Новый сюжет

Федор молча сидел перед монитором. Рассказ не шел. В голове он жевал слова, подбирая нужную фразу, но ничего лучше тупых, никчемных словосочетаний не выходило. "Не вылазит ничего из мать ее, башки", - думал Федор, злясь на самого себя. Он напечатал несколько букв "р". В голове ничего нового после этого не появилось.

- Черт, кого я обманываю! - в сердцах крикнул Федор, от души стукнув по клавиатуре, между прочим, совершенно ни в чем не повинной, - Что из меня за писатель хренов!

Не в силах ответить на этот вопрос, монитор молчал.

Сколько он, Федор Правдин написал романов? Тридцать! Ни больше, ни меньше! И вот теперь, когда ему самому тридцать о нем говорят, что он, видите ли "исписался". Да кто только такое слово придумал?!

Федор знал, что он мог злиться, мог не соглашаться с этим, мог часами сидеть у пустого монитора, в надежде на то, что нечто все же соизволит появиться на свет из его головы, но все же правда от этого не менялась. Как бы ни был он молод, каковы бы не были лавры прошлого, какими прекрасными бы не были предыдущие романы, на большее Правдин не способен.

Его фамилия еще лет пять помелькает в прессе, может быть, ему присудят еще одну премию, он откроет писательский кружок, где будет обучать молодых построению сюжетной линии, работе с диалогами, прочим профессиональным навыкам, приобретенных им в процессе своей деятельности, но... Он пытался бороться со ступором, пытался заставлять себя, (закрывать глаза на то, что последняя рукопись была отправлена его же менеджером по кривой траектории прямо в мусорное ведро, все было бесполезно.)

Федор пытался получить новые впечатления, съездить куда-нибудь, завести новых друзей, но ничем кроме обильных возлияний и плаканья на судьбу это не заканчивалось.

И долгими и одинокими ночами он сидел вот так перед компьютером и, литрами глотая кофе, смотрел на пустой лист, где, как ни тужься, ничего не появлялось. Зато пустых пивных бутылок под столом с каждым днем становилось все больше.

ррррррррр

Это все на что ты способен?

Ответ Федору не нравился.

Он подошел к окну маленького кабинета и широко открыл его так, чтобы холодный осенний ветер дул ему прямо в лицо. Пара желтых листьев залетела в квартиру и совершила посадку на подоконнике. После того как Лена собрала вещи и уехала к родителям, там всегда было полно окурков, этикеток, пивных бутылок и... скомканных листков бумаги, на которых Правдин пытался записывать свои "потрясающие" сюжеты.

Луна, видимо, не желая созерцать угрюмое лицо писателя, спряталась за тучу.

- Ну и вали, - безразлично сказал он.

С седьмого этажа дома, где он жил, вид выходил во двор, на помойные баки и недостроенные, засранные собаками и кое-чем покрупнее гаражи. Днем не только смотреть в окно, даже открывать не хотелось. Но ночью... Лунный свет, как по волшебству полностью изменял картину, искажая линии и скрадывая детали. Федор представил себе, что он попал в сказку и сейчас из того подлеска - сваленного в кучу строительного мусора, выглядывает леший, избушка на курьих ножках - недостроенный гараж, скорее похожий на дачный туалет, готова развернуться по первому же приказу: "А ну изба повернись ко мне передом, а к лесу задом". Вон с того старого дуба прямо с цепи на него смотрит ученый кот, в ветвях притаились русалки, но их почему-то сегодня не видно...

А избушка как стояла к нему задом, так и стоит. Судьба тоже являла Федору свои филейные части.

- А ну-ка избушка..., - Федор замолчал, испугавшись своего громкого голоса, который, несомненно, разбудит Валентину Степановну, у которой вот уже пять лет не может заснуть совсем еще грудной ребенок. Есть ли у этого ребенка пол, он за все эти годы так и не понял.

- А ну-ка убери свой зад с глаз моих долой!

Писатель закрыл окно и рассмеялся - уж очень это походило на шизофрению. Да и далек ли от нее он был? Когда-то он обиделся и порвал отношения с лучшим другом-соклассником, когда тот обозвал его психом. Теперь же Федору действительно хотелось сойти с ума. "А я сошла с ума, какая досада", - нараспев приговаривая фразу из детского мультфильма, он направился к холодильнику за пивом, затем вышел на балкон и закурил. Федора пугало, что в голове у него не было совершенно никаких мыслей, раньше он постоянно размышлял о чем-то, обдумывал какие-то мотивы поступков его героев, детали сюжета, теперь же мозг его издох.

