Синее небо

В который раз он считал маленькие трещинки в стене мрачного, удушливого помещения, где его заперли. Воздух здесь был, им можно было дышать, но была ли эта смесь пригодна для дыхания, Армон не знал. Через минуту дыхания этой едкой дрянью горло схватывали спазмы, через десять минут, он начинал задыхаться. Приходилось постоянно использовать драгоценный кислородный запас, которого осталось от силы дней на пять - если лежать, не шевелясь, не беспокоясь за свою дальнейшую судьбу. За эти дни старший летчик Галактического Содружества уже и забыл, что значит вдохнуть полной грудью чистого свежего земного воздуха.

Эти пучеглазые твари, хоть и тупые до безобразия, но все же понимали, для чего Армону нужен этот маленький баллон у пояса. Когда становилось совсем невмоготу, летчик включал поле вокруг головы и поддавал немного воздуха, вместе с которым в голову лезли мысли о родной земле, солнечных равнинах, прекрасных лесах, где гулял свободный сильный ветер. Земля - практически единственная планета, на которой удалось сохранить первозданную природу, где запрещено строительство зданий и сооружений, где можно отдохнуть телом и душой и где даже самый маленький окурок, брошенный в воду, может обернуться таким штрафом, что выплатить будешь не в состоянии до самой смерти.

Много раз сожаления о покинутой планете терзали Армона, и сейчас он проклял себя за то, что поддался властному зову далеких загадочных звезд, не понимая, что эту неземную красоту лучше любить издалека. Профессия космического летчика казалась в юности одновременно и высокооплачиваемой и престижной и романтичной. Что уж и говорить о том, что только единицы из тысяч проходили все тесты. Он был так горд и так глуп, что сейчас плеваться хотелось. Вся романтика испарилась после первого же учебного полета, когда он клялся, что больше никогда, ни за какие деньги... Но он снова вошел в рубку, для него это был настоящий наркотик, он уже не представлял себя отдельно от штурвала. Испытания прошли на ура, он сделал все правильно.

Вот только кто бы знал, зачем.

Сквозь сухое потрескивание поля Армон слышал тихий скребущий звук, который раздавался, по-видимому, из соседней камеры и довольно давно. Летчик пытался говорить с собратом по несчастью, отвечать постукиванием и царапать стену, но в ответ все смолкало. По началу звук вселял необъяснимую надежду и лихорадочный энтузиазм, потом Армон понял, что значит скрести стену неизвестного материала сверхпрочным, защищенным от любых деформаций ручным фонариком. По идее он должен скрошить стену в порошок, но на пол бесполезной трухой почему-то осыпался фонарик. На шероховатой поверхности стены, хоть и в трещинах, не осталось ни следа этих манипуляций.

А пытаясь расширить трещину с помощью скобы с кислородного баллона, Армон вовремя спохватился, пока здесь не рвануло, как год назад на Луне, хотя искушение было. Отсчитывая сто пятнадцатый китайский круг Ада, Армон перекрыл воздуховод и, вздохнув в последний раз, отключил поле. В который раз ему хотелось разделить участь погибших товарищей, но он не смог бы покончить с жизнью и не потому, что был слаб духом - нытикам за штурвалом делать нечего, неизвестность - в открытую дверь которой ему приходилось сейчас глядеть пугала его, но в то же время вселяла надежду. И плевать на всех пучеглазых хоть вместе взятых, он должен попытаться использовать любой шанс для спасения и передать отчет об опасности в этом секторе галактики в штаб.

Опять тихое поскребывание... Может выжил кто-то из команды и сейчас тяжело ранен и не может ответить? Нет, невозможно, они погибли все, когда под лучом неустановленной энергии, рубку корабля, выдерживающую просто коллосальные перегрузки, практически неуязвимую ни для чего расплавило в жидкий бульон. Единственным человеком, находившемся в спальном отсеке, был Армон, только что сменившийся с дежурства, и возжелавший справить малую нужду. Минутой раньше погибли бы все четверо, и спасло летчика только то, что корабли выпускают с герметичными туалетами.

Гремучая смесь горя от потери друзей и въедливых угрызений совести терзала его, поскольку это он, Старший Летчик, проворонил тот метеорит, подошедший недопустимо близко. За такое нарушение ему грозит самое малое - отстранение от должности без права водить что-либо сложнее велосипеда.

Эти любопытные долговязые пучеглазые гуманоиды с невинными лицами, доставили его, оглушенного взрывом в эту маленькую квадратную камеру два на два и на два. Знали бы они о четвертом измерении, то еще на два, как пить дать, но они похоже не знали даже, что такое кормежка, и что без нее даже самый выносливый человек, загнется дней через шесть. Это если питье есть. К слову сказать, отведать что-либо, что прямо или косвенно относится к этому миру, Армон бы не рискнул.

