Пятый этаж, налево от лифта

Ира проснулась от страшного сна. Громко всхлипнув от ужаса, она широко открыла глаза и увидела темноту. Поспешно протянула руку и нащупала выключатель торшера. Комнату залил неяркий свет. Тени по углам медленно рассеивались, словно таяли в воздухе следы чьего-то незримого присутствия. Облокотившись о подушку, Ира напряженно вслушивалась в звуки с улицы, хотя там как раз царила полная тишина. Напугавший ее кошмар развернул свое виртуальное действие здесь же, в этом доме, но только двумя этажами ниже, и та квартира, о которой Ира думала, не переставая, последние несколько дней, была с другой стороны - ее окна выходили во двор. Тем не менее, последний услышанный во сне звук - жутко скрежещущая старыми петлями форточка - до сих пор звучал где-то в мозгу.

Постепенно скрежет форточки заглушили удары колотящегося сердца.

Дверь открылась, и в комнату вошел отец.

- Что это ты не спишь? - строго спросил он. - Совсем отдыхать разучилась со своей диссертацией!

Ира натянула одеяло до подбородка и попыталась улыбнуться.

- Да ладно, пап, диссертация тут при чем? Просто кошмар приснился.

- И немудрено. Целыми днями в библиотеке просиживаешь, кроме книжек, ни с кем не разговариваешь. Другие отцы уже по десять женихов с лестницы спустили, а я... - он вздохнул, - твоего и не видел даже.

- И не скоро увидишь. Надо же такого подобрать, чтобы ты его с лестницы не спустил.

Отец осторожно сел на край ее кровати.

- Совсем ты вымоталась, дочурка. Съездила бы ты на юг куда-нибудь, на море... Денег дам.

- Пап, ну не до отпуска мне сейчас. И на кафедре дел по горло.

- Ага, уйдешь в отпуск - институт без тебя закроется. Декан ваш небось с дачи неделями не вылезает.

- Так то декан. Вот стану деканом - построю себе дачу и тоже не буду с нее вылезать.

- Ириш, а может, бросить тебе кафедру? Устрою тебя к Черницыным в компанию, у тебя ж два языка рабочих, а они как раз со Штатами и с Канадой дела вести начали.

- Да я бы с удовольствием, но сначала диссертацию дописать надо. Потом - устраивай куда хочешь. Хоть в гарем турецкого султана.

- Ты смотри, Черницыны сегодня работают, а завтра раз - и накрылась фирма...

- Кто - Черницыны накроются? - Ира засмеялась. - Пап, они уже пятнадцать лет в бизнесе, и только и делают, что расширяются. Ты не волнуйся, успею еще тебе на джип заработать. Ты иди спи, ладно? Я замерзла что-то, сейчас согреюсь и тоже засну.

Укрыв Иру пледом, отец пожелал ей спокойной ночи и ушел.

* * *

Сказать "засну" было просто, но, даже согревшись, Ира так и не сомкнула глаз до самого утра. Она бы с удовольствием сходила на лестницу покурить, но это было выше ее сил - кто знает, какие ужасы могли таиться ночью в пустом подъезде. Она стояла бы с сигаретой возле лифта, потому что больше стоять просто негде - и лишь один этаж, четыре лестничных пролета отделяли бы ее от той квартиры. А потом подъемный механизм вдруг зашумел бы, завибрировали тросы, кабина лифта взмыла на седьмой этаж и двери распахнулись бы рядом с ней... кто появился бы из кабины?

Заставив себя больше не думать об этом, Ира, зевая, набросила халат и потащилась на кухню заваривать себе кофе и готовить завтрак на троих: родителям тоже скоро уходить - отец поедет на работу, а мама вроде собиралась с вечера на дачу. Но из дома она вышла еще до того, как прозвонил первый будильник: она знала, что ровно в половине седьмого сосед по лестничной клетке Серёга отправляется на утреннюю пробежку, и постаралась подгадать момент, чтобы открыть свою дверь одновременно с ним.

- Привет, Иринка! - махнул ей Сергей, звеня ключами. - Ты из дома или домой?

- Привет, Сереж! Да из дома я, из дома. Проводишь девушку до выхода из подъезда?

- Не вопрос! Слушай, неужели ваш универ в такую рань открывается?

- Я сегодня пешком пройдусь, - соврала Ира. - Для фигуры полезно.

- Для фигуры? Да в тебе хоть кило тридцать-то есть?

- Спасибо за комплимент. Иногда даже больше. И потом, я веду сидячий образ жизни. Надо бы и подвигаться.

- Ну-ну.

Они расстались у подъезда - Сергей, на ходу делая разминочные движения, потрусил в сторону школьного стадиона. Отбросив с глаз светло-рыжую вьющуюся прядь, Ира проводила его грустным взглядом. Десять лет назад она не приняла его ухаживаний - уже тогда она серьезно относилась к планам на жизнь, и Сергей не показался ей надежным человеком. Вернувшись из армии, он долго не мог устроиться на работу, да и, похоже, не прилагал к этому больших усилий. А вот надо же - нашел себе девушку, у них родился ребенок, и теперь Сергей вкалывает аж на двух работах и приносит в дом не маленькие деньги. Да и не устает как будто: каждый вечер с женой и с ребенком гуляет, по выходным - на шашлыки, в Парк Культуры или на ВДНХ, зимой - на лыжах кататься. В общем, идеальный муж получился. Куда она, спрашивается, смотрела.

Ира отошла подальше во двор, и здесь, набравшись смелости, прикурила и глазами нашла окна квартиры номер тридцать, на пятом этаже. Занавешенные изнутри тяжелыми коричневыми портьерами, они, наверное, не пропускали внутрь ни единого луча света, да и сами стекла покрывал такой толстый слой пыли, что и без портьер в комнатах, должно быть, темно даже днем. Раньше Ира вообще не обращала внимания на эти окна, давно уже забыв про тридцатую квартиру. Поглощенная научной работой, Ира растеряла кучу подруг, здорово подзабыла лица местных жителей, да и сколько уж соседей сменилось во всех трех подъездах! Но в прошлый четверг, поднимаясь пешком по лестнице (лифт сломался), Ира совершенно случайно взглянула на дверь с номером "30" - и вдруг ей стало холодно. Потемневшая коричневая обивка словно генерировала флюиды неестественной мертвящей пустоты, а сквозь глазок на Иру как будто смотрело что-то, затаившееся внутри квартиры. Чувствуя, как по шее забегали мурашки, Ира сама припустила вверх по лестнице, хватаясь за перила, чтобы не поскользнуться.

Это было до такой степени иррационально, что Ира по-настоящему перепугалась. Поначалу она решила, что переутомление в конце концов довело ее до нервного стресса со всеми вытекающими последствиями. Но почему так неожиданно и почему именно там, на пятом этаже, ее вдруг захлестнул страх, мгновенно превратившийся в панику и подтолкнувший ее - здравомыслящую тридцатидвухлетнюю женщину к позорному бегству? Далеко не сразу Ира нашла правдоподобный ответ на свой вопрос - откуда взялось ощущение чего-то зловещего, запредельно-чудовищного, возникшее при виде этой двери. Всё оттуда же, из раннего-раннего детства.

...Она тогда только-только закончила первый класс, и вчера начались первые в ее жизни каникулы. Вдвоем с подружкой Олей из второго "А" они сидели здесь, во дворе на двухместных качелях, ели эскимо и болтали. Было около двенадцати часов дня, двор и небольшой сквер возле дома были абсолютно пусты; царила необычная тишина. Почти как сейчас, но тогда эта тишина казалась сказочной, таинственной, во всяком случае, поначалу. Когда закончилось эскимо, девочки, на которых постепенно начала оказывать свое действие сонная полуденная обстановка, решили попугать друг друга страшилками. Незадолго до этого Ирин отец купил по абонементу книжку "Новеллы" Ирвинга, и Ира по памяти рассказала Оле историю про Всадника без головы из Сонной Лощины. На Олю история, видимо, произвела впечатление, потому что она стала беспокойно оглядываться, словно Всадник без головы мог подкрасться к ней сзади. Ее собственная страшилка - со множеством кровавых подробностей и по-детски перепутанных деталей - была про жуткого убийцу, который топором разрубает свои жертвы на части и в хозяйственных сумках выбрасывает их в Битцевском лесу. Ира невольно вздрогнула - Битцевский лес находится всего в четырех остановках автобуса отсюда. Если честно, она и сама-то себя здорово напугала, рассказывая про Всадника, а после Олиных разрубленных на части трупов ей стало по-настоящему жутко.

Потом Оля пожаловалась, что от мороженного и длинного рассказа у нее пересохло в горле.

- Оль, ты домой не ходи, - попросила Ира. Восьмиэтажка, в которой жила Оля, находилась в целых десяти минутах ходьбы. - Мне одной страшно. Ты ко мне сбегай, мама даст тебе попить.

- А ты?

- А я боюсь, - ответила Ира, хлопая глазами. - Я боюсь, что он в подъезде ждет...

- Кто ждет?

- Не знаю. Может, который в хозяйственных сумках всех выбрасывает. Или еще кто-нибудь страшный. Ты маме скажи, что мы гуляем во дворе, и что у нас всё в порядке.

Оля тоже боялась, но всё-таки она не была такой трусихой, как ее подружка: хотя и оборачиваясь через каждые два шага, она всё же отправилась в подъезд. До настоящего кошмара оставалось еще пятнадцать минут или даже чуть меньше.

...В восьмом классе Ольга покончила жизнь самоубийством - бросилась с крыши. Это случилось прекрасным майским вечером, когда, казалось, не могло произойти ничего плохого. Весёлая и беззаботная троечница, которая нравилась мальчикам и которой многое прощали учителя, обаятельная и милая девочка шагнула в воздух на уровне девятого этажа; удар об асфальт в одно мгновение поставил крест на ее жизни, на завтрашней дискотеке и на поездке с друзьями в кафе "Шоколадница". На следующее утро вся школа была потрясена известием о трагической смерти Ольги; шептались о том, что на такой поступок ее толкнула несчастная любовь к парню из десятого класса. Но еще больше всех потрясли похороны. Ольгу хоронили в закрытом гробу; ее мать рыдала и вопила, а двое мужчин с трудом удерживали ее - несколько раз она пыталась поднять обитую бархатом крышку. Стоя в толпе одноклассников, Ира с ужасом представляла себе, что было бы, если б ей это удалось. Рядом с матерью, совершенно потерянная, вытирала ладонью слезы младшая сестра Ольги - Наташа. Когда гроб опустили в могилу, мать чуть не бросилась вниз - ее едва успели подхватить.

Тревожные крики ворон отвлекли Иру от мрачных воспоминаний. Она нервно запахнула на себе короткую кожаную курточку. Вокруг было также безлюдно, как и в тот далекий летний день ее первых каникул - только вдобавок еще и холодно. Где-то безнадежно далеко, за детской площадкой, мужчина из соседнего дома выгуливал болонку. Выбросив окурок, Ира торопливо зашагала к метро.

* * *

...На следующей станции в вагон зашло несколько человек, и Ира почувствовала себя немного уютнее. Она даже вздремнула под грохот железных колес и голоса лениво переругивающихся мужчин, которые, судя по всему, направлялись на работу с капитального похмелья. В институт она приехала слишком рано; пришлось звонить охраннику, чтобы открыл дверь. Выпив на кафедре кофе и выкурив несколько сигарет, Ира до некоторой степени разогнала сонливость. Во всяком случае, она уже не засыпала на ходу. К половине двенадцатого ей удалось закончить большую часть канцелярской работы, входившей в ее обязанности, и теперь можно было пойти в библиотеку - заняться диссертацией. Пришла секретарша Лариса, они обменялись дежурными репликами насчет погоды, Ира отдала ей ключи, и, перекинув через плечо куртку, отправилась на первый этаж.

