Был месяц май...

...Тут самое главное - найти этот гадский бомбардировщик! Они хоть и большие, а в ночном небе даже такую корову, как Б-17, не сразу заметишь. Одна надежда - на радары. Засечешь, сделаешь отметку, догонишь и тут уже начинается цирк. Как клещами возьмешь бомбер двумя мощными прожекторами, разнесешь кабину хвостового стрелка и начинаешь методично ему хвост кромсать. Обычно американцы или англичане после гибели стрелка уже начинали прыгать с парашютами. Иногда они не успевали. Одно плохо ночью - ничего вокруг не видно. Кружишь, как в каком-то другом мире. Спасает то, что "Юнкерс" - машина многоместная, не так скучно летать.

Хотя, сейчас уже не скучно - союзнички в небе Германии чувствуют себя, как дома. И ничего удивительного - весна 1945 года. Все идет прахом, какая-то обреченность в словах, взглядах, даже движениях...

В тот день, девятого мая... Хотя нет, не день, утро было. Как раз Юрген сел и мы пошли встречать его самолет. Первое, что бросилось нам в глаза - огромное кровавое пятно на носу "Юнкерса". Второе - вид его экипажа.

Юрген, бравый гауптман Юрген фон Кугель, буквально сполз на траву и сел, опершись на шасси. Два его товарища выбрались чуть погодя, поддерживая друг друга. Юрген, не говоря ни слова, трясущимися руками вытащил из кармана комбинезона пачку сигарет и попытался закурить. У него ничего не вышло. Стрелок и штурман, тем временем, подтащили стремянку и принялись прямо своими комбинезонами стирать кровавое пятно с лобового обтекателя самолета.

Я сел напротив Юргена, он поднял на меня глаза и меня буквально резануло рванувшейся на меня из них тоской. Я вложил ему в рот сигарету и щелкнул зажигалкой:

- Юрген, брат, что случилось?

Фон Кугель не ответил, а только затрясся, беззвучно рыдая без слез. Я видел такое однажды, когда из изрешеченного "браунингами" Б-17 "ночника" выбрался лейтенант Найгель, единственный уцелевший из всего экипажа. Его трясло так же, он тоже пытался закурить, но каждый раз, видя на своих руках кровь товарищей, заходился в беззвучном плаче. Но у Юргена не убили никого.

- Юрген! Что случилось?!

Другие собравшиеся вокруг "Юнкерса" задавали тот же вопрос стрелку и штурману, но те остервенело терли обтекатель. И громко сожалели, что в этот полет по болезни не пошел четвертый член экипажа Юргена - Отто Кляйн, человек, чье спокойствие невозможно было поколебать ничем. Я раздраженно встал, пожал плечами и в этот момент мне на щеку упало что-то пушистое. Я машинально вскинул руку и схватил пальцами несколько рыжих локонов, спутавшихся в клубок. Отто, до сей минуты сидевший абсолютно неподвижно, вдруг вскочил, выхватил у меня из рук эти волосы и бросился по трапу в кабину "Юнкерса". Было слышно, как он там что-то бормочет и вскрикивает.

Все застыли в недоумении. С другого конца поля к нам уже спешила машина медиков.

Гауптман Юрген фон Кугель, сжимая в руке клочок рыжих волос, трясся и бормотал какие-то понятные только ему одному молитвы. Как он мог сказать своему другу Весселю о том, что в эту ночь нельзя было лететь на задание? Особенно после того проклятого сна, в котором совершенно голый Юрген гонялся по небу за хохочущей рыжей ведьмой. Как такое рассказать, что бы поняли все, даже самый лучший друг Вессель? Стрелок и штурман, перестав тереть обтекатель, заглядывали в кабину. По их щекам бежали слезы. У штурмана на голове прибавилось седых волос.

А ведьма так заразительно хохотала и кричала что-то о том, что пока рано и скоро они с Юргеном встретятся! Она кричала о том, что скоро кончится эта страшная война и они с Юргеном обретут счастье. Она так заразительно и озорно хохотала, что Юрген смеялся вместе с ней и проснулся потом в горячем поту на совершенно смятой постели. И только один вопрос бился в его замутненной сном голове: когда? Когда они встретятся и обретут то, обещанное счастье?

Строй Б-17 возник как из ниоткуда. Юрген бросил самолет в сторону, избегая гибельного огня бортового огня этих огромных машин. После разворота они потеряли бомбардировщики, даже радар почему-то показывал вместо вражеских самолетов какую-то белиберду. Да потом еще эти облака... Что бы выйти из них, Юрген резко бросил машину вниз...

Штурман поседел...

Именно он закричал первый и Юрген вздернул вверх глаза, на секунду опущенные на приборы. И ничего не успел сделать. Раздался гулкий удар, "Юнкерс" дернулся, но продолжил свой полет. Штурман продолжал кричать, потом закричал и стрелок, бросивший свои пулеметы. Юрген не кричал. Он смотрел, как по стеклу расползается кровь, смываемая прочь струями редкого дождя.

Он и штурман видели то, чего не видел стрелок: на долю секунды в лучах прожекторов сверкнуло стройное, молодое тело обнаженной рыжей девушки. Она летела и смеялась, только в самый последний момент в ее глазах вспыхнул страх. Ну а потом был удар и она исчезла во вспышке крови. Только гауптману показалось, что он услышал пронзительный, отчаянный крик:

- Ююуургеен!!!!!!!!!!!

Потом был удар и долгий путь на аэродром, во время которого экипаж не смотрел друг на друга.

А потом был друг Вессель, давший сигарету и задававший глупые вопросы. Юргену не хотелось отвечать на них и он молчал, трясясь в беззвучном плаче. И только когда Вессель подхватил клочок рыжих волос, Юрген выхватил их у своего друга и залез в самолет. Он отчетливо помнил, как в глазах девушки беспредельное счастье полета вдруг сменилось диким ужасом близкой гибели.

Вокруг "ночника" внезапно стих гул голосов. Сзади раздалось сопение и шаги. Даже не оборачиваясь, Юрген узнал своего друга Весселя. Тот подошел, положил ему руку на плечо и тихи сказал:

- Знаешь, Юрген... Война кончилась... Германия капитулировала...

Фон Кугель вдруг перестал трястись, улыбнулся и тихо сказал:

- В этом она была права...

Он помолчал, глядя, как прочь от самолета бредут другие летчики и произнес:

- И в этом тоже...

Врач потом сказал, что у Юргена не выдержало сердце. Я ему не верю, но теперь это уже никого не волнует. Я помню, как глаза Юргена вдруг потеплели и он опять улыбнулся, как будто увидел за окном кабины того, кого так долго ждал. Я поднял голову но никого не увидел. А когда снова взглянул на Юргена, он уже начал бледнеть.

Я так и не знаю, что произошло. Но клочок рыжих волос хранится у меня дома в шкатулке. Я беру его в руки, иногда, только по ночам. И потом мне снятся удивительные сны, в которых я снова молод и летаю по небу совершенно нагим, без самолета или планера. А впереди меня, рука к руке, летит мой друг Юрген и красивая рыжая девушка.

Которая очень заразительно смеется.

Тогда был месяц май...

2.11.04

 

К О Н Е Ц

 

© - Дмитрий Дамера (orzaev[at]samara[dot]euroset[dot]ru) (ICQ UIN: 332933170).
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+