В двух словах, точнее в трех - большее их мозг, наверное, вместить не мог, объяснив ему, кто он, где он и для чего пригодиться, они бросили его и уже четвертый день со стороны двери не донеслось ни звука.

А может и шестой день, или десятый, кто поймет этот странный ядовито-зеленый мирок. Зеленый и всевозможные его оттенки преобладали на этой планете, летчикам рассказывали и о ней на лекциях. Ифиры, населяющие планету разумным видом признаны не были и в зону влияния людей - зону Галактического Содружества никогда не вторгались, угрозой безопасности их не сочли, да и таких инцидентов до сей поры, вроде, не было. А зря в штабе хлопали ушами, "инцидентом" хоть первым хоть тцатым Армону быть не хотелось.

Взгляд отдыхал в этой дикой какофонии зеленого только на защитном костюме летчика ясного синего цвета, уже перепачканном и изрядно помятом, когда его волокли в камеру. Да еще белый луч фонарика давал более естественный свет, чем воздух цвета плесени гнилого солнца.

Даже кожа худющих пучеглазых Ифиров была бледно-зеленой или серой в зависимости от места обитания. Под землей зеленоватый оттенок быстро тускнел за какой-либо земной месяц, на поверхности, под тухлыми лучами, их кожа начинала зеленеть.

На поверхности они размножались и росли.

Но сухие строки Галактического Справочника не могли передать все прелести посещения настоящего космического курорта - солнца Ренемоса с планетной системой - единственным Ифраном.

Ожидание просто изводило его, но ничего другого ему делать не оставалось. Он понимал что слабеет.

Когда они пришли за ним, конечности его почти не слушались, воздуха оставалось совсем чуть-чуть и он решил, что растягивать свою жизнь - просто бесполезно.

Поэтому, обматерив пучеглазых как следует просто так, чтоб душу отвести, он послушно пошел за ними, но через десять шагов упал.

Жиденькие, длинные тощие ручонки вцепились в него и поволокли по туннелю куда-то вперед. Давалось им это, конечно, с большим трудом. Может раскидать их к чертям, да только вот голова осоловело кружилась от малейшего движения, глаза поворачивались с такой дикой болью, что можно было набрать полные горсти звезд. Ватными руками много не намахаешь, и то, только притом, что на ногах стоять можно ну... относительно прямо.

Однако его удивлению не было предела и эти самые больные глаза расширись так, что чуть не вылезли из орбит, когда его приволокли к краю огромной ямы и сотни таких же ифиров тащили туда же, куда и его самого. Теперь Армон понял кем был его сосед - быть может вся разница, которую они видели в представителе расы людей и самих себе - это то, что он был в скафандре ясного синего цвета, а они носили что-то вроде зеленых подштанников. С ветками торчащими из попы и иных не менее "привлекательных" мест. Может они были растениями?

С первого момента, как Армон увидел эту яму, он уже знал, что все они - выбранные для чего-то вроде жертвоприношения, в ней в скором времени окажутся.

Множество туннелей сходилось в этом месте у большого круглого плато с этой ямой посередине. На плато их набилось тысячи так полторы. Еще около сотни ожидали такой же участи, как и Армон.

Из ямы воняло... Их гнилыми трупами.

Они начали исполнять что-то вроде ритуального клича, после которого в яме что-то очень неприятно закопошилось. И напахнуло оттуда куда похлеще еще, чем просто трупами.

Вот тут вся эта идея летчику совершенно разонравилась и умирать как-то сразу перехотелось и он рванулся назад.

Но не тут-то было. Всей своей массой множества тел они навалились на него и на своих же несчастных и поперли к краю.

Перед тем как кубарем улететь в смердящее зловоние Армон сгреб в охапку еще семерых толкавших его ифиров и как-то ухитрился приземлиться, ничего себе не сломав, хотя лететь было высоковато.

Когда приземлился, понял - что лучше бы сломал. Желательно шею.

Да, яма действительно была заполнена трупами недоеденных с прошлого жертвоприношения, и Армон барахтался сейчас в самой их гуще. Те, кого он сгреб дрыгались под ним, лягаясь конечностями, но летчика сейчас волновали не они.

А как раз то, что их сейчас поедало, с громким чавканьем прямо на его глазах. Некие существа телом похожие на тараканов, и, конечно же, зеленого цвета, с присосками вместо лапок, присасывались ими к телам ифиров и... очень быстро от худенького тельца оставалось не так уж много.