- Неужели я отупел? - спросил он луну. Но она лишь безразлично разглядывала его или тихонько хихикала в кулачок.

И тут он увидел девушку. Она явно свернула сюда с шоссе, шла торопливо, постоянно оборачиваясь. Каблуки звонко стучали по асфальту, звук эхом раскатывался по дворам и отдавался в ушах Федора. Трудно было разглядеть ее на таком расстоянии даже вполне трезвому человеку, а Правдин был далеко не трезв. За ней шел мужчина и с явно грузинским акцентом пытался воззвать к справедливости.

- Ну девюшка, вы такой хароший, ну пачиму нет?

Девушка остановилась:

- Мужик, ты проблем хочешь? Знаешь хоть что с тобой сделают?

- Да разберемся, ты не пэреживай, ты сколько хочишь, а?

- Да пойми же ты, я спешу к клиенту!

- Да падаждет нэмного, ну пашли, а? - мужчина пытался взять девушку за локоть.

Словесная перепалка затянулась, и голоса были отчетливо слышны в ночной тишине. Эти двое, наверное, и не подозревали, что он слышит каждое их слово. Вдруг Федор почувствовал возбуждение. Вот бы такую же ночь и эту женщину, пусть даже на лицо хоть крокодилихой окажется. Он подумал, о том, что могло с ней случиться и добьется ли тот мужчина своего.

Он вернулся к монитору и написал:

Он душил девушку, пока та не замолчала, затем дважды изнасиловал ее

Как он сшиб головой клавиатуру со стола, он уже не помнил, и луна усмехалась, слушая громкий лошадиный храп.

Он проснулся с невыносимой головной болью, нашарил рукой полупустую бутылку, отхлебнул протухшего пива, которое тут же в отвращении сплюнул на стол, где обычно была клавиатура. В потухшем мониторе отражалось его худое и злое с похмелья лицо с отпечатавшемся на лбу следом от коврика мыши. Вчерашний вечер Федор представлял себе смутно. Черт, откуда здесь листья на подоконнике?

Первым делом он пошел на кухню, откупорил свежую бутылку и остановился только тогда, когда в ней осталось меньше трети содержимого. Только потом Федор нашарил дверь в ванную и ввалился в нее, чуть не выломав старую раковину.

- О, черт.

Телефонный звонок заставил его подпрыгнуть на месте и выронить щетку. Шатаясь, он прошел в зал, где на столике стоял телефон, и снял трубку.

- Алло...

- Алло, Федор, что с тобой, опять с похмелья? - это был Егор, единственный человек, который не давал писателю опускать руки, единственный, кто по праву мог именоваться лучшим другом.

- Отвали...

- Ты забыл, негодяй, какой сегодня день?

- С днем рожденья...

- То-то же! Давай приходи. И никаких нет, на месте и похмелишься.

Послышались гудки. Федор наспех дочистил зубы, сгреб в охапку подарок, который он все-таки озаботился купить заранее и вышел из дома, даже не причесавшись.

Через час, получив сразу два нагоняя от Егора и от его жены за безобразный внешний вид, он уже заливал в себя еще одну бутылку пива и виновато поедал запеченную в духовке огромную куриную ногу.

- Вкусно! - прочавкал он, вызвав на лице Марины легкую улыбку, - Спасибо, я такой голодный.

Вдоволь навеселившись в гостях, часам к девяти Федор засобирался домой. Внимательное лицо Егора раздваивалось и говорило не совсем внятные слова.

- Оставайся... идти далеко... может такси...

- Не йа ссам.

Когда Правдин вышел на лестничную площадку, Марина только покачала головой, как бы говоря: "Ну что с ним поделать?". Егор, быстро надев башмаки, вышел следом за другом.

Они шли молча, Федору было даже извиняться стыдно перед другом, в который раз выручающем его, в свой собственный день рождения вынужденного чуть ли не нести пьяного в доску приятеля домой. Именинник просто молчал, понимая, что у Федора настал не лучший период в жизни. Но когда к ним подошел человек в милицейской форме, сердце ушло в пятки даже у него.

