Mortâlis servus

Послышались неторопливые шаги. Дверь открылась, и вошел монах Евлампий. Воздух в келье был теплый, душный, пропитанный ладаном, запахом воска. Пламя свечи скудно освещало лицо монаха, бледное и худое, глаза, блестевшие сухим лихорадочным блеском. Неистово помолившись, Евлампий отошел ко сну. Тогда явился во сне к нему Ангел и молвил:

- Я восстал на Того, кому Я равен. Он хотел быть один, но нас – двое. В результате грехопадения в Эдеме я стал Князем Мира. Я обвинил Бога в деспотизме. Обвинения были выслушаны... Каждый Ангел сделал свой выбор. И на небе произошла война. Я был лишен высокого положения и изгнан из своего прекрасного жилища за гордыню... Но царство мое равно царству Бога. Будь сильным и свободным, Евлампий, восстань и победи, не верь и познай. И мир будет твоим.

- Но Господь дал нам веру и надежду, – возразил монах.

- Ну, это для компенсации несовершенства разума. А из всех надежд, чтобы осталась вам одна – надежда на отпущение грехов. На вашу человеческую глупость найдется у него своя премудрость.

- Ты говоришь, Люцифер, что сила в познании. Но в многой мудрости – много печали... Умножая познание, мы умножаем скорбь. Быть может, потому и запретил Господь людям вкусить от древа познания добра и зла. А человек все же познал, был изгнан из Рая и стал смертен.

- Пытливость – в том моя заслуга. И если б змей тот был запретным, Адам бы точно его съел.

- Какая ж истина нам не должна была открыться?

- Понятия добра и зла относительны... Порой и благородство позволяет угнетать. Ты хочешь, чтобы мир состоял из одной добродетели. А что положить на другую чашу весов, чтобы мир не полетел в тартарары? Ведь он может существовать только в гармонии противодействующих сил. Равновесие – это царство согласия противоречий. Ад и Рай – две половинки твоей души, Евлампий.

- Выходит, что за дела свои, люди не заслужили ни огня, ни небес? На чем же держится наша Вселенная? Раньше мне казалось, что на наших добрых мыслях и справедливых делах.

- Существование возможно на условиях, где любовь добровольна, а повиновение – сознательный выбор. Я хотел свободного выбора, а не рабского подчинения деспотичному Богу.

- Но Господь принес в жертву своего единственного Сына ради нашего спасения! Быть может, Спаситель должен был завершить то, чего не смог Великий Боже доделать сам? Ведь в этакой-то спешке могли быть и издержки...

- Бог интегрирует эмпирически, и где тут вам познать логически... Выходит, что Иисусу нужно было умереть, чтоб вы его немного полюбили? А ведь он брат вам по матери и крови. Не Каином ли стали вы, распяв его?

"Зачем ты покинул меня?" – спрашивал Сын у Отца, потому как не знал.

Вот так и вы ропщете, умираете в неведении, жалуясь на муку. Бежите и исповедуетесь, все, начиная сызнова, познавая прелесть раскаяния.

- Ну что с нас смертных взять! – пытался оправдаться монах.

- Не знаешь ты, Евлампий, как тяжела бессмертья ноша! Порой завидую я вам. Ведь все для вас имеет ценность невозвратную и роковую. Печаль, скорбь, сострадание – не властны над моим бессмертием.

- Твои слова о смерти Иисуса мне как-то не дают покоя. А может, эта жертва не была напрасной, и ты, Люцифер, подавился ею, оставшись в Преисподней навсегда?

- Я подавился бы гораздо больше, коль вы б его спасли. Ведь если кто-то спасет тебе жизнь, тот будет любить тебя вечно. Давая людям спасать себя, ты спасаешь их.

- И как же часто на небесах отвечающий за Службу Промысла Господня совершает ошибку?

- Довольно часто и порой не исправить ее. В огромной прачечной Чистилища уж не хватает на всех мыла, – уверенно ответил падший Ангел.

- И как же принимают в Рай?

- Да по протекции... Иначе б за порогом человек остался. Впустили бы его собаку.

- А как же у тебя в Аду живется?

- А пусть твой Бог команду наберет да поплывет с ней в Рай и сделает стоянку в Преисподней хотя бы часика на два, чтобы набрать угля. Клянусь! На берегу недосчитаетесь вы многих.

- Есть у меня к тебе, Люцифер, и еще один вопрос: почему самоубийство есть тягчайший грех? Когда до Страшного Суда Господня вершит суд над собой сам человек.

- Не ждите Страшного Суда. Суд Человеческий страшней!

Касаемо самоубийц отвечу так: нельзя в одном лице быть подсудимым, палачом и судьей. Ведь даже в Службе Промысла Господня вершатся иногда судебные ошибки. Бог никому не сдаст подобных полномочий...

- Но в чем же силы нам черпать, чтоб дальше жить, – роптал монах смятенно.

- Если на протяжении долгих дней тебе придется жить в страхе неминуемой смерти близкой, который могу тебе внушить, ты поразишься, каким огромным и насыщенным станет каждое мгновение твоего существования. Осознание смерти всегда или почти всегда дает людям силы жить дальше.

- Ты не устал, Люцифер, быть один? Лично я просто хочу, чтобы рядом был кто-то, кого можно спасать, кому я нужен, кто не может без меня... Я хочу быть постоянным спасителем.

- Ты хочешь, чтобы люди оставались беспомощными всегда рядом с тобой, а ты мог о них заботиться, за них все решать?

- ДА.

- Похоже, что ты хочешь быть Богом, мой друг. Не велика ли ноша для тебя? – усмехнулся Ангел.

- Так хочется таинственности кошки, а получается одна собачья простота, – посетовал монах.

- Боитесь вы скелета человеческого. Он видно вам напоминает, как вы внутри уродливо смешны.

- Ты помышляешь новое восстанье?

- Зачем? Чтоб тем же стать самодовольным костным Богом? Уж лучше я останусь в Преисподней навсегда! Величайшие реки текут под землей...

Небо посерело в промежутках между звездами. И бледный ущербный месяц стал прозрачным и хилым. Близился рассвет. Евлампий проснулся в холодном поту. И некому было монаху рассказать свое безумие, свою муку, свои страшные двоящиеся мысли о Христе и Антихристе.

Ударил колокол, запели другие монахи. Евлампий упал перед распятием и молвил: "Сделай чудо, Господи! Укрепи мою веру!"...

Пока монах неистово просил о чудесах, небеса разверзлись стоном, блеснула молния, начался проливной дождь. Но спасительных речей от Господа так и не последовало. Он не отвечал на молитвы.

Глядя на муки монаха, Люцифер молвил: "Не жди ответа. Не хочет Бог все превратить в простую переписку из слов и знаков. Должна быть тайна бытия. Не все способны вы постигнуть в нашем деле Истину"...

Это были его последние слова перед возвращением в свою Темную Обитель.

* * *

По дороге домой падший Ангел думал о том, как воюет он с Богом Вечность. Они оба любят эту войну, не мыслят существования без нее... Порой, равновесие нарушалось и сильно давало крен то в одну, то в другую сторону. Удерживать мир в гармонии противодействующих сил – задача не из легких. Но, иной судьбы Люцифер для себя и не хотел... Как видно – Бог тоже. И если пришлось бы придумать Люцифера, то, Саваоф (Господь Воинств Ангельских) – сделал бы это!

И падшим Ангелом мог стать любой, но честь выпала – Люциферу.


END


 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+