа ночи, все это просто нереально, дико, исчезла. Как и беспокойство в глазах напротив.

- Ты рад хоть видеть своего старика?

- Дда...

Я слегка приобнял эту ожившую фотографию, и тут же оказался стиснутым в железных объятиях. Дед с жаром похлопывал меня по плечу и приговаривал:

- Эх, внучек, внучек, теперь ты никуда не денешься...

И тут я ощутил легкое прикосновение к шее и меня окутал волшебный мягкий туман, мои ноги оторвались от земли, я вдруг воспарил над миром, я парил и смеялся, смеялся, как ребенок! Пьянящее ощущение всепоглощающего счастья охватило меня, я тонул в его сладостном вихре. Он затягивал меня в неведомую пучину, обещая еще больше радости! Я погружался в него все глубже, следуя его манящему зову, пока меня не поглотила пустота. Еще того не зная, я уже был мертв.

Потом помню Боль. Боль в каждой клеточке моего тела, Боль тупую и неимоверно острую, Боль резкую и ноющую, все виды Боли! Мне казалось, что я попал в ад. Помню всплывающие из тумана перекошенные моим воображением лица и холодные сильные руки, что держали меня за плечи и поили какой-то дрянью, все-таки снижающей Боль. Я помнил, как останавливалась моя кровь, как сердце все реже ударяло в грудь, как четкий мерный пульс тела, годами дававший мне жизнь, постепенно замедляется. Как прекращают нестись по капиллярам маленькие кровяные тельца, и леденеет мое тело, и, мало того, мне все это нравилось! Дыхание мое становилось все реже и реже, я с нетерпением ждал, когда же остановится мое сердце. Я ждал его последнего удара, как школьница первого урока, и интересно и боязно. Блаженная пустота накатила на меня, я обрек вдруг странный покой внутри себя, где уже ничего не билось, и тут же канул в забытье.

Я был не один, со мною во Тьме был Кто-то Холодный и такой же Жаркий, но Единый и Он звал меня. И я не мог не отозваться.

Когда я очнулся, я увидел деда, он склонился надо мной, во взгляде же не было ничего, ни любви, ни сочувствия, ни, тем более, ненависти.

- Меня зовут Ректел. Добро пожаловать на обратную сторону света, Демил.

 

* * *

 

Глава 3
Проба клыка. Весна 2053 года.

Как-то накануне Белого Дня - дня установленного с людьми перемирия, дедушка - мой наставник, натаскивал меня на первую жертву. Мы мертвы, мы не признаем родства, мы - одна большая родня, я называл обратившего меня по разному - наставник, Ректел, но с языка до сих пор срывалось - "дедушка". Тогда я впервые укусил человека. Довольно неумело, кстати. Он очнулся и двинул меня в глаз, и если б не дед, этих хроник бы не было - я чуть не укусил "несогласную" жертву. Сейчас я не помню, как он выглядел, хотя чуть из-за него не сдох. Помню, что от него здорово несло спиртным. Теперь же у меня был свой ученик и, хоть, по мнению Ректела я не готов стать наставником, я должен был учить его. Это был Кронос, попытавшийся ограбить меня в подъезде два года назад. Мы шли пробовать его клык - древний ритуал, день которого для Кроноса был назначен накануне дня Перемирия, в насмешку над людьми. За два года он окреп, отрастил отличные клыки, его когтям мог позавидовать даже я, если б я это умел. Кронос учился с такой ожесточенностью, такой силой и желанием, что удивил даже моего деда, который давно уже разучился чему-либо удивляться.

Мы собирались как на парад, на Кроноса нацепили белую рубашку и пиджак, и хотя он ненавидел носить что-то стесняющее движения, на сей раз, он оделся с гордостью. Еще бы - он становится полноценным вампиром! Зачем-то он сунул в карман кошелек. Я спросил его о нем, но он загадочно улыбнулся: "Может пригодиться".

Красив Усть-Каменогорск ночью.... Мы с ним стояли на мосту, откуда начинались все вылазки, смотря на отражение многочисленных фонарей в темной воде. Мы не боимся искусственного освещения, даже если это лампы дневного света, только солнце может погубить нас, ведь солнце отождествляют с Богом. С обеих сторон светофоры мигали своей светомузыкой, загорались и вновь гасли яркие неоновые рекламы, проносились многочисленные машины. Было часов одиннадцать и уже стемнело, но людей было много. Они теперь не боялись, они знали, что вампиры твердо держат слово и те дни, когда между нами шла настоящая маленькая война уже позади.

Я присматривал жертву для моего ученика, я буду его наставником еще год, затем наши пути, возможно, разойдутся. Я научу его основным приемам заманивания, овладения сознанием, получения согласия, генерирования фона, чтения мыслей и многим другим. Кронос был в приподнятом настроении, в предвкушении добычи. И уже был почти на пределе, на лицо легла тень, так знакомого нам голода. Я подмигнул ему, глазами указав на симпатичную девушку, которая как раз сейчас проходила мимо. Она явно торопилась и, завидев нас, пошла еще быстрее, наверное, едва осознавая, почему. Волосы ее были короткими, взору открывалась нежная розовая шея, с артерией полной теплой живой крови. Она не принадлежала к Освободителям, которые, несмотря на перемирие, заряжают пистолеты серебром, увешивают себя, как металлисты, различными крестами, оберегами, таскают с собой осиновые колы и даже чеснок, и правильно, кстати, делают. Мы молча пошли за ней. Я не смотрел на своего ученика, но знал, что слюнки у него уже почти по рубашке текут, ему надо учиться в первую очередь умению владеть собой. Девушка стала часто оглядываться, вдруг забеспокоившись, но люди на улице еще были, она еще не взволновалась, как следует. Мы делали вид, что она нас совершенно не интересует, то есть старались - Кронос смотрел на нее во все глаза и облизывал пересохшие губы. И ничего странного, что в первую очередь я заметил, какая у нее шея, почувствовал запах не духов, а крови, текущей в ней. И только потом я взглянул на хрупкую фигурку, одежду, да и то - мельком. Я чувствовал артерию в шее, эту мерную, манящую пульсацию в ней. Чувству крови Кроносу тоже еще предстоит учиться, его делали настоящим воином, сейчас в такой напряженной обстановке, потребность больше в них, а не в полноценных вампирах. И подготовка у него была соответствующая - развитие силы, укрепление клыков и когтей, меня готовили совсем не так.