Ифиры жалобно пищали, но крики обрывались один за другим. Одна тварь размером с него самого, надвигалась прямо на летчика и он, дрожащей рукой судорожно нащупав под собой тело, еще трепыхавшееся в пальцах, что было силы швырнул его в мерзкую тараканью харю.

Кто-то схватил его за ногу и он со страшной силой лягнул его, но несколько тварей своими присосками просто облепили его ноги.

Армон хотел зажмурится, но вместо этого таращился на них во все глаза, пока они выволокли его из кучи обезображенных тел и потащили куда-то. Вслед все также раздавалось это омерзительное чавканье, но криков ифиров уже слышно не было. Быстро они их слопали, подумалось Армону.

Коридоры были измазаны в слизи, так что скользил он без проблем, тройка великолепных скакунов несла его вскачь по таким огромным лабиринтам, что захоти он найти дорогу назад, лет потребовалось бы тысячи полторы. Когда, по расчетам летчика они уже подбирались к центру Ифрана, к слову он намного больше Земли, они вдруг остановились и отпустили его ноги. Конечно, вокруг было - хоть глаз выколи, но он понял, что они разбежались. Когда они только начинали его тащить - там хоть какой-то свет был, а потом о наличии огромного подземного лабиринта он судил по звукам, раздающимся из его глубин, ну и по стенам коридоров, что он посчитал своей головой. Пошарив на поясе, Армон понял, что фонарик безвозвратно утерян.

"Ну, вот", - подумал он: "Самое интересненькое, конечно, впереди!".

"А я, наверное, теперь десерт!", - продолжил мысль Армон: "Самая вкуснятина..."... и вдруг в его мозгу раздался странный нарастающий гул, слегда дребезжащий и сам по себе просто омерзительный. Хотя бы тем, что ушами летчик не слышал ничего. Нет-нет, звуки он слышал конечно - почавкивание там, где-то в глубинах этих коридоров нервное хрюканье, прочие слабые звуки примерно такие же приятные на слух.

Но этот гул - это было нечто просто непередаваемое, он просто слышал... нет чувствовал, видел... НЕТ. Все вместе и сразу! Этот звук заполнил все его каналы восприятия.

И в какой-то момент, когда он вот-вот готов был заорать от дикого чувства вторжения в его сознание, он понял, что слышит... слово.

Оно было таким... медленным. Армон тут же подумал: "Быстрее" и внезапно услышал:

- О-н-и-н-е-б-у-д-у-т-е-с-т-ь-т-е-б-я, - некто произносил это настолько медленно, что человек едва разобрал слова.

Последние остатки усталости как рукой сняло, холодный пот прошиб лоб. С третьей попытки удалось закрыть челюсть и Армон сказал, не имея ни малейшего понятия - поймет ли этот некто вербальную речь:

- Кто ты? Откуда ты знаешь наш язык? Ты может общаться телепатически?

Опять раздался гул, но быстро стих, следующая мысль, возникшая в мозгу была куда быстрее и яснее:

- Не совсем так. Я объясню. Твои мысли вызывают колебания в некой сфере, перевести название которой для тебя я пока не могу, эти колебания вызывают изменения в структуре моего головного мозга, говоря просто - я тебя слышу. Язык значения не имеет.

- А что это за сфера?, - Армон так и говорил, ртом, забыв, что существу не нужно говорить. Оно может слышать.

- Есть сферы... Да. Все сферы взаимодействуют друг с другом, изменения в одной вызывают некие процессы в другой.

- Как атомы, да?

- А... а... атомы... А-а-а-а... Нет. Не так. Одна сфера внутри другой, да. Вселенная - это одна сфера внутри другой, много... очень много сфер. Сфера материального мира, в которой находишься ты где-то в начале, но есть и плотнее... Другие более плотные сферы.

Армон понял вдруг, что если его не намерены сегодня съесть, то он возможно, сможет получить такие знания, которые произведут настоящую революцию во многих областях наук.

- Ты хочешь сказать, что наши мысли находятся за пределами этой, материальной вселенной.

- Да, теперь ты правильно понял, мысли дальше, эту сферу я теперь могу назвать как информационное поле, это близкое определение, да. Оно за материальной сферой, да, но оно прямо здесь, перед тобой, да, в тебе, во мне, во всем, и даже глубже.

- То есть одна сфера находит на другую, так?

- Да! Да.

- А другие сферы? Определение - "измерения" подходит?

- Да, вполне. Много сфер. Одна внутри другой. Измерения, - казалось он перебирал слова, подбирая понятия, - Есть измерения, да, но не любую сферу вы можете назвать измерением.