Несколько дней назад коридоры института опустели: закончилась сессия, студенты разъехались - кто на практику, кто на военные сборы, кто просто на отдых. Ира точно знала, кто сейчас есть в здании, и этих людей можно было сосчитать по пальцам - охранник, секретарша Лариса (которая наверняка уже висит на служебном телефоне), завкафедры новой и новейшей истории с парой должников, сдающих ему какие-то рефераты, двое маляров в столовой, и, возможно, еще уборщица. Всё. Гулкий стук каблуков Ириных туфель словно подчеркивал ее одиночество в этом старом четырехэтажном здании; страх, не отпускавший ее всю ночь, после небольшой передышки вновь закрадывался в душу. Казалось, она притащила его с собой из дома, как какую-то заразу. Ира остановилась перед высокой дверью библиотеки, не решаясь войти внутрь, и закурила - плевать, всё равно никто не видит.

Следующие два часа она пыталась сосредоточиться на научных открытиях, совершенных в четырнадцатом веке и являвшихся темой ее диссертации, но мысли сами собой возвращались к одному и тому же.

Маньяк-убийца, оставляющий в Битцевском лесу сумки с ужасным содержимым... Слухи об этих чудовищных находках в то время ходили по Москве, но в газетах и по телевизору, конечно, ничего подобного не сообщали, не то, что сейчас, когда поножовщина и убийства стали обязательным атрибутом каждого второго выпуска новостей. Но у этих слухов наверняка был какой-то источник, их породили некие реальные события. Кто-то что-то узнал от знакомых, работающих в милиции, а кому-то, возможно, даже "посчастливилось" найти одну из тех сумок, отправившись в лесопарк на прогулку. Со временем слухи начали затихать, превратившись в подобие американской "городской легенды", и маньяк из Битцевского леса навсегда остался в этой легенде потусторонним существом - без лица, без имени, и, самое ужасное, без всяких мотивов совершенных им убийств.

Семилетняя Оля, должно быть, наслушалась этих историй от взрослых - ее родители развелись, но в доме постоянно гостила родня. Пересказывая всё услышанное Ире, она, конечно же, сама верила в маньяка - поверила же она во Всадника без головы. Не настолько впечатлительная, как Ира, она наверняка побаивалась одна подниматься по лестнице на седьмой этаж, а потом еще и возвращаться обратно. Но, когда она вернулась, она выглядела не просто напуганной - ее буквально трясло, а в глазах стоял настоящий ужас.

- Ты видела... кого-нибудь? - спросила ее Ира. Пока Оля отсутствовала, Ира сидела, отвернувшись от двери подъезда, словно боясь, что лишним взглядом она заставит таящееся там чудовище вырваться на улицу.

- Я не... не, никого, - Оля махнула рукой. - А мама сказала, чтоб мы шли обедать. Она сказала, чтобы скорее.

В подъезд вошли трое мужчин. Они не выглядели страшными, и уж тем более не походили на всадников без головы. Они просто очень торопились, но в этом ведь нет ничего страшного.

- Давай подождем, - попросила Ира. - Ну хоть чуть-чуть, ладно?

- А по-моему, нам лучше пойти с теми дядьками, - возразила Оля. Она слегка заикалась, чего раньше с ней не было. - С ними спокойнее, они же взрослые.

- Нет, давай еще две минуточки, ладно?

- Ну ладно, - неохотно уступила Оля. - Но мама сказала, чтобы мы сейчас шли.

- Мы сейчас и пойдем. Только подождем немного. - Ира тянула время изо всех сил, но ведь не могли же они до вечера сидеть на качелях!

Через пять минут дверь подъезда за ними закрылась. Прохлада, исходившая от стен, после залитой теплыми солнечными лучами детской площадки, вызывала озноб. Если бы девочки не боялись застрять в лифте, они бы обязательно им воспользовались, и тогда, возможно, им не пришлось бы увидеть того, что они вскоре увидели. Но лифт пугал их не меньше, чем Всадник без головы, и они шли по лестничным ступенькам, а сверху до них доносились голоса... Что-то происходило там, наверху - это Ира поняла, когда ей удалось услышать несколько разборчивых фраз.

Что-то очень нехорошее происходило наверху.

- Оля-а-а, - Ира вцепилась в перила. - Оля, я не пойду... Оль, я боюсь...

- Что там? - Оля запрокинула голову, напряженно вслушиваясь в разговор наверху. - Ир, пошли, а? Мы быстро, бегом! Пошли! - она потянула Иру за рукав, но та не хотела отпускать перила. - Ир, а давай на лифте, а?

- Нет! - Ира заплакала. - Надо выйти и покричать маме, пусть она за нами спустится!

Голоса наверху стали еще громче. Теперь можно было разобрать почти всё, о чем шла речь.

- Там кого-то убили! - прошептала Оля.

В этот момент что-то закапало на перила, теплая алая жидкость забарабанила по деревянной планке. Ира едва успела отдернуть руки.

- Кровь! - взвизгнула она.

Как будто отвечая на ее визг, под окном взвыла сирена...

В подъезд ворвалось сразу очень много людей. Уже не понимая, что делают, девочки со всех ног побежали вверх, надеясь, что минуют страшное место - место, откуда на перила капает кровь - раньше, чем успеют увидеть лежащего там мертвеца; ни та, ни другая не сомневались, что он обязательно там лежит. Они бежали, а кровь всё капала и капала между лестничными пролетами и решеткой лифтовой шахты.

...С трудом дотащив набранную на стеллажах кипу толстых учебников, Ира устало опустила их на стол. Если всё будет продолжаться такими же темпами, она попросту не уложится в сроки. Достав из сумочки блокнот, карандаш и ручку, она выбрала из кипы самую потрепанную, а, значит, самую умную книжку, посвященную науке и культуре Средневековья. Внимательно вчитываясь, подчеркивая наиболее интересные места и делая в блокноте короткие записи, Ира на некоторое время абстрагировалась от своих страхов, и только иногда ловила себя на том, что ее что-то беспокоит. И всё же нервы ее по-прежнему были натянуты - кто-то, проходя по улице мимо здания института, швырнул в окно скомканную газету, и Ира вскочила с места, уронив умную книжку на пол.

"Чёрт, Ирина, да возьми же себя в руки! - попыталась она призвать себя к порядку. - Ты же скоро начнешь шарахаться от собственной тени!".

Да нет, она уже начала шарахаться от собственной тени.

Дрожащими руками она достала из сумочки пачку сигарет, открыла оконную створку и закурила. Курение в библиотеке - грубейшее нарушение, но Ире сейчас больше всего хотелось увидеть рядом с собой хоть кого-нибудь, а ей еще со школы было известно - чтобы появился классный руководитель, или мама, или папа, надо обязательно стоять с дымящейся сигаретой в руках.

Увы, с возрастом испытанное средство всё чаще стало давать осечки.

"Ты слишком много куришь, - прочитала она себе еще одну короткую нотацию. - От этого у тебя испортится цвет лица и цвет волос, к тридцати пяти ты будешь бледной и под глазами у тебя всегда будут синяки от бессонницы. Бросай, пока еще не очень поздно".

До трех часов Ира продолжала безуспешную борьбу с научными открытиями средневековых ученых. Она снова начала зевать и уже подумывала о том, не пойти ли выпить еще кофе с Лариской, заодно послушать, как она щебечет о маникюре, шмотках и своих многочисленных приятелях, когда в дверь громко постучали, и в библиотеку вошел высокий седой мужчина. Явно очень уверенный в себе, с грубым лицом и с таким же грубым, наверное, голосом. Он был не из институтского персонала - Ира никогда его не видела.

Или всё-таки видела?

- Здравствуйте, - голос у него на самом деле оказался грубым и хриплым. - Ира Кутенкова - это вы будете?

- Я... Что вы хотели?

Пришелец окинул Иру агрессивно-оценивающим взглядом.

- Мне вас порекомендовали на факультете иностранного языка. Вы ведь даете частные уроки английского?

Ира перевела дыхание.

- Да.

- Я бы хотел, чтобы вы позанимались с моей дочерью. Ей через месяц вступительные сдавать, а по-английски знает только "хелло" и "ай эм фром Раша". Девятнадцать лет девке, а в башке одни ночные клубы. - Он пододвинул себе стул и уселся напротив Иры. - Сколько вы берете за одно занятие?

- Четыреста рублей обычно, но...

- Я буду платить по тысяче за час. Занятия - три раза в неделю, меньше, я считаю, смысла нет. Беретесь?

- Даже не знаю... - Ира пожала плечами. - По-моему, дешевле будет заплатить приемной комиссии. У нас не самый популярный вуз, так что и берут за экзамены немного.

- Девушка, вы не поняли. Мне не так уж и важно, поступит она куда-нибудь или нет. Главное - чтобы в мозгах чего-нибудь появилось. Но, если после ваших занятий она сдаст вступительный - сразу получите тысячу премии. И не рублей.

- Ну, насчет вступительного - это вряд ли, - с сомнением сказала Ира. - Если всё действительно так плохо, как вы говорите...

- Да уж плохо, можете поверить. В общем, я вам сказал, а мое слово - закон. Ну, а сдаст или не сдаст, денег всё равно срубите, по любому. Как у вас со временем? Сегодня могу ее к вам прислать?

Ира планировала придти домой пораньше и наконец-то хоть немного выспаться. Но предложение было не из тех, от которых отказываются. Во-первых, этот субъект, видимо, уже всё для себя решил, и о ее согласии речи, собственно, не идет. Во-вторых, прибыль от частных занятий составляла почти восемьдесят процентов от всего ее заработка - того, что выдавали на кафедре под громким названием "зарплата", иногда не хватало даже на дорогу.

- Хорошо, - вздохнула она. - Скажем, к пяти часам - это будет удобно?

- Удобнее не бывает, - проворчал он. - Так, сейчас я ей позвоню... Вот деньги, три тысячи, за первые три занятия. А вот номер моего сотового, если что - держите меня в курсе. Имя-отчество ваше как?

- Ирина Вячеславовна.

- Угу. Андрей Глебович, - он бросил перед ней визитную карточку. - Ваш телефон?

Ира вырвала листок из блокнота и написала свой мобильный номер.

- И это, девушка... Вы ей побольше в башку всего вдолбите, ладно?

- Спасибо. Я постараюсь.

Он поднялся.

- Ну, до скорого. Где ей искать-то вас?

- Да здесь же, в библиотеке.

- Понятно. Ждите, приедет.

* * *

Честно отзанимавшись с Викой - кукольно-хорошенькой брюнеточкой, приехавшей на занятие на новеньком джипе "Сузуки" - Ира смогла уйти из института только в семь вечера. К этому времени охранник уже закрыл дверь, и Ира долго не могла его дозваться - он проверял верхние этажи. В метро по дороге домой Ира сама с собой советовалась, что ей теперь делать с этой Викой. Еще с первых минут занятия стало ясно, что Андрей Глебович сильно преувеличил способности дочки - на самые примитивные вопросы она лишь как-то отстраненно улыбалась и пожимала плечами. Поднявшись на улицу, Ира обнаружила, что недавно прошел дождь - асфальт был мокрым - видимо, ей повезло пересидеть каприз погоды под землей. Погруженная в свои мысли, она шла, не замечая никого вокруг, пока ее не окликнули:

- Кутенкова! Ирка-а-а-а! Привет!

Оглянувшись, Ира увидела догоняющую ее девушку - это была Наталья, сестра Ольги. Когда Оля погибла, Наташа училась в седьмом классе; у нее надолго затянулся нервный стресс, но со временем она смогла как-то смириться с тем, что сестры больше нет и что надо жить дальше. Теперь она выглядела вполне жизнерадостной, модно одевалась и работала где-то в мэрии юрисконсультом. С Ирой они виделись не часто - раз или два в год, но при встречах с удовольствием общались о том о сем.

- Привет, Наташ! С работы?

- Ага. Слышала, что наш главный учудил? Запретил своим помощникам мигалками пользоваться. Не знаю даже, как они теперь до дома добираться будут. А как твои?

Девушки перешли дорогу около метро и углубились в родной квартал.

- Мои нормально. Мать сейчас дома в основном сидит или на даче, огород копает. А отца всё никак на пенсию не выгонят. Какая, говорит, пенсия, мне дочь кормить надо.

Наташа весело помахала сумочкой.