Теперь мы сами брали все, что надо, время ночных доноров прошло, хотя на улицах еще полно было торговок "консервами", и их покупали, делая запасы на черные дни, будто негласно готовясь к новой войне.

Девушка вдруг завернула в какой-то переулок. Пора!

- Кронос, фон!

Сразу стало как-то очень тихо, какой-то уютной приятной тишиной - это фон, успокаивающий жертву, заставляющий ее думать не о том, о чем ей хочется, а только о прекрасном. Я тоже забыл, куда направлялся, когда дедушка обратил меня, потом я узнал, что в его силах, было также выманить меня из дому. Он - приближенный Лорд Люцифера, мог выманить из квартиры любого человека, и часто в былое время предавался подобным забавам. Жертва при фоне теряет последние крупицы осторожности и принимает все происходящее, как должное.

Девушка подставила лицо прохладному ветру и даже замедлила шаг, явно наслаждаясь. Мы с Кроносом ее уже совершенно не волновали. Я поглядел на него с удивлением - я в двадцать раз опытнее, а у меня так хорошо никогда не получалось.

Кронос посмотрел на меня и улыбнулся - он почувствовал мою невысказанную похвалу.

Вдруг девушка резко обернулась у ларька, и я едва успел втащить ученика в тени деревьев. Хотя в этом не было особой необходимости - фон куда как хорош, у меня просто сработал рефлекс. Мы затихли. Она купила сигареты и, чиркнув спичкой, закурила.

Кронос прошептал:

- Уже не могу....

- Сейчас....

Девушка так быстро скрылась в каком-то переулке, что я едва успел заметить исчезающую за углом белую блузочку. И тут Кронос не выдержал, он рванулся, как ненормальный, о чем я - он сейчас ненормальным и был, и побежал за ней. Я успел схватить его за рукав, только куда там - он, выскользнув, только обжег мне руку. Я зашипел. Фон с треском лопнул, как мыльный пузырь. А Кронос уже несся, сломя голову, за уходящей девушкой, лицо его исказила гримаса голода, настоящего голода. Я вскочил на ноги и, преодолев половину расстояния тремя гигантскими прыжками, услышал выстрел. Дьявол, не допусти беды на головы слуг своих, она же вроде не из Освободителей! Последние метры я просто пролетел, но встал как вкопанный, пораженный открывшимся мне удивительным зрелищем: девушка склонилась над моим талантливейшим, надо сказать, учеником, и кудахтала, как курица:

- Ой, я ранила вас, ой, вам не больно, ой, что же я сделала, ой, какая же я дура...

- Пустяки.... О, Никита, вы ранили меня в сердце куда глубже.... - Кронос улыбался, но еле-еле держался, я видел, как в судороге дергается его щека. Вот-вот сорвется! Я приготовился к прыжку, чтобы, если потребуется, предотвратить столь изощренное самоубийство, - Это просто царапина.... Я хотел вернуть вам кошелек, вы обронили его у ларька.

Пули у девчонки были не серебряные, видимо она боялась грабителей больше, чем вампиров, либо думала, что обычные пули могут нам навредить. У Кроноса же и впрямь на ноге была царапина - рана глубиной в палец заживала за несколько часов.

- Господи, простите меня, - лопотала девушка, и я скривился, вспомнив первого создателя, - Я совершенно не хотела...

- Может быть, вы согласитесь помочь мне встать, о импульсивная леди, - Кронос наиграно поморщился от боли, которую вампиры чувствовать не способны вообще.

- Да-да, конечно, - она согласилась...

Я отвернулся. Слишком уж долго мой ученик был голоден, зрелище это отвратительное, даже для меня. Кронос впился в неестественно выгнутую шею девушки, тоненьким, но неослабевающим фонтанчиком из прокушенной артерии била кровь. До моих ушей донеслись привычные сосущие звуки, все равно остававшиеся неизменно мерзкими. Если кто-то из людей думает, что их кровь для нас сущее лакомство, пусть попробует набить рот чужим дерьмом и разжевать. Дьявол любит злые шутки, и в этом тоже был своеобразный Его прикол. К сожалению, другим способом энергию мы получать не умеем, по определению.

- Убей ее, она нам не нужна.

Кронос обернулся, его губы, подбородок и даже пряди темных волос были залиты кровью, лицо покрывал легкий румянец. Мой ученик был чертовски молод и чертовски силен, в чем я только сегодня по-настоящему убедился. Я продолжал смотреть на него, и тут мне в голову пришла неожиданная идея:

- Поздравляю с первой жертвой. И, данными мне полномочиями старшего лорда Люцифера, дарую тебе титул младшего лорда, - зачем ему гробить себя, как бароны или обычные воины-вампиры на войне, он должен пойти дальше - не смерть на предстоящей войне должна стать его участью, ведь гибнет в первую очередь молодняк.