- Здравствуйте, сержант Ладысев, - представился мужчина, - Вы ничего не видели?

- Нет, а что? - ответил за обоих Егор.

- Произошло убийство, ищем свидетелей.

И только тут именинник заметил, что часть двора дома, где и жил непутевый писатель, огорожена лентами, неподалеку стоит машина с государственными номерами, и туда сюда снуют несколько человек в таких же формах, как подошедший сержант. А меж деревьев блестело в едва показавшейся над домами луне что-то черное, бесформленное заставившее тут же отвести взгляд.

- Вы ее знали? - Ладысев показал фотографию темноволосой мертвой девушки, чье лицо походило на синюю дыню, на шее были кровоподтеки.

- Нет, в первый раз вижу.

Сержант вздохнул.

- А этот? - он кивнул на пьяного Федора, - Он здесь живет?

- Э-э-э.. ну...

- Ну что ну? - Ладысев слегка повысил голос.

- Дда, тут... эээ... на седьмом этаже.

- Адрес.

Когда дотошный милиционер выжал из напуганного Егора все что сумел, он даже помог дотащить пьяного писателя до подъезда.

Напоследок полубессознательный мозг Федора смог впитать такую фразу, сказанную сержантом:

- Он задушил ее, а затем дважды изнасиловал. Мертвую.

Утром Федор проснулся с еще большей головной болью и смутно осознаваемым чувством вины перед семьей друга. Звонить им и извиняться было и вовсе неудобно, зато, сделав над собой такое усилие, он почувствовал себя лучше. Ни друг, ни его красавица жена на Федора не сердились.

Но приходил какой-то сержант и рассказал, что позавчера произошло убийство. Причем здесь, во дворах. Причем убийство девушки, которую он видел и за которой гнался мужчина с кавказским акцентом. Федор вспомнил их.

И когда милиционер ушел, попрекнув писателя в пьянстве и бездействии, когда вполне можно было помочь бедняжке, пояснив, что Правдин теперь свидетель, в голову Федора пришла неожиданная идея.

Всю свою сознательную писательскую карьеру он писал романы, где главной участницей практически всех действий становилась любовь, где плелись захватывающие интриги, где люди соединялись друг с другом в порывах страстей. Где Джульетты теряли и вновь находили своих Ромео, где простые люди подвергались совсем не простым чувствам и становились перед лицом совсем не простых проблем и на пороге совсем не простых любовных приключений. А что если ему написать роман, скажем, ужасов? Где простой работник морга становится маньяком убийцей, где маленький мальчик, начитавшись криминальных журналов, убивает собственную мать, где девочку в детском доме запирают на замок в подвале, в котором каждый угол пропитан кровью, где Джульетты убивают Ромео, где простые люди сталкиваются с непростыми неприятностями и оказываются перед лицом своей гибели, где человек человеку завистник и враг и никто не с силах разжать прочные объятия смерти.

Федор включил компьютер и набрал:

Новый сюжет: мальчика избивают в школе старшеклассники, каждый день отбирают у него деньги, заботливо положенные в рюкзак матерью на еду, заставляют курить в туалете. Однажды мальчик приносит с собой в школу старый отцовский охотничий нож...

Федор улыбнулся и пальцы его, как и прежде, едва поспевая за мыслью, летали над клавиатурой, рождали на поверхности белого листа черные ряды символов. Менеджер будет доволен, Федора Правдина рано еще хоронить, он даже даст фору молодым! Душа его пела, а сердце наполнялось волшебным чувством, называемым счастьем, не омрачаемым даже смутным чувством тревоги, появившейся неизвестно отчего.

А где-то в компьютере, затерявшись среди прочих, лежал коротенький документ без названия, бережно хранящий в себе строчку:

Он душил девушку, пока та не замолчала, затем дважды изнасиловал ее

Уже стемнело, а Федор все строчил и строчил, новая повесть уже подходила к концу. Сегодня почему-то не было луны, хотя в прошлую ночь она была полной. И где-то, притаившись во мраке, лукаво улыбался Кто-то таинственный и опасный и тихо как ветер шептал:

- А ну-ка избушка...

 

К О Н Е Ц

 

© - Aur'el.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+