- Ну да, конечно. Ты же у него дама ученая, а платят вам, ученым, по моим данным не то чтоб очень много. Да ты не обижайся, Ирк, у самой муж такой же. Надо было за автослесаря выходить, в сервисах бабки лопатами гребут.

- Я ж не только зарплату получаю, - заметила Ира. Обидеться на Наташу просто нереально - у нее был такой же легкий характер и такое же умение беззлобно подшучивать над собеседниками, как и у сестры. - Мне вот сегодня девочку сосватали, к вступительным по инглишу готовить. Только, ох, боюсь, не по силам мне эта задача. Голова у барышни из очень твердого дерева.

- Дай-ка угадаю. Крашенная блондинка а-ля Мадонна на "БМВ" "серебристый металлик"?

- Не угадала, - тяжело вздохнула Ира. - Крашенная брюнетка а-ля Алсу на трехдверной "Сузуки" цвета морской волны.

- Ладно тебе, не ной. Ты ж у нас спец по трудным подросткам! О, что я вижу - скамейка, по которой сегодня еще не ходили ногами! Мы просто обязаны здесь перекурить. Я дома сейчас не курю уже - муженек от дыма кашляет, а на лестницу бегать лень.

- А мама как, Наташ? - спросила Ира, когда они устроились на скамейке и вытащили сигареты.

Наташа повертела в пальцах зажигалку.

- Да ничего, - после небольшой паузы ответила она. - В смысле, ничего хорошего. Депрессия у нее. Недавно же Ольгин день рождения был. Она у себя на столе фотографии разложила, и вот сидит, смотрит, не отрываясь. Нет, ну, то есть, отрывается, конечно, но очень уж много времени с этими фотографиями проводит. А еще мне кажется, выпивать она начала.

- Да ладно, - недоверчиво сказала Ира.

- Точно не знаю, за ней же не уследишь. Я ж целыми днями в мэрии сижу, а Сашка еще и позже меня приезжает. Врачу бы ее показать, психологу хорошему, да не пойдет ведь.

- Плохо.

- И такие вещи говорит иногда... - Наташа мрачнела на глазах. - Даже не по себе становится. Вот недавно рассказывала, во сне ей Ольга явилась, возле кровати стоит, рот открывает - и ни звука, а слова как бы из ниоткуда слышно: "Ты, мам, не бойся за меня, я в раю, я ведь не самоубийца". Очень переживает она из-за этого дела, самоубийц-то по библии в рай не пускают.

- Может, придумала она этот сон? Ну, чтоб себя успокоить как-то?

- Может, и придумала. Только, знаешь, Ирина, а ведь на самом деле, что-то там нечисто с Ольгой было. Я ведь тогда еще голову себе ломала - ну в кого она так влюбиться-то могла, чтоб с собой покончить? Ребята сами за ней бегали, она с ними заигрывала - ну так, в шутку, но про серьезные-то чувства она и не знала ничего! Вроде говорили, что старшеклассник какой-то, помнишь?

- Помню.

- Ну не было этого старшеклассника, хочешь верь, хочешь - нет. Если б был, я бы знала. Ольга-то вся как на ладони была, тайны она хранить не умела в принципе - ни свои, ни чужие. А потом я ведь всю школу вопросами донимала, с седьмого по десятый класс - КТО? И оказалось, что никто. Сначала на Полетаева думали - ну, Полетаев Денис, из десятого "В". Опять же, он в том доме жил, откуда она прыгнула. В конце концов, выяснилось, что Ольга у него только сигареты стреляла, а он хотел у нее телефон стрельнуть, да не успел... Потом еще кто-то мне намекнул, что, может быть, что-то у нее было с практикантом, который биологию вел. И снова мимо. Они и не общались даже, только один раз, когда он Ольгу к доске вызвал и пару ей влепил. Но ведь из-за этого с крыши не бросаются, правда?

- В общем-то, правда, - подтвердила озадаченная Ира.

- И вот еще что, - Наташа растоптала каблуком тлеющую сигарету. - Знаешь, время-то проходит, и начинаешь кое-что вспоминать такое, о чем сразу и не вспомнилось. Честно сказать, Ольга в последнее время начала что-то скрытничать. На нее совсем не похоже было, ну настолько не похоже, что я и внимания не обратила - думала, показалось мне, скорее всего. А сейчас вот думаю - нет, не показалось.

- А если правда влюбилась в кого-то? И не хотела об этом говорить?

- Вот уж что вряд ли, то вряд ли. Если бы что-то было в таком роде... вся школа знала бы. Нет, это что-то другое. Всё, что угодно, но с личными делами никак не связано.

- А не могла она... ну, просто... зачем-то оказаться на крыше и упасть случайно?

Наташа помотала головой.

- Не могла. Нет, забраться на крышу она могла, конечно, но только если твердо решила, что будет прыгать. Ольга высоты боялась. Хотя и мечтала стюардессой стать, летать за границу. Но ее бы не взяли, вот из-за этого она очень расстраивалась.

- А почему не взяли бы?

- Да у нее... как тебе сказать... Видишь ли, у нее были приводы в милицию. Два или три, сейчас точно не помню. По мелочам, в общем, в школе об этом знали и особо не напрягались. Но ведь учиться на стюардессу с приводами не возьмут, тем более, когда в аттестате одни трояки стоят, а уж и совсем тем более - на международные рейсы. Тогда с этим еще очень строго было.

* * *

Попрощавшись с Наташей, Ира постаралась незаметной мышкой проскользнуть от входа в подъезд до своей квартиры: за день лифт опять успел сломаться. Проходить мимо квартиры номер тридцать ей совсем не хотелось, но другого пути-то всё равно не было. Невольно покосившись на дверь, Ира вновь ощутила пробирающий по коже мороз. Она была почти уверена в том, что незримое, а, может быть, и воплощенное в некую ужасную форму Зло затаилось за дверью; если прижать ухо к потемневшей коричневой обивке, можно будет даже расслышать Его дыхание. Но Ира, конечно, не стала прижимать ухо и вслушиваться в звуки внутри квартиры. Потому что, если ей по-настоящему удастся услышать что-то, а потом каким-то образом выяснится, что квартира эта необитаема с того самого дня - она просто сойдет с ума.

Отец еще не вернулся с работы. Ира решила, что неплохо бы приготовить что-нибудь на ужин. Она прошла на кухню, но делала всё автоматически, мысленно прокручивая в голове разговор с Наташей. Сегодня ей неожиданно дали понять, что, по сути, она совсем не знала свою подругу Ольгу. Весёлая простушка, перебивавшаяся с троек на четверки, как никто другой умевшая вызвать к себе симпатию учителей, оказывается, была вовсе не такой уж и простушкой. На Ольгу такое можно подумать в последнюю очередь, но у нее были приводы в милицию! Получается, не все ее школьные шалости были настолько безобидны - вернее сказать, школой дело не ограничивалось.

Кроме того, у Ольги была цель - после школы она хотела работать стюардессой, летать на самолетах. Не так уж и невыполнимо, но имелось препятствие - проблемы с детской комнатой милиции. Насколько серьезной была для Ольги эта цель, неизвестно, но сейчас, как мозаику из отдельных фрагментов, восстанавливая картинки из школьной жизни, Ира постепенно приходила к выводу, что Ольга готовила себя к будущей карьере. Дело не только в том, что - Ира вдруг вспомнила - единственным предметом, по которому Ольга имела твердое "четыре", был иностранный язык - вполне объяснимо для девушки, планирующей стать бортпроводницей на международных рейсах. Ее поведение, все ее манеры говорили о том, что она пытается чему-то научиться, в первую очередь - до некоторой степени управлять людьми. Она по-своему вертела не только мальчиками из своего класса, и из параллельных классов, и даже старшеклассниками - учителя тоже попали под ее влияние.

- Или я всё преувеличиваю? - вслух спросила себя Ира, наливая в кастрюлю воду из-под крана.

В каком-то смысле - да. Ольга не была таким уж монстром. Если она и манипулировала окружающими, то делала это не на самом высоком уровне. У нее тоже случались проколы, и нередко. Но под ее внешним легкомыслием и естественным обаянием скрывалась если и не самая сильная, но личность. Такие люди не склонны к суициду. Обычно они всеми доступными средствами добиваются того, чего хотят.

Какой же на самом деле была Ольга?

"Почему я думаю о ней так плохо? Только из-за того, что узнала про эти дурацкие приводы в милицию? Ольга совсем не походила на законченную хулиганку".

Но что-то всё же не давало Ире покоя, что-то как будто незначительное, но дающее прямое, однозначное указание на то, что характер Ольги был намного сильнее, чем можно предположить. Что?

На улице уже стемнело, когда появился отец. Он задержался, потому что ездил к маме на дачу - проведать. Пока он ужинал, Ира набрала полстраницы текста для своей диссертации со сделанных в библиотеке записей.

- Спасибо, доча, - отец заглянул к ней в комнату. - Всё было очень вкусно.

- Пап, - Ира оторвалась от монитора - у нее уже в глазах рябило. - А кто живет на пятом этаже, в той квартире?... ну, ты знаешь, о чем я.

- Кто живет? - Отец пожал плечами. - Кто живет, кто живет... Слушай, да не знаю я. Вроде бы и никто. Я специально и не интересовался даже, зачем мне? Нет, подожди-ка, Ефремов, с которым у нас гаражи рядом, он на четвертом, как раз под этой квартирой. Говорит, тихо и глухо, как в танке. Хотя, у него соседи через стену постоянно концерты устраивают, может, он и не слышит, что наверху творится.

- А кто может знать?

- Ир, ну ты вопросы задаешь! Там же сплошняком пенсионеры все - и тридцать первая, и тридцать вторая, и тридцать третья. Они если что и знают, толку от них всё равно не добьешься. Кто глухой, у кого склероз, кто еще что... Вот, придумал, а ты с Пашкой поговори! Может, он и в курсе.

- С каким еще Пашкой?

- Ну, Васильев Пашка, одноклассник твой.

- А я думала, он вообще не в Москве.

- Ты, Ирина, совсем от жизни отстала. Он из Мурманска уж года полтора как вернулся, работает в нашем ДЭЗе, по домам ходит.

- А, хорошо. Встречу - спрошу. Пап, а кто там раньше жил? Кого всё-таки убили?

- Доча, да не знаю я! Мне ж милиция не докладывалась! Кстати, по-моему, они сами так и не поняли, кого там убили. Всё, спать я пошел, ладно?

- Ага, спокойной ночи.

- И ты долго не засиживайся.

* * *

Спотыкаясь и поскальзываясь на ставшей вдруг очень гладкой плитке пола, Ира и Оля бежали вверх. У Иры стучало в ушах - или это капающая между пролетами и решеткой шахты кровь колотилась о деревянные перила? Голоса звучали всё более и более отчетливо.

- Голова! Где голова его? Голову ищите!

Второй этаж. Третий... Четвертый...

Задыхаясь, девочки замерли на лестничной площадке между четвертым и пятым этажом - наверху человек в сером пиджаке склонился над какой-то бесформенной массой. В ноздри ударил резкий сладковатый запах. Даже снизу им было видно, что струйка крови, бегущая к шахте, начинается от этой бесформенной массы. С первого этажа кто-то поднимался следом за девочками - бегущие шаги приближались... они уже совсем близко.

Люди в милицейской форме.

- Дети! Детей уберите отсюда!

- Нет!!! - Ира вывернулась из рук милиционера, ударилась о стену и успела пробежать еще несколько ступенек вверх, забирая в сторону - так, чтобы не наступить на мертвое тело. Оно странно лежало, через порог - ноги на лестничной клетке, туловище - в квартире. Мужчина в сером пиджаке ловко перехватил Иру, но в этот момент она разглядела очертания тела, скрытые в полумраке прихожей за порогом, и поняла, что у него... нет головы!

- Убирайте детей! Откуда они? Девочка, ты здесь живешь?

Истошный визг Оли:

- Пустите меня, пожа-а-а-а-луйста!!!

Обезглавленный труп на полу пошевелился и, ухватившись наполовину отделенной от тела рукой за косяк, вдруг приподнялся, опираясь на локоть...