- Принимаю дар, старший. Да пребудет Дьявол со слугой Своим, - глаза его светились от радости - еще бы, стать лордом за два года - невероятная удача. Но и сила у него невероятная!

- Труп свалим, где обычно, пошли. Слушай..., - меня вдруг озарила страшная догадка, - Ты стащил ее кошелек? Ты ж вроде раньше карманником был?

- Нет, я не крал ничего. Помнишь, что я положил в карман перед уходом? - он улыбнулся, обнажив неестественно белые зубы.

Ох, ты, ну ни фига себе! Здесь вам, пожалуйста - и начальные методы внушения, и основы предвидения событий, хотя ЭТОМУ его никто не учил. Я присвистнул и покачал головой, уже зная, что правильно поступил, даровав ему титул. Еще никто так быстро, без какой либо помощи со стороны не овладевал техникой управления подсознанием людей.

 

* * *

 

Глава 4
Война Освободителей. Осень 2053 года.

Однажды, в начале осени, когда внезапно начавшаяся Вторая война уже шла полным ходом, и обе стороны даже понесли потери, на нас обрушилась неожиданная напасть.

В мою уютную пещеру с вольготно расположившимся с ней отличным деревянным гробом, заявился Ректел в сопровождении Кроноса. Я поспешно вскочил, отвешивая старшему легкий поклон.

- Слушай, Демил, - без всяких предисловий и церемоний, как обычно, начал дед, усевшись на гроб, - Нужно кое-что проверить, и, быть может, размять не только ноги, но и кулаки.

- Слушаю, приближенный, - его ранг соответствовал самому высшему, в этом городе не было никого, старше и опытней него, правда, еще был Барсат, не уступавший Ректелу почти ничем. Выше деда был только Хозяин, Он же Единый, он же Сатана, Дьявол, он же обладатель сотен имен.

- Кронос пойдет с тобой, ему нужно теперь набираться опыта, и, даже с титулом, он по-прежнему твой ученик. Постарайтесь не ввязываться в драку и не особенно лезьте наружу - у них появилась привычка бросать во все проломы гранаты, если им там что померещится. Абисс, сестра Афины, до сих пор в гробу регенерирует. Сильно ее порвало. Вы должны пойти к южным выходам, притворяясь, что ищете жертву, где-то там погиб Барсат.

Что-о-о? Но.... Как? Кто?! - взревел я. Чтобы убить Барсата, потребовался бы целый полк людишек.

- В том-то и дело, что никто не знает. Мысль об этом каким-то образом закрыта от нас. Даже от него, - он кивнул на Кроноса, - Барсат пошел закусить, это в кои-то веки, ему потребовалась кровь, ты знаешь, он долго не ел. И его убили. Он не вернулся днем, я не мог связаться с ним даже мысленно.

- Я иду! И этой твари, что убила его, не поздоровится.

Кронос, стоявший у дверного проема, словно каменное изваяние, подал голос в виде короткого смешка.

- Да не оставит Дьявол слуг своих, - тихо сказал Ректел и повернулся, чтобы уйти, но потом все же добавил:

- Я бы мог бросить туда все наши силы - несколько тысяч воинов и пара сотен лордов, выжечь несколько кварталов, но, во-первых, что мы будем есть, если людей не останется, во-вторых, мы не решим эту проблему. Нам нужна именно разведка, - он сверкнул глазами, - А не геройство! Вы двое подходите как нельзя лучше. Будьте осторожны.

Я наспех проверил экипировку, с которой не расставался - нож, бронежилет - от разрывных не спасет, но от обычных, серебряных - может, пистолет, в карманы натолкал несколько полных обойм. Кронос тоже был полностью во всеоружии. Все это нам поставляли люди, они хоть и считали нас врагами человечества, но жадность сделала свое дело.

- Пойдем, разорвем пару задниц, - усмехнулся Кронос.

- Запросто, - я хлопнул его по плечу, - Но сперва мы должны все как следует разведать. Может их там целая рота шатается.

Мы выскользнули за дверь в кромешную темноту, тусклый фонарик в моей пещерке, быстро скрылся за углом. Здесь, на такой глубине, даже обычный фонарь почти не давал никакого света, в такой темноте - мы, что люди под солнцем - одним жизнь, другим смерть. Эта тьма бы убила человека.

Мы поднимались по пролетам многочисленных запутанных лестниц, кое-где мелькали едва освещенные проемы других "квартир", арки чередовались с высокими залами, мы ныряли в узкие коридорчики, мы не стали пользоваться лифтами. Таков был наш подземный мир, давно ставший нам всем домом. Нам попался с десяток соплеменников, они поспешно кланялись и убирались с дороги, здесь, ближе к поверхности селились воины и бароны. И все уже знали, куда мы идем, и что за миссия на нас возложена, многие могли читать в головах и общаться на расстоянии мыслью.

Мы прокопали ходы глубоко, но не боялись, что нас засыплет, мы всегда сможем откопаться. Вампиры не знали боли, страха и усталости.

Мы уже тихо скользили в катакомбах под канализацией и, случайный человек не услышал бы ни звука, но, все же, датчики движения, срабатывающие на колебания воздуха, мы переломали не все. В этом месте их, возможно с десяток, а возможно, и ни одного.

И тут я их почувствовал! Одиннадцать человек, одиннадцать бьющихся сердец! Прямо над нами! Кронос тоже остановился. Мы осторожно перебрались в канализацию и затихли.

- Объясняю план действия здесь, в штабе возникла опасность утечки информации. Итак, мы разделимся, - вещал жесткий властный голос, - Другая группа пойдет к восточным выходам и шуганет их оттуда, северо-запад мы взорвали ко всем чертям, там им не выбраться. Гоните их к нам, создайте видимость, что восток хорошо охраняется. Радио не пользоваться, они прослушивают частоты, мобильники отключить до моего сигнала. Мы их тут уж встретим! - щелкнул затвор.