- Вот это да, - информация уже отказывалась умещаться в мозгу, хотя, казалось, ее было немного, - Ты обладаешь такими знаниями! А кто... или... что ты?

Существо, кем бы оно ни было, отвечало на вопросы с конца:

Я существую давно, я много где бывал, я помню миг, когда осознал себя, но назвать себя как-то... Зачем? Вы всему даете названия - вы интерпретируете объекты для себя, но мое мышление устроено по-другому. Поэтому мне так трудно говорить с тобой, опираясь на твою систему мышления, но это так интересно, да!

- Ты мыслишь, используя колебания от взаимодействия сфер, я правильно понял?

- Да, ты так быстро все понимаешь.

- Но... но тогда это потрясающе! Я никогда не встречал существа подобного тебе!

Армону показалось, что существо задумалось.

- Да... А я встречал таких как вы... очень много.. че... чего? Ммм... лет назад... Что? А-а-а-а... д... да, ДНК! Да, оно было немного не таким... Хро... хромосом было больше. Но это были вы... Вы изменились, какая замечательная мутация!

У лечтика слегка закружилась голова. Человечество получило потрясающую возможность проследить историю развития своего рода, узнать о далеких космических предках людей, это тянет не просто на открытие. С помощью этого существа... Армону чуть не стало плохо от того, как могли бы расширится возможности и знания людей. Где-то на краю сознания ему уже мерещилась премия Галактического содружества за величайшие научные открытия и безбедная жизнь на пенсии и, конечно же, на Земле.

- Ох, как голова кружится... Послушай, а такие, как ты тебе когда-нибудь встречались?

- Ммм... Нет, такого не было.

- Ты помнишь все события, которые происходили с тобой с самого рождения? Сколько же тебе лет?

- Вашему разуму не хватит исчисления, в вашем языке такой цифры нет, это было очень давно. Но я думал ты понимаешь. Мне не нужно ничего запоминать, я использую колебания от взаимодействия сфер, информационное поле - одно из сфер, я не помню, я знаю.

Глаза Армона теперь просто полезли на лоб. Такого он предположить даже не мог. Словосочетание "Вселенский Разум" теперь обретало смысл. Самый настоящий.

Разум отказывался воспринимать, его мозг совершенно ошалел до такой степени, что практически отключился. И тут же завопило замученное тело, заявляя, что не просто хочет есть, а именно ЖРАТЬ, что устало, что воздуха, между прочим, мягко сказать, маловато, и вообще, что оно тут бедное больное лежит и страдает, пока его хозяин чешет языком! И плевать оно хотело на всяческие научные открытия до тех пор, пока желудок пуст.

Армон уже на автомате включил поле и поддал воздуха. Клапан сказал - Пщюююить, это значит, что осталось его немного, часа два, не больше.

- Я безумно рад, что встретил тебя, наша беседа была занимательной, но, увы, жить мне при таком раскладе осталось часа два.

- Нет. Я не позволю этому случиться. Да. Что? А-а-а-а... Азот, водород, чего? Кислород, да, еще и кислород. Состав воздуха, да это входит в состав. Да, здесь есть такая среда, где все это имеется.

Откуда ни возьмись опять отовсюду повылезла эта мерзость, присосалась к его ногам и со слабым стоном Армон полетел куда-то вниз в чертовы распроклятые тартарары.

Через некоторое время впереди замелькал... свет? Боже, неужели свет! А через минуту его притащили в большую белую пещеру, стены которой и излучали этот свет, он был слабоват, но он был белый, а уже это было просто замечательно! Летчик отключил поле и попробовал вдохнуть... Ах... Воздух, по сравнению с тем, чем ему пришлось дышать был просто восхитительным! Не таким, конечно, как на земле, у него был странный неземной привкус, но это был он - ВОЗДУХ.

- А вот чем тебе подзакусить, я пока представить не могу.

Армон хихикнул, несмотря на то, что общая ситуация отнюдь комичной не была, Вселенский Разум, произносящий слово "подзакусить" - это было смешно. Даже если об этом слове подумал он, Армон.

- А кто эти... маленькие... ну...

- Мерзость?

Армона начало хорошенько разбирать, он схватился за живот. Сквозь смех он выдавил:

- Они, что - тебе подчиняются?

- Да... ммм... Нет. Нет мерзость не подчиняется. Мерзость - это я.

Летчик гоготнул, не сумев сдержаться. Но потом быстро заткнул себе рот и больно укусил себя за руку, чтобы остановится. Это подействовало.