...Иру разбудил ее собственный крик.

Услужливое подсознание во сне почти дословно воспроизвело всё, что произошло в те страшные четверть часа. За исключением, разумеется, финальной сцены. Труп, лежавший в дверях, не пытался вставать, хватаясь за косяк, но того, что маленькая Ира просто увидела его, хватило, чтобы это видение еще долго преследовало ее по ночам. А сейчас оно зачем-то вернулось. Что ему, спрашивается, надо?

За какие-то доли секунды она успела разглядеть гораздо больше, чем было нужно. Милиционер в штатском - это был один из тех троих, зашедших в подъезд, когда Оля вернулась на детскую площадку - подхватил Иру на руки и развернул лицом в сторону от страшной картины, но сделал это недостаточно быстро: она увидела, что труп в дверях квартиры не просто обезглавлен - буквально раскромсан на части, а в огромной луже крови плавают куски мяса.

Боже, откуда, почему все эти странные совпадения? Почему она опять боится этой квартиры? Почему этот эпизод из детства именно сейчас не дает ей покоя, заставляя возвращаться к себе в памяти и заново проигрывая себя во сне? Почему так неожиданно повернулся разговор с Натальей? Прошло целых семнадцать лет, и вот сегодня сестра погибшей вдруг впервые озвучила мысль о том, что Ольга, возможно, не покончила с собой.

И что-то еще вклинивалось в эту цепь совпадений, Ира никак не могла сообразить, что же это было.

С чем, ну с чем это связано?!

Но ведь и тогда, в тот кошмарный день - всё совпало. Вот они сидят вдвоем на качелях, и Оля рассказывает городскую страшилку про расчлененные трупы в хозяйственных сумках. А вот они уже стоят перед самым настоящим расчлененным трупом, от которого их отделяет всего лишь десять ступенек лестничного пролета. Что это, если не...?

Если не полнейший бред?

Завернувшись в одеяло, Ира подсела к компьютеру и подключила Интернет. Она еще толком не решила, что собирается делать, поэтому несколько минут смотрела на стартовую страницу Яндекса и собиралась с мыслями. Затем ввела в окно поиска: "Битцевский лесопарк", в найденном: "убийства", еще раз в найденном - 1980 год.

"По вашему запросу найдено ссылок: 1".

Единственная обнаруженная поисковой системой ссылка привела Иру на страницу с адресом serial-murders. Авторы сайта разместили здесь статьи, посвященные многочисленным серийным убийцам, из которых Ира знала только Джека Потрошителя и Чикатилло. Впрочем, это не входило в круг ее повседневных интересов, ограниченных историей Средневековья и просмотром сериалов "Комиссар Рэкс" и "Моя прекрасная няня". На сайте имелся также форум, где знатоки данной области могли поделиться мнениями относительно психологии и образа действий серийных убийц. Один из разделов форума предлагал: "обсуждение нераскрытых серийных преступлений в Москве: Лосиноостровский, Медведково, Битцевский лесопарк". Первая же открытая тема гласила: "Трупы на Лосиноостровской, 80-е годы".

Кликнув по значку "Создать новую тему", Ира напечатала запрос: "Известно ли что-нибудь об убийствах в 80-м году, когда в Битцевском лесопарке были обнаружены расчлененные тела? Это было на самом деле или просто слухи?". Запрос она подписала: "Иринелла".

* * *

Утром Ира не только проспала будильник, но еще и обнаружила, что заболела: видимо, простудилась, когда стояла на холодном ветру во дворе, а потом еще шла к метро - болело горло, голова, и нос напрочь отказывался дышать, как положено. А завтра у нее занятия с Викой, так что особо расклеиваться времени нет. С двадцатой попытки она дозвонилась на кафедру и попросила Ларису прикрыть ее, если что. Сегодня придется отлежаться - ну и к лучшему. Кое-что из материалов по диссертации у нее есть дома, а денёк в постели не может не пойти ей на пользу.

Заварив себе в один термос чай с мятой, а в другой - травяную микстуру от кашля, Ира припасла пару носовых платков и улеглась под одеяло. От температуры у нее слипались глаза, но ей вовсе не хотелось во сне снова оказаться рядом с раскромсанным трупом, лежащем на пороге квартиры номер тридцать. Однако едва она начала дремать, как время отмоталось назад. Ира опять сидела на качелях, отвернувшись от подъезда и наблюдая, как неподалеку голуби пьют из лужи. Сейчас, во сне, навевающая жуть атмосфера безлюдного двора, подпитанная рассказанными друг другу двумя маленькими девочками страшилками, ощущалась более реально - и одновременно мозг выталкивал на поверхность памяти забытые подробности.

Услышав шаги, Ира повернулась и увидела приближающуюся Олю. Подойдя к качелям, Оля уселась рядом.

Было видно, что ее бьет дрожь. Кто-то напугал ее там, в подъезде, подумала Ира. Под светло-зеленой маечкой со смешным воротничком билось, как загнанный зверек, Олино сердце. Билось так сильно, что даже воротничок трепыхался. Она заговорила, и Ира заметила, что Оля заикается.

- Мама сказала, чтобы мы шли обедать.

- Оль, ты что, кого-то видела?

- Я н-не... да ладно тебе. Ну что, идём? Мама сказала, чтоб скорее.

На углу дома остановилась машина. Из нее вышли пятеро - они направились к подъезду. Они не выглядели страшными, но очень торопились.

Оля подергала Иру за рукав.

- Пошли, а? Мы лучше зайдем с дядьками, они взрослые, с ними спокойнее.

- Нет, давай подождем. Оля, ты точно ничего там не видела?

- А кто там может быть? Всадник без головы, что ли?

Говоря это, Оля смотрела Ире в глаза.

Нет, тогда, во дворе, она не смотрела на нее так. Это уже другая Оля - не семилетняя девочка в светло-зеленой маечке, а та, повзрослевшая Ольга, которая разбилась, упав с крыши восьмиэтажного дома. Она только что закончила исполнять в этом сне роль второклассницы, и ее взгляд гипнотизировал Иру, еще не успевшую выйти из своей роли.

- Оль, ну там правда никого не было?

Ольга продолжала смотреть, не отвечая.

Потом она сказала:

- Ирка, ну пошли же, мама ждет.

...Сверху доносились голоса. Сначала неразборчивые, сливающиеся друг с другом, они становились всё отчетливее, и теперь можно было кое-что понять.

- Кто это? Кто-нибудь его знает?

- Узнаешь его теперь, он же... - окончание фразы заглушает грохот.

- Квартиру проверяйте, он может быть здесь!

На Иру обрушивается волна холодного страха - там, наверху происходит что-то нехорошее. Но еще страшнее ей от того, что Олю происходящее, видимо, оставляет совершенно равнодушной. Сверху на перила падают первые капли крови - Ира едва успевает шарахнуться в сторону, к стене.

- Оля, что нам делать?!

Оля молчит, глядя на нее мертвенно-отрешенным взглядом...

- Что ты мне пытаешься сказать, Оля? - пробормотала Ира, и звук ее голоса оборвал нарастающий кошмар.

Она выпила чаю с мятой, улеглась поудобнее и снова заснула. На этот раз ей ничего не снилось. Проснувшись, она обнаружила, что уже почти три часа дня. Сунула под мышку градусник - температура тридцать шесть и восемь, почти нормально. Утром было тридцать восемь и два. Лежать в постели уже не хотелось. Налив себе в две кружки остатки мятного чая и микстуры и по очереди отпивая то одно, то другое, Ира включила компьютер, вошла в Интернет, набрала адрес сайта serial-murders и открыла свой топик, ни на что особенное, в общем-то, не рассчитывая.

К ее удивлению, ответов оказалось много, они занимали уже несколько страниц.

"DetectiV. Да, был такой слух в начале восьмидесятых, точно год не вспомню. Якобы гуляющие находили в Битце мешки или пластиковые пакеты с расчлененными телами. На самом деле, скорее всего, это было ни что иное, как искажение слухов о подобной же находке, действительно имевшей место в другой части Москвы. Просто информации не хватало, вот граждане и додумывали то, о чем официальные источники не ставили их в известность. Кто-то даже утверждал, что по результатам экспертизы, убийца не просто расчленял трупы, но и ставил некие опыты, целью которых было установить, как долго находится в активном и сознающем себя состоянии мозг внутри отсеченной головы".

Ира содрогнулась.

"ТАБЕЛЬНЫЙ. А почему уважаемый ДетектиВ уверен, что всю историю с расчлененкой в Битце выдумали граждане?".

"DetectiV. Да потому что в таком случае это дело вело бы местное отделение милиции, по крайней мере изначально. Но никаких данных об этом у них нет".

"ТАБЕЛЬНЫЙ. У Вас настолько широкие связи, что Вы можете с уверенностью констатировать отсутствие этих данных?".

"Admin. Поясняю: DetectiV работает не в органах, а в газете, ведет криминальную колонку. Даже если в милиции и есть документы на это дело, никто бы не предоставил их DetectiVу, потому что у него репутация неисправимого подтасовщика фактов".

"Майор с Петровки. Такие всегда найдут, с кем договориться".

Дальше Ира читала по диагонали - участники форума перешли на личности и некоторое время виртуально выясняли отношения. Но в начале третьей страницы она наткнулась на сообщение по теме.

"НИКИТА. Хотите верьте хотите нет, но этот самый маньяк из Битцы похитил мою знакомую и потребовал за нее выкуп у родителей. Это случилось в 1980 году, ей тогда было четыре года и она, конечно, ничего толком не помнит. Ее похитили прямо из детского садика, во время прогулки, а отцу позвонили по телефону и сказали: "Готовь деньги, или дочурку найдут в Битце. И не вздумай никуда сообщать, я узнаю". Сумму назвали по тем временам очень приличную, 2000 р. или даже больше".

"The Джентльмен НН. Киднэпинг в годы Совка? А вы ничего с датой не путаете?".

"НИКИТА. Внимательно читайте предыдущий пост. 1980 (восьмидесятый!) год был на дворе! Отец оставил деньги там, где ему сказали, а вечером ему снова позвонил тот же самый человек и объяснил, где найти дочь. Это было на пустыре на окраине Москвы, где-то на северо-западе. Преступник опоил девочку каким-то снотворным, когда отец ее заметил, она шла через пустырь с закрытыми глазами, почти спала на ходу".

"Майор с Петровки. Извиняюсь, а откуда он такие деньги-то взял?!"

"ГРАЧЕВА Галина. Никита, а кто вам сказал, что похититель вашей знакомой и тот маньяк, который (предположительно!) разбрасывал по лесопарку сумки с трупами - одно лицо?".

"НИКИТА. Майору с Петровки: Он работал директором универмага - кажется, "Москва" или "Московский". Наверное, у него были сбережения, может быть, воровал, может, зарплату получал хорошую. Но человек это был не бедный. Галине: Я так подозреваю, что это был именно один и тот же человек, и вот почему. В телефонном разговоре он не просто сослался на трупы в Битцевском лесопарке. Он еще выразился примерно так: мне удалось выяснить, что отрубленная голова от десяти до пятнадцати минут осознает происходящее, сохраняет способность чувствовать, наблюдать, испытывать страх. Подумайте о том, желаете ли вы такого своей дочурке? Это как раз то, о чем написал как бы с иронией DetectiV".

"ГРАЧЕВА Галина. Да, яркая деталь".

"Настоящий Фандорин. Наверное, этот маньяк проводил секретные медицинские опыты по заказу правительства".

"ГРАЧЕВА Галина. Настоящий Фандорин: Не-у-мест-но".

"Настоящий Фандорин. Так, у кого еще на этом форуме есть знакомые, которых похитил маньяк из Битцы?".

На этом обсуждение обрывалось: видимо, Грачева Галина не успела или не сочла нужным придумать достойный ответ Настоящему Фандорину. Ира кликнула мышью на "Ответить" и напечатала: "Этого убийцу всё-таки поймали или нет, никто не знает?".

Вопрос, который, наверное, лучше задавать в другом месте, подумала Ира. Только в каком?