Неужто люди полагают, что мы прослушиваем частоты? Мы не нуждаемся в этом, мы прослушиваем их мысли. И, похоже, они нас считают не умнее каких нибудь баранов - лидер свалился в пропасть, и остальные сиганули следом. Если они полезут слишком глубоко, они уже не вернуться, такое бывало - кто-то свалится - у нас ступеньки отнюдь не для людей, кого-то выпьют, кто-то заблудится и умрет от голода. А если будут болтаться здесь, то наши охотники в наступающей ночи просто закусят ими. И теми, что пойдут на восток тоже. Ни один человек не может просто так безнаказанно болтаться ночью ни у одного из трех выходов из катакомб. Может, они готовят что-то особенное? Они часто стали нападать ночью, когда мы выбираемся из укрытий, ночь стала свидетельницей многих столкновений.

- У вас будет пятнадцать минут, чтобы добраться до цели, - продолжал тот же голос, - Для занятия позиций еще минута. Ровно. Потом пойдет отсчет в пятнадцать секунд, гоните всех кто вылезет к нам, убивать их стало все сложнее, в открытые столкновения не ввязывайтесь. А здесь их ждет сюрприз. Синхронизируем часы.... Так... Отсчет пошел!

Шестеро убежали на восток. Пятеро собрались перед дырой, которая когда-то именовалась канализационным люком.

И все-то у них по минутам, все-то у них расписано, вы бы, людишки, еще в туалет на время ходили: на раз - поднял крышку, два - снял штаны, все-то у них по плану!

Вампиры же частенько слушались внутреннего чутья, называемым предвидением, которое было столь прекрасно развито у Кроноса. Кстати, как действовать лучше еще неизвестно, просто у вампиров никогда не было каких-то определенных планов - сходи, разведай, или нападаем этой ночью, вот и все планы.

В общем, обдумывая все это, я уже летел по направлению к разлому, где я совершил лучший прыжок в своей жизни, простите, смерти, и пулей вылетев на освещенную одной только луной улицу, вцепился в горло одному из людей восьмисантиметровыми когтями. Но эти парни работали быстро. Оттащив от меня несчастного, один нанизал меня сзади на штык, двое других стягивали проволокой руки за спиной. Еще один уже летел по улице, оглашая ее воплем, отправленный в полет моим метким кованым сапогом. С меня же уже сорвали жилет, заботливо приставили заточенный колышек, и верзила с бычьей шеей и пышной бородой занес специальный молот, каким по колышку промажет только слепошарый.

"Ну вот и конец тебе пришел, Дэмил, отправляешься ты ко Второму Создателю....", - не успел я додумать мысль, как что-то со свистом мелькнуло в воздухе и бычья шея верзилы разделилась надвое, фонтаном хлынула кровь, под луной выглядевшая совсем черной, молот с глухим стуком упал на асфальт. Я с огромным усилием поддался вперед, разрывая проволоку, и двое людей державших меня, кубарем покатились прямо в кровожадные лапы моего ученика.

Я же мотал головой, пытаясь собраться. Итак - пятеро. Тот, на которого я прыгнул - хрипит неподалеку, безголовый здесь, подвернувшийся под ногу в глубоком нокауте, если, конечно, не сдох, двое у Кроноса, так....

Мысль закончить я не успел, так как на меня обрушился сокрушительный удар, я упал на все еще торчавший из моей спины штык и, уже ничего не видя, начал бешено лягаться и размахивать руками, пытаясь попасть в невидимого врага. Я не чувствовал эту скотину, а глаз у меня кажется уже не было. Но тут я услышал свист рассекаемого воздуха, громкое бульканье и голос Кроноса:

- Шестой.

- Но их же было пятеро! Я последнего не чувствовал!

Кронос присвистнул, опустился на одно колено и сказал:

- У этого следы, совсем свежие, он-то и был укушен Барсатом.

- Ннно....

- Да, именно так, он НЕ обратился, не стал нашим.

- Погггоди-ка, поггггоди.... Ккак жже такк! - я попытался подняться, но в груди прочно засел кусок железа. Голос мой был таким, как будто кто-то провел ножом по сковородке.

- Ты лежи лучше! - видимо Кронос бросил на меня взгляд, - Я сейчас помогу.

- Ннужжжно ддоложжжить....

- Наши уже знают и обсуждают это.... Еще здесь большая бомба, они не успели ее активировать. А здорово они тебя уделали! - он хохотнул.

- Что, разваливаюсь на части? - единственное, что меня волновало - так это смогу ли я идти.

- Да не то слово, прям, всадник без головы какой-то получился!

С тех пор как мы нарушили "блестящий план" людишек, ко мне эта кличка так и приклеилась. Когда Кронос тащил меня по подземелью, от хохота соплеменников тряслись стены и с потолков сыпались мелкие камешки.

Шутки, шутками, а на ноги меня поставили довольно быстро, Кронос вообще притащил откуда-то живого маленького мальчика, уж не знаю, каких усилий ему стоило постоянно контролировать его сознание, убедить, что гулять по нашим подземельям - весело. Если бы мальчик испугался, в кровь выделилась бы достаточная доза адреналина, чтобы убить меня. Когда же ко мне вернулось зрение, я увидел, что лежу в своей комнате, но в новом, богатом гробу. Пышные подушки и расшитый золотом подклад, драгоценные камни инкрустированные в резное красное дерево. Недоумевать мне пришлось недолго, вскоре настал день, когда ко мне пришел весь совет - Ректел и несколько старейших лордов. Кронос, не отходивший от меня практически ни на шаг, присутствовал при этом разговоре тоже. В пещеру сначала важно вошел Ректел, одетый в парадный фрак, на сей раз, соблюдая все церемонии, склонил голову в приветствии, я попытался встать, но Кронос мысленно шепнул "Лежи". Следом вошла Афина, Эрвин, Мирвел, все в парадных одеяниях.