- Как они могут быть тобой?

- Суть вопроса не ясна, я захотел, чтобы ты попал сюда, в тартарары, и я сделал так. Теперь ты дышишь.

- Я благодарен тебе за это. Но те... эээ... пучеглазые - это тоже ты?

- Нет, - произнес голос в голове, - Они мешали мне, пока я не стал истреблять их. Тогда они стали кормить меня, а я перестал трогать их.

- Так... Очень интересно. А почему ты не... стал... ну... эээ... кушать меня?

- Ты не... а-а-м-м-м... растительный организм. И... Я увидел... Синий. Я никогда не видел синий. Это удивительно. Синий, синий, - казалось существо в сознании Армона подпрыгивает от восторга.

Летчик взглянул на свой скафандр и сказал:

- А как же ты видишь?

- Я не могу видеть так же, как и думаю.

Ответ поверг человека в настоящий ступор. Но потом сознание уловило смутное вращение шариков в мозгах, и он быстро сообразил:

- Это означает, что твое тело материализовано именно в той же сфере, что и мое?

- Это так. Другие сферы ниже этой - плотнее, там плохо.

- А эти существа... хмм... мерзость - это они твое тело?

- Да, и они. Синий - это удивительно. Синий. Я вижу синий, синий...

Слова заскакали в сознании, как зайчата.

Какое любопытное явление. Существо, возможностям которого трудно представить какую-то границу, и в то же глаза его физического тела, даже тел, никогда не видели простой обыкновенный синий цвет. Цвет атмосферы Ифрана и спектр Ренемоса такого цвета дать, конечно же, не могли. Армон вспомнил о Земле, о ее глубоком синем прекрасном небе, лег на слабо светящийся пол и замечтался:

- А ты когда-нибудь мог представить себе небо такого цвета?

- Что?! Нет! Никогда! Такое небо! Это прекрасно! Синее небо! Синее небо!

- Там далеко, - начал Армон, - есть моя родина - планета Земля, и небо ее такое синее, что, кажется, что ты вот-вот утонешь в его глубине...

- Земля! Мы идем туда! Я увижу синий! Синее небо!, - казалось, оно брызжет слюной от неописуемого детского восторга.

- Синее небо! СИНЕЕ НЕБО!, - голос плясал и кружился, как ребенок только что выхвативший долгожданный подарок из рук родителей.

Армон вдруг вскочил, абсолютно наплевав на завопившее от такой наглости тело, и не помня себя от проснувшейся надежды, спросил:

- Так мы можем с тобой попасть на Землю?

- На Землю! Увидеть синее небо! Синее небо!

Вся планета внезапно вздрогнула, пол заходил ходуном, Армон, тут же полетел на пол и осознал сквозь накатывающий страх, что он спружинил под его телом. Он был... тканью. Тканью тела этого существа, частью его организма. Огромное тело существа расправлялось, потягивалось после долгого бездействия. Гигантская планета вздрогнула и затряслась, летчика ботало в пещере так, что собой он собрал все стены и даже потолок. Армон слышал, как в глубоких коридорах огромного организма засновали с утроенной силой существа, служившие для жизнеобеспечения этого тела.

Что-то огромное прочавкало в соседнем коридоре.

Раздался оглушительный треск, разрывающий барабанные перепонки - это ломались на поверхности планеты горы. Сквозь грохот и все нарастающий рокот Армон едва услышал собственный нечеловеческий крик всепоглощающего ужаса.

- Синее небо. Синее небо..., - раздавалось в голове.

Еще один толчок швырнул летчика в следующий коридор, и он успел насчитать пять... двадцать... триста? Он не помнил, сколько всего было этих светящихся пещер, соединенных коридорами, но видел он всего какую-то молекулу исполинского чудовища.

- Синее небо, синее небо...

Существо начало движение в безграничном космическом вакууме, движение в сторону Земли. Что стоило ему "вспомнить" где она, если он всегда это знал?

В самой его глубине что-то грохотало, урчало и рыкало, что творилось на поверхности с теми существами... что бы это ни было, это не менее страшно, чем то, что произойдет теперь с его планетой.

- Стой! Ты разрушишь, разрушишь планету и никогда не увидишь синий! ОСТАНОВИСЬ!!!, - вне себя от отчаяния орал Армон, раздирая голосовые связки, но все было напрасно.

На огромной скорости гигантский космический монстр Ифран несся на всех парусах к его родной, прекрасной и обреченной теперь Земле, а голос в сознании визжал:

- Синее небо. Синее небо. Синее небо. Синее небо...

 

К О Н Е Ц

 

© - Aur'el.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+