* * *

В четыре часа она отправилась на улицу. Это было сделано отчасти из желания кое-что прояснить для себя, а отчасти - из духа противоречия: даже хранящая в своих недрах воспоминания о кровавом убийстве квартира номер тридцать не должна до такой степени управлять ее жизнью. Нажав кнопку первого этажа, она сунула руку в карман в поисках пачки сигарет; кабина поехала вниз и вдруг зависла, миновав... кажется, только шестой этаж. Значит, сейчас - пятый. Ира тихо пискнула, глядя, как разъезжаются двери. То, что скрывалось в этой квартире, услышало ее мысли!

Перед лифтом стоял Пашка Васильев.

- О! Какие люди! Иринка, сто лет тебя не видел!

- Господи, Паша, как ты меня напугал.

- Извини, я ж не нарочно, - он вошел в кабину. - Ты вниз?

- Ага...

Нажав на кнопку, он повернулся к Ире.

- Н-да-а, у тебя и вправду вид какой-то зашуганный. Что случилось? Поклонники достали?

- Покойники, - невпопад ответила Ира.

- Ну надо же, - пожал плечами Пашка. Он не отличался любопытством, если кто-то разговаривал с ним загадками - не переспрашивал. Только сейчас Ира обратила внимание, что на нем спецодежда с эмблемой ДЭЗа, а в руках - чемоданчик с инструментами. В школе Васильев был круглым отличником по труду и мог починить всё, что угодно.

Они вышли из подъезда и сели на скамейку, обычно занятую местными пенсионерками, но сегодня в честь какого-то праздника абсолютно свободную.

- Ну как там, в Мурманске? - спросила Ира. - Чем ты там вообще занимался?

- Да чем там можно заниматься? Бабки зашибал, пока возможность была. Потом здоровье подорвал, пришлось назад в Москву возвращаться. Тут климат попроще будет. Думал, с такими деньжищами и на коттедж хватит, и на хату в центре города, и на джип "Хаммер" еще...

- А что ж в сантехники пошел?

- Видишь ли, Ирина, жена и теща требуют от человека не только больших сил, но и больших денег.

Ира засмеялась.

- А у тебя как дела?

- Я тоже бабки зашибаю, - невесело усмехнулась она. - И тоже скоро подорву здоровье, - ей вспомнилось завтрашнее занятие с Викой.

- Нет уж, ты себя береги. Из наших видишь кого-нибудь?

- Из наших - никого. Вчера, правда, Наташу Селянчик встретила, Ольгину сестру.

- Нет, я ее не знаю. Я и не знал даже, что у Селянчик была сестра.

- Я тоже про нее многое не знала. Например, ты слышал, что у нее были приводы в милицию?

- Вот об этом я как раз слышал. Ребята говорили, да и завуч ее пропесочивала как-то раз. Кажется, ты тогда проболела почти месяц. Странно, что тебе никто не сказал.

Ира покачала головой.

- Я ведь с народом не очень общалась.

- А при чем тут ее приводы?

- Да так... Наташка упомянула, вот я и удивилась - за что? А ее спрашивать не очень удобно было.

Васильев почесал затылок.

- За что? Дай-ка подумать... Ну, если не ошибаюсь, один раз ее замели по пьяной лавке, но это было еще в начале восьмого класса. Потом еще какая-то история была, но там уже посерьезнее... И еще что-то. Нет, сейчас уже вряд ли вспомню.

- Ну ладно.

Чиркнув зажигалкой, Васильев дал прикурить Ире и сам задымил "Золотой Явой".

- А вот что мне вспомнилось, - начал он. - Я недавно в том доме, откуда она с крыши бросилась, трубы на чердаке проверял. Как раз и подумал об этом... Понимаешь, в тот день мы с ребятами хотели на чердаке на этом с пивом посидеть. Где-то, я потом прикинул, часа за два до Селянчик... Так вот, на чердак мы так и не попали. Решетка была на замок заперта.

- Вот оно что... - тихо сказала Ира. - Ты никому об этом не говорил?

- Да как-то из головы вылетело. Сама знаешь - все в шоке были, я тоже, потом еще похороны эти... Кажется, Димка Усиевич тоже на это обратил внимание, вот он к участковому ходил, спрашивал, как Селянчик попала туда. Участковый сказал, вроде бы она замок проволокой открыла, так или иначе, замка на двери уже не было.

Несколько минут они молча курили. До Иры не сразу дошло, что надо спросить Пашку о тридцатой квартире, тем более, он только что был на пятом этаже.

- Тридцатая? Ир, кто-то там точно прописан, но только он там не живет. И никто там не живет. Причем еще до того, как я в ДЭЗ устроился, уже лет двадцать жильцы не появлялись. А в двери - три английских замка. Собственно, вот и всё, что я знаю. Ты ее снять хочешь или что?

- Да пора бы уже от родителей съезжать. Надоела я им. Шучу, Паш. Подруга с кафедры с парнем квартиру ищет, гражданский брак у них. Но, если хозяев нет, значит, и спрашивать не у кого?

- Похоже, что так.

* * *

За годы, прошедшие с выпускного вечера, школьное здание изнутри и снаружи претерпело незначительные изменения. Из зеленого оно стало мутно-желтым; над входом красовалась в меру роскошная табличка "под бронзу": "Общеобразовательная школа № 1903 г. Москвы". В холле дежурил сотрудник ЧОПа - после страшного теракта с захватом детей охранники вошли в число обязательных статей школьных бюджетов. Интерьер тоже изменился: в раздевалке стояли удобные скамейки вместо банкеток с изрезанными сидениями, на полу лежали вполне приличные ковровые дорожки, а стены были увешаны стеллажами с поделками младшеклассников.

- Вы к кому, девушка? - спросил ее чоповец.

- Скажите, а завуч или директор на месте? Мне бы хотелось с ними поговорить... я бывшая выпускница.

Охранник снял трубку внутреннего телефона.

- Антонина Николаевна, к вам выпускница бывшая пришла. Минутку... как ваша фамилия?

- Кутенкова Ирина.

- Кутенкова. Можно ей к вам пройти? Да, хорошо. Завуч на месте, она в учительской. Третий этаж, - большим пальцем он указал за плечо, в сторону лестницы.

- Спасибо, - кивнула Ира. Она и не надеялась кого-то застать в такое время. Поднимаясь на третий этаж, она представляла себе шумные толпы школьников, наполнявших рекреации и коридоры в те - какие же далекие - времена, когда она сама, в синей форме нового образца и в пионерском галстуке (чуть ли не единственная во всем классе Ира дисциплинированно носила галстук), стояла возле класса, перечитывая конспекты перед уроком, или болтая с подругами... или пытаясь уберечь свою сумку от хулиганящих ребят. И где-то, среди этой толпы, окруженная многочисленными друзьями, болтала с девчонками или кокетничала с ребятами Оля Селянчик. Она наслаждалась жизнью, не подозревая, что этой жизни осталось ей совсем немного. Уже через несколько дней закрытый гроб с телом Оли вынесут из подъезда. В тяжелом молчании, нарушаемом лишь рыданиями матери и отрывистыми репликами распорядителей с черными повязками на рукавах, его погрузят в заднюю дверь автобуса, в специальный отсек... Собравшаяся возле дома толпа еще долго не разойдется, обсуждая трагедию: "Такая молодая... жить бы еще и жить"... "Сама с крыши бросилась"... Ребят из школы отвезут на кладбище на четырех специально заказанных "Икарусах" - проститься с Олей хотели очень многие.

Дверь в учительскую была открыта.

- Здравствуйте, Антонина Николаевна, - сказала Ира, входя. - Не помешаю?

Завуч поднялась ей навстречу. Она заметно постарела.

- Здравствуй, Ирочка! Присаживайся. Что-то давно ты у нас не появлялась. Как дела?

- Ничего, спасибо.

- Где работаешь?

- В институте, где училась. Я диссертацию пишу.

- Вот здорово! - вроде бы обрадовалась завуч. - А я с кем из ваших ни говорила - все в бизнес пошли, в основном. Кое-кто и спиться успел, кстати. Усиевич в тюрьму сел - торговал наркотиками. А ты молодец, нечего сказать. О чем диссертация?

- По истории. Средние века.

- Замужем? Дети есть?

- Да, честно говоря, ни то, ни другое. Пока не получается. А у вас как дела?

- Работаем, Ирочка, как и всегда. Уже бы и на пенсию пора, да кто тут вместо меня будет. Из старого состава - я, директор, Крылова из канцелярии и Татьяна Анатольевна - ваша руководительница бывшая. Но она уже ушла.

- Жалко. Антонина Николаевна, - Ира помялась. - У меня к вам вопрос... такой, не совсем обычный, что ли.

- И какой же?

- Если честно, я даже не знаю, почему меня это интересует. Вы ведь помните Олю Селянчик?

Завуч нахмурилась.

- Да, помню. Красивая девочка была. Очень способная по-своему, - завуч интонацией выделила слово "по-своему".

- Антонина Николаевна, а за что у Оли были приводы?

Плотно сжав губы, завуч молча смотрела куда-то в окно. Потом она всё же ответила:

- Действительно, не обычный вопрос. Тем более, сама не знаешь, зачем спрашиваешь... Ладно. Впервые ее забрали в пьяном виде - она, еще одна девчонка из другого района и трое ребят, на пару лет постарше, распивали вино в детском саду, ночью. Думаю, и не только вино у них там было... Когда приехала милиция, Селянчик уже на ногах не держалась, даже имя свое назвать не смогла. Словом, это первый был случай. Второй раз был связан с квартирной кражей. Двое из ПТУ полезли в квартиру, а Ольга возле подъезда караулила. Наряд вызвали соседи. Селянчик пыталась предупредить тех двоих, которые в квартире орудовали, и на этом ее поймали. Это привод номер два. В третий раз она попалась на торговле краденными вещами, но, поскольку ничего особенного у нее не было - пара наручных часов и дешевая куртка - отделалась она, можно сказать, легко. Подробностей, извини, не знаю, но после третьего раза ко мне мать ее приходила, упрашивала никому не рассказывать. Тогда мы вызвали Селянчик, и в присутствии матери директор устроила ей разнос. Ольга расплакалась, сказала, что больше ни за что так делать не будет, что не хотела... Почему-то я ей поверила.

- Поверили во что, Антонина Николаевна?

- Ну, скорее, в то, что она просто связалась с плохой компанией. Мы предупредили ее, что, если еще раз такое повторится, она попадет прямиком в колонию для несовершеннолетних. Не знаю, как бы всё повернулась дальше, если бы она не погибла...

- А смерть Ольги... я имею в виду - ее самоубийство... как-то расследовали?

- Расследовали? Да, конечно, да. Участковый, что ли, этим занимался... Никто ведь не видел, как она упала вниз - сама или кто-то ее столкнул. Но в милиции мне сказали - да, спрыгнула сама. Никаких признаков того, что ей в этом помогли. Вход на чердак был заперт на замок, но Селянчик, видимо, подобрала ключ.

- Зачем, Антонина Николаевна? Ведь она могла просто выйти на лоджию.

- Ну, этого я уж не знаю. Может быть, хотела обставить всё красиво, в кавычках, естественно. Да нет, Ирочка, дело в другом. Ты забыла, наверное - в том доме нет лоджии. Это обычная "хрущевка". Сходи посмотри, если уж так интересно.

Завуч говорила с раздражением в голосе; ей явно не нравилось, что бывшая выпускница явилась к ней с такими вопросами. Ире не хотелось больше задерживаться здесь, тем более, она услышала то, что ей было нужно. Испытывая неловкость, она попрощалась с завучем и вышла из учительской, едва успев посторониться, чтобы уступить дорогу несущейся ей навстречу толстой даме лет сорока.

- Здравствуйте, Алевтина Игоревна, - кивнула ей Ира.

* * *

- Родительница? - спросила запыхавшаяся секретарша - при ее комплекции подъем по лестнице стоил определенных усилий. - Что-то я ее не видела раньше.

- Да нет, выпускница. Кутенкова Ирина, из "Б".