- Ты теперь один из самых ценных вампиров, Демил, - сказал дед без улыбки, очень уж серьезно.

Злые шутки были свойственны нам, и я подумал, что сейчас меня понизят в ранге или вообще разжалуют в бароны.

- Ты достоин титула старейшего, но, увы, тебе еще рано, слишком рано его носить, тебе не хватит опыта.

Эрвин и Мирвел вдруг поклонились мне. Мне! Развалившемуся перед ними в гробу, не отдавшему долг чести поклоном! Происходит воистину что-то странное. Кронос стоял в отдалении и улыбался. А Афина вдруг подошла и поцеловала меня в лоб. У меня так и вообще отвалилась челюсть.

- Кронос, еще полгода проходит в младших лордах, - продолжал Ректел, - Пока он твой ученик, затем станет старшим, как ты. Он способный, недостаток опыта - для него это не беда. Ты молодец, что обратил его, ты проявляешь способности дальнего предвидения, это хорошо. Это путь к повышению, Демил.

Для меня все это вообще казалось нереальным.

- Объясните же, наконец, я все еще ничего не понимаю! - я никогда не умел четко улавливать чужие мысли.

И Ректел начал рассказ. Он говорил, что человек, укушенный Барсатом, и убитый нами, мог успешно сопротивляться всем вампирским уловкам. Что он не один такой, их несколько, никто не знает точное число. Они умеют закрывать он нас свои мысли, вот почему мы ничего не знали о том нападении заранее, они охотятся в одиночку на вампиров, также как и мы на обычных людей. Они и раньше убивали, но нам нужно было потерять именно Барсата, чтобы мы заволновались. Тот вампир, что отведает даже немного их крови, умирает. Но никто из людей-пси, как их прозвали, никогда не станет нашим. Из нас же только я и еще с десяток могут чувствовать, точнее НЕ чувствовать таких. Вампиры теперь ходят на охоту парами и банально считают людей. О том же, что теперь все измениться и сам Дьявол не знает, как, Ректел не говорил.

 

* * *

 

Глава 5
Два главаря. Весна 2056 года.

Как все это начиналось, никто уже толком и не скажет. Вампирам это безразлично, людям же просто не до того. Все произошло еще в двадцатом веке, когда аватар Люцифера, Антихрист, только родился. Единый с Ним мыслями и сущностью, не часть Его, а одно с Ним. Тридцать три года ему исполнилось в 2008-м. В священных писаниях, что-то было о Его приходе и царствии. Он пробыл здесь до тридцати шести и вернулся обратно. Не думайте, что в детстве он был хулиганом, маленьким воришкой, разбойником, обижал слабых. О, нет! Он был образцовым учеником, а позже и студентом, родители, коим досталось такое чадо, не могли нарадоваться на свое дитя. Он был безгрешен, если здесь применимо такое слово, он толкал на грехи всех соратников, друзей, учителей, и даже родителей. Красивый парень, идеальный человек с черной душой. Все, кто сталкивался с Ним на своем жизненном пути, уже ушли или уйдут к Нему, поскольку одним своим видом Он вызывал зависть, в человеке разом вскипали все пороки. Третья мировая - это ведь Его война, Он спровоцировал ее, надеясь, что в ней погибнет человечество, и падет в Его ад. Но.... Были выжжены многие земли, разрушено немало городов, треть населения канула в ее пучину, но люди остановились. Он проигрывал, Его время на земле кончалось. Нужно было что-то, что заставит людей самоуничтожиться и также оказаться в Его сетях. И он решил сделать вампиров. Они убьют людей и вымрут сами без еды. Страшный суд будет наступать тогда мучительно медленно, и он будет смотреть с наслаждением на агонию человечества из своих глубин.

Он обратил в вампира первого, даровав ему часть своей силы, свое бесчувствие, которое он приобрел за долгие столетия, и свое покровительство. И, конечно, свое безгрешие. Позволил совершать лишь один грех - он позволил ему убивать. Он Сам считался предателем Бога, поэтому сделал вампира не способным предать Его.

Ректел был одним из первых - приближенных к Нему, вампиры разъехались по разным городам, где начали творить свои черные дела. Мой дед, переживший войну, но не устоявший перед Ним, оказался почти в полностью уцелевшем Усть-Каменогорске.

Бог же спокойно глядел на все это, казалось, ему плевать. Впрочем, как и всегда.

Легенда о Его приходе, может в чем-то и искажена, но Он все рассчитал дьявольски верно! Вампир никогда не поднимет руку по пьянке, или еще как, на своего, никогда не будет похотливо пялиться, и насиловать молоденьких вампирш, он не будет завидовать, гордиться, не будет хвастаться, считать себя лучше других. Ему потребуется только чужая кровь и последователи. И вампиры не будут вести войн с соплеменниками из-за денег, власти и религии, они - один организм. Правая рука не будет резать левую без вмешательства мозга. Это просто смешно.

Но, кажется, Бог, наконец, вспомнил, что существуют, так называемые, дети его и появились эти пси-люди. Война тут же приобрела черты партизанской, обе стороны хитрили и изощрялись, как только могли. Они подсовывали нам своих пси, мы же любыми путями пытались вычислить их и убить. Наши же авампы, то есть я и ряды умеющих не чувствовать, редели с не меньшей быстротой, чем их. Дело все в том, что пси-люди научились чувствовать авампа и вовремя делать ноги. И они, и мы устраивали даже в некотором роде гениальные ловушки, каждая сторона носилась со своими избранными, как с писаной торбой, мы все несли ощутимые потери, но численность людей все редела, а число вампиров оставалось почти на прежней отметке. Так было до тех пор, пока мы намертво не вцепились друг другу в глотки и никто не хотел уступать.

Каждый час где-то шел бой, гремели выстрелы, свистели пули, и каждая третья - серебряная. По остаткам мостовых текли ручьи крови, отовсюду слышались молитвы, это по полуразрушенным домам люди днем разносили радиоприемники, чтобы и ночью их Бог был с ними, иногда они заглушались отчаянными стонами и воплями агонии. Вампиры не уставали, а у людей постоянно имелись наготове свежие подкрепления.

Мы находились на южных выходах, так горько запомнившихся нам, и отстреливались от десятка снайперов, и пулеметчика, пытавшихся посносить нам всем головы.

- Демил! - сквозь треск канонады услышал я, - Восточные укрепления прорваны, как бы нас не ухватили за задницу!

- Понял! - я, моментально снявшись с места, скользнул вниз, в катакомбы. Ну что такого для вампира - падение с высоты четвертого этажа, тем более я приземлился правильно. За мной уже бесшумно спрыгнул Кронос. Мы увидели Афину, которой, судя по рассеченному лбу, хорошенько досталось, и дюжину молоденьких вампиров, только недавно обращенных. Жаль терять способный молодняк, не давая превратиться в полноценных вампиров. Но нам теперь требуются все силы, что мы способны собрать. Мы скакали по булыжникам и грудам искореженного асфальта, Кронос прыгал как кузнечик чуть позади.

За это время он стал настоящим вампиром, его когти были на максимуме раза в два длиннее моих, а силой он уже мог потягаться с самим Ректелом. Я прыгал через какие-то рамы, отращивая когти левой руки, в правой уже лежал заряженный пистолет. Он казался мне чуть теплым, потому что моя рука была намного холоднее стали. Повсюду вперемешку с обожженными кирпичами и арматурой валялись во множестве человеческие кости, ослепляющей белизны, и другие куски чего-то неаппетитного. На юге остался с ребятами покрепче, чем эти новенькие, Оглот, он справится, если не будет маячить перед снайперами своей головой.

Ректел однажды сказал мне, когда мы случайно повстречались посреди цепи баррикад:

- Демил, знай, что и им и нам нужен ты и только ты, только совсем для разных целей. Поэтому, береги себя.

Но мой опыт и сила Кроноса делали нас воистину непобедимой командой, та шестерка людей, убитая почти три года назад, была началом наших сплоченных действий, мы уже даже без слов понимали друг друга и за мгновение могли пере координировать действия в зависимости от складывающейся ситуации. Кронос вскочил на крупный валун и всадил куда-то пулю, короткий крик, щелкнувший затвор. Я знал, что он никогда не промахивается. Надо же, а я даже и не почувствовал.

Мы уже подходили к востоку, когда я увидел, что основные наши силы стянуты именно сюда. Мы все чувствовали, что что-то происходит, что за огромной баррикадой, людей собралось тоже в великом множестве, и они сновали там, как в каком-то муравейнике. То ли хотят устроить массовое самоубийство, то ли и вправду на что-то надеются.

Мы приближались к баррикаде огромными скачками и я, выбрав место возле добротной стены без окон, пятиэтажного дома, укрылся с Кроносом за панелями давно уже рухнувшего строения. Чтоб напасть на нас сзади им требовалось сделать огромный крюк, на машине они уже не проедут практически нигде, а пешком передвигаются они, как черепахи, едва ползя по этим катакомбам. Вниз они уже соваться не пытались. Опасности ни сзади, ни снизу не было. Не было также у людей и вертолетов, тут уж мы постарались. Другие города, которые вполне могли бы помочь, трясутся лишь за свои шкуры, и помогать никому, кроме себя не хотят. Это-то и погубит людей, это нам и нравится в них - ведь напади они на нас всем скопом, мы бы не устояли. Живя бок о бок друг с другом они никак не могут ужиться, но и по одиночке они тоже не могут. "Мы все вместе, но каждый сам за себя" - вот, наверное, их девиз.

Я смотрел на баррикаду с легкой усмешкой - она заберет с собой много людей, вздумай они разломать, или перебраться через оную. На огромных сваях, пространство между которыми было забито строительным хламом, покоилась гигантская бетонная бандура, ощетинившаяся во все стороны арматурой. Это было людское укрепление, но мы приспособили его под себя, обмотав арматуру колючей проволокой, расшатав саму конструкцию так, что она не выдержала бы штурма тысячи людей и упала бы. Для мягкого падения, мы со своей стороны заботливо подстелили внизу тонкий слой стекловаты, да и само падение на груды камней не покажется сладким. Пока никто нападать не торопился, и не видно было даже одиночек-разведчиков, снайперы у нас были тоже.

Они, снуя за баррикадой, орали что-то среднее между "Сдавайтесь!" и "Убьем их всех!", но так было всегда. Люди слишком много времени тратят на пустую болтовню, пытаясь одновременно запугать нас и подбодрить себя. Я чувствовал, что там стоял такой кипиш, казалось, их не тысячи, а миллионы. Они метались, а мы же все затаились, и могло показаться, что они воюют сами с собой или с невидимками.

Редкий теперь свет огней города, едва освещал изломанные очертания поверхности улицы, луны же сегодня не было.