- А-а-а... Ира-Не-От-Сего-Мира. Я ее не узнала.

- Да, изменилась.

- Точно-точно, помню. Первой краситься начала, классе еще в седьмом. И не научилась до сих пор. Маникюр - обхохочешься. А уж тогда над ней просто все угорали. Потом у нее это прошло. И чего она явилась? Конфет принесла хоть?

- Конфет не принесла. И вообще непонятно, зачем приходила. Про Селянчик ей, видите ли, спросить захотелось.

Крылова подняла выщипанные брови.

- Зачем?

- Да кто ее знает.

- Во, блин, - подумав, произнесла Крылова.

* * *

В среду на кафедре было тихо и спокойно. Ире казалось - даже слишком уж тихо, эта тишина по-прежнему действовала ей на нервы. Особенно когда в нее вторгались какие-нибудь звуки - из коридора или с улицы. Институт был еще более пустым, чем позавчера: двое неудачников сдали свои рефераты по новой истории, а маляры, похоже, просто не вышли на работу. На работу не вышла и Лариса. Доблестно прикрывавшая вчера Иринино отсутствие, сегодня она потребовала прикрыть ее саму. Она так ненатурально кашляла в трубку, что Ира поняла: белокурая красавица проводит время намного интереснее, чем пытается это представить. Лариса, кажется, вообще никогда и ничем не болела. Пришлось сидеть на ее месте целый день: в институт мог приехать декан, а ему очень не нравилось, если в приемной никто не дежурил на телефоне. Ира быстро смоталась в библиотеку и принесла оттуда потрепанную книгу, чтобы на досуге продолжить ее изучение. Но читала она не особо внимательно - не могла сосредоточиться. Ее страх, связанный с запертой и необитаемой квартирой номер тридцать, словно почувствовав, как она пытается объяснить себе его природу, изменил тактику и теперь изводил Иру постоянным внутренним беспокойством.

О возвращении домой Ира старалась не думать.

Если она и пыталась разобраться со своим страхом, пока что она действовала не совсем в том направлении. Само по себе копание в Ольгиных проблемах ничего ей не давало, также, как и вчерашний визит в школу. Попадания Ольги в детскую комнату милиции относились к восьмому классу, а о той кошмарной ловушке, в которую они угодили, наткнувшись в подъезде на только что обнаруженный труп, к тому времени перестала вспоминать даже Ира. Ольга же вообще не видела того, что пришлось увидеть Ире - ее поймали в самом низу пролета, откуда невозможно было разглядеть, как изуродовано мертвое тело. Так что ее переживания по этому поводу закончились гораздо быстрее, и потом она даже рассказывала об этом, как об увлекательном приключении.

Но что, если Ольга видела в подъезде что-то другое, пока бегала на седьмой этаж к Ириной маме?

А ведь это напрашивалось само собой.

Вот что пыталась сказать Оля своим пристальным, леденящим взглядом во вчерашнем дневном сне. На вопрос Иры, не встретила ли она кого-нибудь в подъезде, она не ответила ни "да", ни "нет". Но это во сне. А тогда, в реальности - действительно ли ее ответ был отрицательным? Оля сказала: "Я не... не, никого".

Она сказала это многозначительно.

Да, вот именно. За те шесть или семь минут, которые потребовались Оле, чтобы подняться на седьмой этаж, выпить воды, получить указание от мамы позвать Иру на обед, а затем спуститься вниз, она столкнулась с чем-то, что, очевидно, сильно ее напугало. Это могло быть что-то воображаемое, вроде неожиданно зашумевшего лифта или захлопнутой поблизости двери. А если нет?

Если нет, получается, Ольга хранила свою тайну до самой смерти. И ее сестра очень сильно ошибается, полагая, что Ольга не умела хранить тайны.

Несколько раз пролистав от начала до конца свою записную книжку, Ира нашла домашний телефон Наташи. На звонок ответила Наташина мать.

- Любовь Петровна? Здравствуйте, это Ира. Ира Кутенкова. Помните меня?

- А-а, Ириша. Помню, помню. Зашла бы в гости как-нибудь.

- Да всё времени нет, я бы с удовольствием.

- Олечке ведь тридцать два годика исполнилось недавно, - голос Любови Петровны дрогнул.

- Я знаю, Любовь Петровна. Обязательно к вам зайду, вы уж не обижайтесь на меня. А вы не подскажете, как мне Наташе позвонить на работу?

- Номер какой, что ли?

- Ну да.

- Сейчас, погоди...

Зажав плечом трубку, Ира взяла с Ларисиного стола ручку.

- Вот, нашла. Записываешь?

- Ага, пишу.

Дурацкая ручка оказалась без чернил - ну почему же у этой Ларисы вечно всё не как у людей? Ира попыталась запомнить продиктованные ей цифры, но вовсе не была уверена, что ее хватит надолго.

- Ладно, Любовь Петровна, спасибо! Ну, до свидания!

- Счастливо, Ириш, ты уж заходи.

- Обязательно.

Повторяя про себя Наташин номер, Ира торопливо выискала в своей сумочке фломастер и занесла его в записную книжку. Получилось не очень разборчиво, но всё лучше, чем хранить это в своей ненадежной памяти. Дозвониться Наташе удалось не сразу - телефон в юридическом отделе мэрии освободился только через полчаса.

- Наташа, привет. Это Ира.

- Приветик.

- Слушай, я сегодня освобождаюсь в семь. Может, встретимся? Я хочу с тобой поговорить о... В общем, у меня проблема, надо с тобой посоветоваться.

- Где, когда?

Встречу назначили на половину восьмого там же, около метро. Повесив трубку, Ира откинулась на спинку кресла. Необходимость встречи с Наташей вызывала у нее большие сомнения, как и предполагаемая тема разговора. Но что сделано, то сделано. Не отменять же теперь. Ира придвинула к себе потрепанную книжку и углубилась в чтение.

В пять тридцать на кафедре появилась Вика.

- А я думала, вы обо мне забыли! Обыскалась.

"Могла бы у охранника спросить", - подумала Ира. Она действительно забыла про свою ученицу.

- Ой, извини. Не предупредила тебя.

- Если вы заняты, я могу как-нибудь потом подъехать.

- Нет-нет, всё нормально. Садись вот сюда, доставай тетрадь.

Это занятие повергло Иру в еще большую меланхолию, чем предыдущее. Вика явно не родилась лингвистом. С грамматикой была одна сплошная беда, слова и фразы, которые ей следовало выучить, Вика или не учила вообще, или пробежалась по ним мельком, а произношение у нее было настолько неправильным, что у Иры просто опускались руки. Большую часть времени Вика по-прежнему загадочно улыбалась и отвечала Ире по-русски, причем, как оказалось, она еще и не всегда выговаривала букву "р", на что при первой встрече Ира не обратила внимания. "Ей бы французский учить, - подумала измученная Ира. - Хоть с произношением попроще было бы".

- В следующий раз мы с тобой увидимся в субботу, - сказала Ира, заканчивая урок. - Постарайся выучить хотя бы что-нибудь, ладно? Настоящее неопределенное время ты уже более-менее освоила, но с present perfect тебе надо бы разобраться.

- И не в ломы вам по выходным работать? - поинтересовалась Вика, запихивая миниатюрную тетрадку в сумочку.

- Приходится, что поделаешь. А ты обычно чем занимаешься в выходные?

- Ну, всяким. Обычно я... В общем, то, другое. Как настроение.

Ира догадалась, что Виктория, как умела, проявила деликатность. Почему-то ей не захотелось рассказывать про свои бассейны, фитнес-клубы и салоны красоты учительнице, которая - за километр видно - не может себе позволить всех этих радостей жизни.

- Ну, всё, до субботы.

- Чао! - и Вика зацокала каблучками вниз по лестнице.

* * *

Наташа ждала Иру с банкой коктейля в руке.

- Ой, Ирк, что-то ты выглядишь как-то так себе... - поздоровалась она.

- Болею, - Ира хлюпнула носом. Простуда опять напомнила о себе.

- Я и тебе баночку взяла.

- Да я не...

- Ирина, расслабься хоть раз в жизни. С одной банки не улетишь. Пошли, сядем где-нибудь. А то я целый день на ногах, не юрисконсульт, а прямо чемпионка по бегу какая-то.

Рядом с метро находился парк, где Наташа долго высматривала достойную скамейку.

- Ну, как твоя брюнетка на "Сузуки"? - спросила она, когда девушки, наконец, выбрали место для отдыха.

- Девочка неплохая, но с языком - катастрофа. Причем даже с русским. Если она сдаст свой вступительный, меня можно будет номинировать в категории "Лучший педагог планеты". Но она его не сдаст. О чем мне и придется на днях докладывать ее папочке. Есть опасение, что его это не обрадует.

- Да и пошел бы он, - отреагировала Наташа. - Яблоко от яблоньки далеко не падает. Ну, выкладывай, что у тебя за проблема. Я тебе нужна как юрист, правильно?

- Да нет, скорее, как сотрудница мэрии. Скажи мне, бывают квартиры в Москве, в которых годами никто не живет?

- Такое редко, но бывает, - осторожно ответила Наташа. - Ты не могла бы поконкретнее?

- Квартира в нашем доме, на пятом этаже. Ты можешь считать, что у меня паранойя, но она очень меня беспокоит.

- Как она тебя беспокоит? Так, стоп. А это, случайно, не та квартира, где ты... вы с Ольгой... где вы на покойника нарвались?

Ира кивнула.

- И теперь она тебя беспокоит? Ира, а тебе не кажется, что это синдром перенесенного в детстве стресса? Ты уработалась со своей диссертацией, перегрузила мозги, и тебе мерещится невесть что.

- Поначалу я и сама так подумала. Причем в таких же выражениях. Но... после того, как мы поговорили с тобой в понедельник... в общем, я много думала об Ольге, вспоминала тот день, и... мне действительно очень надо знать, как обстоят дела с этой квартирой.

- Ир, а причем тут Ольга?

Ну, вот и тот вопрос, на который надо как-то отвечать.

Ира, как могла, постаралась объяснить Наталье хронологию событий. Девочки обмениваются страшилками... Оля отправляется к Ириной маме... она отсутствует шесть или семь минут... возвращается... в подъезд заходят люди - их трое или больше, потом становится ясно, что это милиционеры... Ира и Оля заходят в подъезд.

- Наташ, ее до полусмерти напугало что-то там, в подъезде!

- А по-моему, вы до полусмерти напугали друг друга еще до подъезда. Ты же сама говоришь - сидели, как на иголках, вот-вот привидение какое выскочит. Если она столкнулась с чем-то, нет, с кем-то, то почему она тебе об этом не рассказала?

- Она наверняка рассказала бы. Но она увидела, как зашли в подъезд взрослые, и заторопилась, чтобы успеть туда вместе с ними. Это ее отвлекло. Потом... потом она могла забыть об этом, потому что второй шок получился сильнее первого.

- И у нее как бы всё начисто стерлось?

- Не начисто. Потом она вспомнила. Но почему-то решила об этом промолчать.

- Промолчать? Да не умела Ольга молчать. Она была как ходячее агентство новостей - что знаю я, то знают все.

- Вот ты сказала, что она хотела пойти учиться на бортпроводницу. А я об этом ничего не знала.

Наташа длинно выдохнула дым.

- Ир, я не хочу сказать обидное, но к восьмому классу вы с Ольгой рассорились. Точнее, дело было так: тебе загорелось стать яркой личностью, ты была в кого-то влюблена, ну, и малость переборщила с косметикой. А Ольга тебе об этом сообщила. Она потом переживала очень сильно, говорила: "Надо было своими руками ей всё переделать, она бы не злилась так".

- Я не злилась.

- Но ты начала ее избегать. Вот почему ты ничего не знала о ее планах.

- Да, ну а как насчет того, что Ольга что-то скрывала в последнее время? Это ведь твои слова?

Наташа задумалась.