И тут они разом затихли, как по часам. Они все делают по часам. Мы находились с Кроносом довольно далеко от баррикады, я, по наставлению Ректела, "берег себя", хоть это мне было глубоко отвратительно. Кронос же вдруг ошалело подскочил, в моем мозгу проскочила его беглая мысль: "Они суетились, чтобы сбить нас с толку, они, таким образом, путали мысли, накладывая одну на другую, ЛОВУШКА", и уже в голос заорал:

- ЛОВУШКА! Все назад! - этот призыв раздался также и в наших головах - он передал его еще и мысленно.

Но внезапно раздавшийся оглушительный залп пятнадцати ракетниц, заглушил даже мысли. Вампиры повыскакивали, но было поздно. Среднюю часть баррикады снесло начисто, бетонная бандура рухнула во внутрь наших укрытий и с оглушающим скрежетом понеслась вниз по направлению к нам. Сооружение из бетона и арматуры все-таки служило людским целям, а не нашим, и теперь эта настоящая адская машина с жутким лязгом неслась вперед, сметая и насаживая, как шашлык на торчавшую из нее арматуру, ставших беззащитными вампиров.

Назад нельзя, бандура стремительно набирала скорость, куда тогда? Вверх? Но на высоту пятиэтажного здания не смог бы запрыгнуть даже Кронос. Через бандуру прыгать черевато, ой как черевато, быть насаженным на железные прутья и разодранными буквально в клочья нашей же "колючкой". Могут пройти месяцы, прежде чем уцелевшее "добро" сможет регенерировать. Я повернулся к Кроносу, увидев, что глаза его загорелись красным - признак настоящей зрелости, как бы прощаясь уже что ли, но он внезапно подскочил ко мне и лицо его исказила нечеловеческая, ужасная гримаса боли и крайнего усилия, когда он схватил меня поперек туловища и закинул на крышу того пятиэтажного дома. Вопль моего отчаяния, и даже свист в ушах, заглушил грохот проносящегося мимо бетона. Железо заскрипело по кирпичной стене, мне вспороло бок и я подлетев, как волейбольный мячик камнем рухнул вниз.

- Кронос!!! - что было мощи заорал я, - Кронос! Кронос....

Но его нигде не было видно, я же не думал о себе, не замечал, что от ран едва могу стоять, Кронос, где ты?!

И тут я согнулся от боли. Нет, не в боку, где зияла рваная рана, не в переломанных от падения костях, а в самом сердце. Эта была другая боль, боль, что я уже давно позабыл. Я думал, что навсегда потерял способность чувствовать, что глубоко похоронил любые переживания и чувства вместе со своею жизнью и душой. Но теперь все было совсем не так и, когда Кроноса смело той хреновиной, я почувствовал такую острую боль, что не в силах больше справляться с ней упал на землю и зарыдал. Неужели ж я был таким бесчувственным чудовищем, ведь раньше я бы просто сказал, что мне жаль, мне очень жаль, и... все. А он... Он не запрыгнул сам, хотя и мог, я в этом уверен. Он закинул меня, он спас меня! Люди уже лезли внутрь, я видел их силуэты. Кронос, где ты? Один из самых ретивых подобрался ближе всех и уже заметил меня - это был их предводитель. Один из пси, его чертово сердце для меня молчало! Я встал. Человек поднял пистолет, в мою руку лег мой собственный. Свет фонаря, что человек держал в руках, упал на лицо и.... Калира! Постаревшее за двадцать пять лет лицо, которое прорезали жесткие суровые морщины, поседевшие так рано волосы. Фигура из хрупкой и изящной превратилась в сильную и ловкую, глаза из нежно серых стали стальными, в них не было ничего кроме ненависти ко мне. Она смотрела на меня. Она узнала меня. Она человек-пси, никогда не сможет стать вампиром, и я, мертвый телом, обреченный на вечную смерть душой.

Мы выстрелили одновременно. Ее серебряная пуля прошила мою плоть буквально в двух сантиметрах от сердца, моя прошла шею Калиры навылет. Она упала. В мгновение ока я оказался подле нее, она была еще жива. Я приподнял ее голову, и в третий раз эта хроника могла бы окончится весьма печально для обоих, когда мне в голову пришла совсем другая мысль.

Она посмотрела мне в глаза и одними, залитыми кровью, губами сказала:

- Убирайся....

Нет, дорогая, только не сейчас, ты будешь жить. Я взял ее пистолет и наклонился к шее. Осторожно поплевал на руку и приложил к ее ране, которая тут же начала шипеть и стягиваться.

Она закричала от боли и потеряла сознание, и тут я получил сапогом в лицо. Но дело было сделано, и теперь мне было все равно, что сделают со мной эти люди, лишь бы поскорей.

Но передо мной был не человек, передо мной был Ректел. Таким я его не видел никогда. Его глаза, казалось, через секунду убьют меня одним только своим выражением. Он медленно поднял пистолет, но направил его на нее, и улыбнулся. Я выстрелил первым. Ректел схватился за сердце, а я скорчился от просто невыносимой боли.

- Дурак, - сказал он, - Тебе не убить меня.

- Это было серебро, Ректел. Прощай.

Его лицо вдруг перекосилось от страха ли услышанного или от боли я не знал. Но его глаз мне больше не забыть никогда в жизни, просуществуй я хоть тысячу лет! Его кожа начала лопаться и менять свой цвет на черный, и вдруг он просто рассыпался, разлетелся на мельчайшие черные песчинки.

О, БОЛЬ! Я катался по земле, не замечая ничего, ни подоспевших людей, ни дул направленных на меня, ни изумленного взгляда очнувшейся Калиры, ничего, кроме всепоглощающей БОЛИ, терзавшей, разрывающей меня на куски! Я впивался зубами в собственные руки, чтобы ослабить ее хоть на секунду, но это было бесполезно.