- Получается, да, я сама себе противоречу. Ты права, Ирк, я действительно так сказала. Возможно, это из-за мамы, с ней сейчас, видишь ли, нелегко. У меня могло создаться впечатление, что у Оли появились секреты, но ведь я была еще подростком, многое оценивала неправильно. А сейчас мама как следует накрутила меня, а рикошетом попало и по тебе тоже. Я начала внушать себе, что Оля не сама спрыгнула с крыши, и заодно внушила это тебе.

- Нет, Наташ, внушение здесь ни при чем, - Ира замотала головой. - Вчера я разговаривала с Пашей Васильевым, он учился с нами. Так вот, он точно помнит, что в тот день, перед смертью Ольги, они с ребятами не смогли попасть на чердак в том доме. Дверь была закрыта на замок. А значит, Ольге, чтобы попасть туда, пришлось бы его вскрывать!

- Или его кто-то другой открыл нормальным ключом. Правда, Оля одно время водила знакомство с какими-то криминальными типами, но сомневаюсь, что она прошла у них подготовку по технике взломов. Ира, я упорно отказываюсь понимать, к чему ты меня подводишь. По-твоему, эта Ольгина подъездная тайна имеет прямое отношение к ее смерти? У Ольги были подъездные тайны, но, знаешь ли, другого рода. Первый поцелуй... второй, третий, и так далее.

- Она... что, если она ждала ребенка? - вырвалось у Иры.

- Она не ждала ребенка.

- Откуда ты знаешь?

- Оттуда, что я видела отчет о вскрытии. Причем в зрелом возрасте и совсем недавно. Воспользовалась своими связями и запросила документы из архива. Она не была беременной. Не была пьяной. Не была под кайфом. Она просто... упала вниз, вот и всё.

Последовала пауза.

- Значит, ты по-настоящему, всерьез считаешь, что Ольгу убили и что это не просто фантазия твоей мамы? - спросила Ира.

- Пред-по-ла-гаю, - по слогам проговорила Наташа и с неожиданной злостью смяла и отшвырнула пустую банку из-под коктейля. - Предполагаю потому, что милиция могла что-то просмотреть. Чего им стараться-то особо, эка невидаль - восьмиклассница с крыши упорхнула! И в свете того, что тебе рассказал Васильев про закрытую дверь на чердак, я еще больше убеждаюсь в своих предположениях. Да, это могло быть убийство. Но только, умоляю, Ирочка, не пытайся связать это с вашими детскими приключениями. Это слишком похоже на мистику. Если хочешь, я постараюсь узнать насчет твоей квартиры. Только мне нужен точный адрес.

Адрес Ира предусмотрительно записала на листе отрывного календаря.

- Позвони мне, если что узнаешь, ладно? И... Наташа. Ольга не оставила никакой записки, перед тем, как... пойти туда?

- Записки не было. Она вообще не любила пользоваться ручкой и бумагой. Единственное, что можно назвать документом - ее записная книжка. Но я ее сто раз просматривала - там только имена и номера телефонов.

- А ты можешь дать мне ее на время?

- Зачем? Хотя, ладно. Вреда от этого не будет. Зайдем ко мне, только подождешь на улице - маме сейчас общества очень не хватает, застрянешь надолго. А про квартиру - уж как получится.

- Хорошо.

* * *

Смерть Ольги присоединилась к ночным кошмарам Иры, оказавшись почти вровень с кровавой жутью квартиры номер тридцать и уверенно обойдя вставшую в мертвый тупик диссертацию. Вернувшись домой, Ира, не раздеваясь, прилегла на диван и тут же заснула - даже не слышала, как вернулся с работы отец. Во сне она вновь наблюдала за тем, как выносят из подъезда закрытый гроб с телом Ольги.

С того места, где стояла Ира, она могла видеть ступеньки внутри подъезда. Распорядители с черными повязками на рукавах еще заняты погрузкой; в это время на ступеньках появляется Ольгина мать. Ее ведут двое мужчин; она громко, безутешно рыдает, и эти рыдания безжалостно рвут напряженную тишину толпы. Сзади, глядя себе под ноги, словно боясь оступиться, идет Наташа. Слышатся обрывки фраз:

- Да, молодая такая... жить бы еще да жить...

- Что подростки с собой делают, а?!

- Ой, да как же, такая молоденькая! - следом за Наташей из подъезда выходит кто-то из родственников, он несет в руках большую черно-белую фотографию с траурной ленточкой наискосок.

- Доченька моя!!! - это кричит мама. - Оленька! Не уезжай, зачем ты уезжаешь!!! Я без тебя жить не хочу!!!

- Мама, мама! - Наташа пытается обнять кричащую женщину. - Мама, не надо!

- Нет! Верните Олю! Назад, назад несите, пусть еще дома побудет! Хоть ночку одну еще!...

- Люба, ну тише, тише, успокойся! - высокий мужчина удерживает Олину мать за руки. - Наташу пожалей, она ж у тебя осталась.

Не в силах смотреть на это, Ира зажимает уши руками и выбирается из толпы. Ей нужно срочно уйти, и она знает, куда она пойдет. Она единственная знает, что время похорон еще не наступило. Потому что Ольга еще не поднялась на крышу, и можно успеть ее предупредить.

Сначала быстрым шагом, а затем бегом Ира обыскивает все дворы, все закоулки в районе. Но Ольги нигде нет, дворы опустели, словно по сигналу - все сейчас там, возле Ольгиного дома. Понимая, что непоправимое уже происходит, она возвращается к дому, в котором сейчас развернется финальная сцена. Она дергает дверь подъезда, но дверь закрыта! На ней установлен кодовый замок, которых тогда еще не было. Ира с ужасом осознает, что она бессильна спасти Ольгу. Она отходит назад, на газон, и поднимает голову. У края крыши пока еще никого нет, а издалека доносится продолжительный низкий гудок - это автобусы увозят Ольгу и ее близких на кладбище.

В этот момент Оля, еще живая, появляется наверху.

Сердце Иры подскакивает к горлу. Она пытается закричать, позвать Олю, но голосовые связки ее не слушаются. Ни звука. Видно, как Оля оглядывается по сторонам, как и тогда, сидя на качелях. Она очень испугана.

За спиной Оли появляется черный силуэт!

Черный, совершенно плоский, без малейшего намека на рельеф, он скользит к Ольге и ВЫТАЛКИВАЕТ ее в пустоту!

На миг зависнув в воздухе у слухового окна, Ольга падает на асфальт в десяти шагах от Иры.

Дернувшись последним конвульсивным движением, она переворачивается на бок. Ее тело превратилось в изломанную куклу, а рот широко открыт в безмолвном крике.

- Мамочка... - прошептала Ира и села на диване.

По стеклам барабанил дождь. Ира сидела в темноте, представляя, каким глухим эхом отдается сейчас стук капель в пустой тридцатой квартире, запертой на три английских замка.

- Пора лечиться, - сказала Ира, вставая и зажигая свет.

Накануне она долго не могла решиться, куда положить завернутую в фольгу записную книжку. Этот предмет до сих пор хранил последнее прикосновение девушки, которая, может быть, позвонив кому-то, оставила ее на столе и ушла из дома навсегда. В итоге Ира просто бросила ее в ящик стола. Сейчас ей очень не хотелось доставать книжку, разворачивать фольгу и листать страницы, исписанные круглым Ольгиным почерком. Кроме того, Наташа - юрист, привыкшая не пропускать мелочей - сказала, что в книжке нет ничего интересного.

"Но ведь зачем-то я эту книжку взяла", - подумала Ира и выдвинула ящик.

У записной книжки была яркая обложка с Микки-Маусом; в восемьдесят восьмом году такие уже можно было достать где-нибудь из-под полы. На титульном листке красовалась забавная кошачья мордочка, нарисованная, видимо, Ольгой. Девяносто процентов номеров и фамилий, как и следовало ожидать, Ире были незнакомы, но, вероятнее всего, это были школьные друзья или ровесники. Если поднять старые классные журналы, большая часть этих данных наверняка там обнаружится.

Две последние страницы довольно-таки плотно склеились. Ира подцепила их ногтем и нашла еще один номер телефона, но без имени. Под ним стояли две буквы: У.Д.

Усиевич Дмитрий? - первое, что пришло в голову Ире.

При всём желании она не могла вспомнить, дружила Оля с Димой Усиевичем или нет. Если уж Ольга периодически ввязывалась в криминал, а Усиевич впоследствии сел за наркотики... Нет, в восьмом классе он был еще примерным, очень воспитанным мальчиком и вряд ли уже тогда шел по кривой дорожке. Интересно, а Наташа видела этот номер? Наверняка. Но чей же он? Почему, записав его отдельно, не по алфавиту (не на "у" и не на "д"), словно не желая смешивать его с номерами друзей и боясь испачкать бумагу, Ольга обозначила его инициалами?

Ира хотела позвонить Наташе, но посмотрела на часы и отложила эту затею. К тому же, она не могла не заметить, что Наташе и без того не очень нравится Ирино любопытство. Завтра она попытается сама выяснить, что это за номер. Завернув обратно в фольгу записную книжку, Ира убрала ее и вернулась в постель. Она надеялась, что сегодняшняя доза ночных кошмаров ею уже получена, и до утра ее оставят в покое. Надо бы еще заглянуть в Интернет, на serial-murders, но это подождет до завтра.

Но ей не давали покоя ее собственные мысли. Ира, никогда не становившаяся первооткрывателем, слишком уж ясно чувствовала, что этот номер телефона, записанный на склеившихся страничках, что-то может ей сказать. Судя по первым трем цифрам, это местный номер. Где-то здесь, поблизости. Может, даже ближе, чем она думает...

Догадка вспыхнула в голове таким мощным импульсом, что Иру подбросило на постели.

Это номер телефона тридцатой квартиры!

Почти наверняка это именно он.

Кто дал его Ольге? Почему в ее записной книжке он оказался отдельно, в самом конце, будто бы Ольга не хотела видеть его в числе других номеров? Звонила ли она по этому номеру?

И не через тридцатую ли квартиру пролег ее путь на крышу?

* * *

В ожидании появления Ларисы Ира долго не могла решиться набрать загадочный номер. Если она действительно попадет в тридцатую квартиру... судя по всему, там не должен работать телефон. А что, если он работает, и после нескольких гудков кто-то снимет трубку? Но только не скажет ни слова, а будет молчать, вслушиваясь в Ирин страх? Она точно этого не выдержит.

Ира пожала плечами, придвинула к себе телефон и семь раз нажала на клавиши.

Гудки. Один, второй, третий.

Да, она догадалась правильно. Это телефон квартиры номер тридцать, и телефонного аппарата там, возможно, вообще нет.

Четвертый гудок. Пятый гудок.

Ответа не будет. Ведь тридцатая квартира пуста.

Шестой гудок.

Щелчок.

У Иры мгновенно вспотели ладони.

- Студия цветов "Ла Бланш", здравствуйте, - прозвучал в трубке женский голос.

- Извините... - пробормотала Ира. - Что-то вы долго не отвечаете...

- Ой, но мы же только минуту назад открылись! Чем могу помочь?

- Наверное, ничем. Извините еще раз. Я думала, это квартира.

- Нет, девушка, вы ошиблись.

- А это... - Ира продиктовала номер, - ваш?

- Да, но квартиры здесь нет.

Ира повесила трубку, чувствуя себя дура дурой.

Она не заметила, что Лариса уже вошла в комнату и стоит у нее прямо за спиной.

- Ирка, - окликнула ее Лариса.

- Ва-а-а-ау!!! - взвизгнула Ира, птичкой взлетая со своего места. - Лариска! Боже мой! Да что ж вы меня все пугаете?!

- Какие мы нервные, - сказала Лариса, вешая на освободившийся стул сумочку. - Кому это ты тут названиваешь?

Ира прислонилась к шкафу, чувствуя, что вот-вот сползет по нему на пол.

- Да так, понимаешь ли... Я дома номер один на определителе нашла, не знаю, чей. А потом еще на сотовый мне тоже с него звонили.

- А сказали что? - не тратя времени даром, Лариса достала косметичку и лак для ногтей.

- В том-то и дело, что ничего не сказали. Молчат и дышат.