Наконец, я без сил повалился под ноги этим людям.

Звуки передернутых затворов.

- Стойте, - решительный голос Калиры, полный ненависти ко мне, - Посмотрите на него! И оставьте. Это уже не вампир, не знаю, что это, что угодно, но больше не вампир. Ему больно и он может чувствовать, пошли отсюда.

О, лучше бы вы убили меня!

 

* * *

 

Глава 6
Между смертью и жизнью. Весна 2056 года.

Я стоял глубокой ночью перед рекой и орал. Я орал, обращаясь к Богу:

- Ты сейчас слышишь меня, я знаю! И не вороти от меня свой надменный лик! Да, я убивал, я крал чужие жизни, я нарушал твои заповеди. Но лучше посмотри на то, что ТЫ сделал, посмотри, на этих алчных, трусливых, бездушных скотов, что ты понаделал! Тебе они нравятся, да, ты любишь их да? Мы вампиры, мы лучше их, потому что не умеем ненавидеть, мы не купаемся в грехах! Я предал тебя, не думай, что я буду просить за себя, я предал и Дьявола, теперь ничто не спасет меня, я знаю. Но я прошу за них, созданных по подобию твоему. Если у тебя еще осталась хоть капля жалости к ним, хоть немного любви, прекрати это страшное кино, которое ты смотришь уже столетиями, чертов садист!

Я остался один, предавший все, что только можно, поправший все законы, человеческие, Божие, вампировы. Сгибающийся от боли переполнявших меня чувств и терзаемый совестью и ненавидящими взглядами людей. Они ходят мимо меня и моего жалкого убежища, что я наспех соорудил себе, ходят спокойно, молча. Я бы предпочел, чтобы они обливали меня бранью, чтобы вызывали на мою голову все проклятия мира, чтоб закидывали меня камнями, но они просто смотрят на меня, проходя мимо. И это больнее всего для вампира, обретшего чувства, влюбленного в женщину, и ОН, Дьявол, это знает.

Кто я теперь? Что за существо? Переделанный вампир или недоделанный человек?

Сзади неожиданно послышался голос:

- Мой друг.

Я одновременно удивился и обрадовался, пробуя на вкус новые забытые эмоции. Кронос! Живой!

- Меня не так-то просто теперь убить, Дэмил. Помнишь, как ты обратил меня? Я тебе скажу, что толкнуло меня сперва на грабеж, затем на это, - он обнажил клыки, - Я был наркоманом, конченным, задолжавшем уже кучу денег, я думал это выход, - он усмехнулся, - Я тогда стоял вусмерть обширянный и плохо соображающий, наверное, это помогло мне не потерять свою человечность, я всегда был таким, каким ТЫ стал только сейчас. И может я знал что-то, потому и привязался к тебе.

Мы обнялись, не говоря больше ни слова, я был не один. И он теперь тоже.

 

* * *

 

Эпилог

Мальчик громко плакал и то и дело заходился удушливым кашлем от едкого дыма. Повсюду полыхало пламя, пытаясь лизнуть ребенка, попробовать на вкус его плоть. Тьфу ты, опять я об этом, но, что поделать - я на жесткой диете, крови мне удается отведать редко, а двигаться и расходовать энергию - много. Впрочем, люди в это военное время тоже питались всяческой отравой. Мальчик был не на пятнадцатом этаже охваченного пламенем дома, как в классических фильмах прошлого о пожарных, а просто посреди улицы. Изрытой, заваленной обломками домов и полыхающей сейчас во всю. Люди выжигали вампирские катакомбы, и не заметили, что маленький мальчик прячется посреди разрушенных домов. Людям не пробраться к нему, значит это моя работа. Я прибыл со спасателем Баиром вовремя, если бы мы опоздали, спасать уже было бы некого. С грацией и силой настоящего вампира, недоступной даже спортсменам-гимнастам я вырвал из руин длиннющую арматурину и, вогнав ее в землю, мне уже ничего не стоило перенести свое легкое тело на обломок стены, где плакал мальчик. Я заглянул в его глаза, голубые, как небо, цвет которого забыл, чтобы прочесть, впитать его маленькие детские чувства, страх, доселе неведомый мне. Лицо его было сплошь перемазано грязью и копотью, маленькие ручонки теребили край прожженной фланелевой рубашки. Арматура встала прочно, и меня потащило назад. Я перехватил мальчика под мышки и, как заправский прыгун перелетел обратно. Огонь слегка подпалил мне брюки, рубашка мальчика тлела. Баир тут же облил нас водой из погнутого ведра, больше напоминающего таз.

И в который раз я уловил его восхищение и зависть, все это не заняло и пяти секунд. Быстрота и скорость, которую я мог при желании удвоить, а Кронос, бывший на другом срочном вызове, и утроить, никогда не будет доступна людям. Что и делало из нас лучших ночных спасателей, пожарных, бойцов среди людей. Мы успешно лечили любые раны, бывало, вытаскивая человека из-за порога смерти, мы были первыми из вампиров пошедших по этой дороге. За нами пойдут и другие, уже пошли. Так Его план будет нарушен, не все будет так просто. Не все теперь Ему будет так просто! И, чтобы ни случилось, с нами человечество выстоит! Выстоит перед лицом любых опасностей! И не Богу, и не Дьяволу теперь решать судьбы человечества, со своими Всемирными Потопами и Страшными Судами. Мы БУДЕМ жить! МЫ будем жить.

Мы будем ЖИТЬ!

 

К О Н Е Ц

 

© - Aur'el.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+