- Ирка, это точно какой-то тайный обожатель, - сходу выдвинула версию Лариса. - Ну, ты позвонила туда, а ответили-то тебе что?

- Говорят - какая-то студия цветов.

Лариса провела кисточкой по ногтю и полюбовалась результатом. Лак был цвета морской волны, с перламутром.

- Мало ли что говорят. Я тоже могу сказать, что у нас тут головной офис компании "Микрософт", только Билл Гейтс сейчас вышел. Но это ж не значит, что так оно и есть. Хочешь, я попрошу приятеля, он тебе этот телефончик по своей базе пробьет? Давай циферки-то.

Лариса позвонила своему приятелю с мобильного и поставила перед ним задачу.

- Скоро перезвонит, - сообщила она Ире и продолжила накрашивать ногти.

Ире надо было бы идти в библиотеку, но рядом с невозмутимой Ларисой у нее возникало ощущение относительной безопасности. Ира так и стояла, прислонившись к шкафу, и в легком полугипнозе наблюдала за тем, как ногти Ларисы украшались тонкими слоями перламутра.

- А ты на диссер забила, что ли? - спросила Лариса.

- Ну, дождусь, пока твой друг перезвонит, и пойду работать.

- А-а... Упс, а вот и он, - Ларискин телефон замигал голубым индикатором. - Да, солнце моё, я тебя слушаю очень внимательно. Так... Студия, говоришь? То есть, коммерческая фирма?

- А у него нет какой-нибудь совсем старой базы? - громко прошептала Ира.

- Сейчас, подожди секунду... Что?

- Надо проверить по какой-нибудь старой базе. Чтоб информация была годов восьмидесятых.

Лариса задержала на Ире многозначительный взгляд, потом снова вернулась к разговору с приятелем.

- Слушай, а у тебя есть базы на восьмидесятые годы? Я так понимаю, номер этот не новый. Там могло быть что-то другое. Проверь, ладно? Жду звоночка. Ну, пока-пока!

- Ирка, - сказала она, откладывая сотовый. - Ты чего-то сочиняешь. Зачем тебе знать, на ком висел этот номер в прошлом веке?

- Просто надо, и всё. Ларис, не спрашивай меня пока, хорошо?

- А мне-е-е-е интере-е-е-е-есно! - капризным голосом заканючила Лариса. Потом засмеялась и махнула рукой. - Ладно, не говори, если не хочешь.

- Пока не могу.

- Случайно, ты не собираешься это включить в свою диссертацию?

- В Средневековье телефонами пользовались очень мало. Ладно, надо в библиотеку, меня там уже заждались, наверное. Я зайду ближе к вечеру.

- Заходи.

Библиотека встретила Иру привычными запахами пыли и старой бумаги. Ира чихнула и без особого желания приблизилась к столу, за которым работала. Но работа ей на ум не шла. Навязчивые страхи по-прежнему не давали собраться. Раньше она всегда умела отбросить лишнее и заниматься только тем, что запланировала. Таким образом, она выучила два иностранных языка и заочно получила второе высшее образование. Но теперь в ее жизнь вошло нечто, что было сильнее ее, нечто такое, что не позволяло забыть о себе ни на минуту. Потрепанная книжка потеряла свою привлекательность, уступив место таящей запредельную угрозу квартире на пятом этаже, налево от лифта, и была - что уж говорить - куда дальше от реальности.

Пока она не будет точно знать, чем именно запугивает ее эта квартира, о диссертации можно не вспоминать.

Ира заперла библиотеку и отправилась немного прогуляться по окрестностям института. Ноги сами привели ее на детскую площадку. Она села на большие качели и закурила. В воздухе перед ней причудливо покручивались сизые колечки дыма, а в мозгу не менее причудливо нанизывались друг на друга воспоминания. Ира знала, что не просто так она получает послания с того света, как будто направляемые в ее сны Ольгой - послания эти апеллируют к архивам ее памяти, концентрируясь и проигрывая сцены то в одном, то в другом месте.

От таких "посланий" можно свихнуться.

"Что тебе надо от меня? - она мысленно обратилась к тридцатой квартире. - Почему именно сейчас я понадобилась тебе? Почему ты не трогала меня двадцать шесть лет, почему позволила о себе забыть?".

Оля забыла раньше, чем Ира. Еще очень долго обезглавленный труп пугал Иру по ночам во сне, и тогда она бежала в комнату к родителям и пряталась между ними под одеяло.

Начался новый учебный год, и Оля уже легко рассказывала о событиях в подъезде, даже получая удовольствие от напряженного внимания аудитории.

- ...мама сказала, чтоб я передала Ирке, чтоб мы обедать шли. - Был урок физкультуры, физрук разрешил девочкам отдохнуть несколько минут, и Оля воспользовалась этим временем, чтобы в очередной раз посвятить одноклассниц в леденящие кровь подробности. Она преувеличивала на каждом слове.

- Милицейских дядек было не пятеро, а трое, - поправила ее Ира.

- Нет, пятеро, пятеро! Ты не помнишь просто! А потом еще больше приехало, - подумав, добавила Оля.

- И кровь на нас не текла. Капало на перила, и всё.

- А вот и текла.

- И голову никто из квартиры не выносил. И вообще, ты этого видеть не могла, потому что нас сразу к маме отвели.

- А вот и выносили, - Оля уперлась рогом. - И было очень страшно.

С этим Ира поспорить не могла. Было действительно очень страшно.

Но она и сейчас четко помнила, что "взрослых дядек" было не пятеро. А трое. Слегка раскачиваясь на больших качелях, Ира впервые спросила себя: откуда Оля взяла недостающих двоих?

Приукрасила, как и всё остальное? А в чем оно заключается, приукрашение? Ведь можно было сказать - "десять взрослых дядек", так было бы гораздо эффектнее.

Забыла, сколько на самом деле человек зашло в подъезд?

Ничего она не забыла. Кто бы ни были эти двое, она действительно их видела. А вот Ира... Ира могла их не видеть. Потому что в отсутствие Ольги она отвернулась от подъезда и смотрела на голубей. Если какие-то двое и вошли в подъезд, это произошло у нее за спиной. И чем же таким они занимались там, в подъезде, что Ольга так перепугалась? Но они совершенно точно напугали ее чем-то, вот почему она спешила войти в подъезд с другими взрослыми. В конце концов, если бы в подъезде всё было нормально, ей не понадобилась бы компания. Она бы просто посмеялась над Ириным страхом, но не стала бы ее торопить, повторяя: "Мама сказала, чтобы сейчас".

Это же Ирина мама, и если Ире хочется тормозить, то она сама и будет объясняться с мамой.

В сумочке заиграла вступительная песня из "Комиссара Рэкса". Абонент, не внесённый в справочник.

- Да?

- Ира, это Наташа. Встречаемся после работы? Я кое-что для тебя узнала.

- Ага, конечно. Заодно отдам тебе записную книжку.

- Тогда в семь у метро?

- Договорились.

...Перед уходом Ира поднялась на кафедру. Лариса уже собиралась домой.

- Как поработалось? - съехидничала Лариса. - Промахнулась мимо библиотеки?

- Да, в общем, решила побыть на свежем воздухе. Ты заходила?

- Целых пять раз. Генка поднял свою самую раннюю базу и нашел там фамилию. Я думала, тебе срочно надо.

- Срочно-срочно.

- Ну, тогда ладно. Сейчас, где ж я это записала-то... А, вот. В восемьдесят пятом году этот номер был зарегистрирован на Савицкого В.Н. Так, и еще адрес, держи. Это тебе чем-то помогает?

- Пока не знаю, но всё равно спасибо, - ответила Ира, беря в руки листочек с адресом.

- Да не за что, обращайся.

* * *

- Фамилию собственника мне выяснить не удалось, - рассказывала Наташа, пока они дворами шли к Ириному дому. - Но за квартиру платит ГРУ Генштаба. Знаешь, что это такое?

- Военная разведка?

- В самую точку, Ирина, недаром ты научный работник.

- Ну, а дальше?

- Дальше то, что они платят за нее уже не первый десяток лет. Если точнее - как раз с конца семидесятых. Я так думаю, что принадлежит эта хата какому-нибудь разведчику, из тех, которые в резидентуре, за рубежом и безвыездно. Почему и фамилия засекречена.

- Может, он там и не был никогда?

- Может, и не был. Кстати, его, может быть, уже и в живых-то нет. Не делай большие глаза, я не говорю, что он теперь страшным призраком вернулся в свою квартиру и стращает тебя изнутри. Я просто к тому, что там никого нет. Пустая квартира и всё. А платят из соображений конспирации, или бюрократия тормозит, как обычно.

- Понятно, - протянула Ира.

- Ну, а у тебя какие новости? Изучила книжку?

- Ты была права, изучать там нечего. Ты видела там в конце номер, без фамилии, только с инициалами?

- Видела. Какой-то У.Д. Это Усиевич Димка, сто процентов. Ольга с ним гуляла какое-то время.

- А фамилия Савицкий тебе ни о чем не говорит?

- Савицкий? Нет, ни о чем. Хотя, где-то слышала, но напрочь не помню, где и когда. А что, это его номер?

- Вот именно. В восемьдесят восьмом году этот телефон и сама квартира, где он находился, значились за неким Савицким В.Н. У Ольги не было никаких знакомых Савицких?

- Не было. Но мать Усиевича с отцом не жила, у нее был гражданский брак с другим мужиком. А сам Димка - то с отцом, то с матерью. Адресов я не знаю, но отец Усиевича - родной, я имею в виду - разрешал ему приводить в квартиру гостей. Ольга часто у него там зависала. Это рядом с нами, через дом. Где он жил с матерью, не знаю, но Ольга и туда ему звонила тоже. Наверное, это его отчим и есть Савицкий.

- Сейчас по этому адресу салон цветов.

- Успела проверить? А, этот, как его... "Ла Бланш"?

- Правильно.

- Да знаю я салон этот. Недавно как раз туда заходила, такой лохотрон, я тебе скажу!

- Почему - лохотрон?

- Да потому что букет тебе в палатке не хуже завернуть могут, а цены - как будто последние цветы перед концом света. И всё это только за то, что можно подождать, сидя в кресле, а две девицы забальзаковского возраста будут три розочки половину рабочего дня комбинировать, чтоб покрасивше было. Я на них наорала и ушла.

- А где сама фирма-то находится? В квартире?

- Да, раньше там точно была квартира. Они, наверное, купили сразу две, пробили стену и соединили их аркой. Получилось вполне цивильно.

За разговором они оказались прямо перед Ириным подъездом.

- Зайдешь? - спросила Ира с робкой надеждой.

- Здесь подожду. Надо выкурить дневную норму. Да ты не бойся, Ирк, если что - свисти, я рядом.

"Да уж, досвистишься до тебя", - подумала Ира. Свистеть она не умела.

Работающий лифт выглядел, как спасение. Ира забежала домой, поздоровалась с отцом и сказала, что вернется через полчасика. Спускаясь вниз, она молилась, чтобы лифт не останавливался. А если остановится, то пусть не на пятом этаже. А если остановится на пятом, то пусть человеком, вызвавшим его, окажется Пашка Васильев. Или хотя бы какой-нибудь глухой склеротик-пенсионер.

Хуже будет, если кабина встанет на пятом этаже, и двери откроются, и на лестничной клетке не окажется ни души. С лифтами ведь такое бывает!

Ира проводила Наташу до дома. Обратно она шла через другой квартал. Её вдруг потянуло увидеть восьмиэтажку, с крыши которой Ольга отправилась в свой первый и последний полет. До нее было пять минут ходьбы.

Заходящее солнце зажгло по контуру крыши оранжево-золотую кайму. Ира подошла к двери подъезда и осмотрела кодовый замок: он выглядел в точности так же, как и в ее сне. Даже если точно знать, что ее спящий мозг сам по себе анализирует и сопоставляет информацию, просто выискивая спрятанные воспоминания и воплощая их для большей доступности в зримые образы Ольги и эпизодов, связанных с ней посмертно, то этого замка Ира точно не видела раньше. Поэтому не могла его помнить.

Она задержалась ненадолго, глядя наверх. Крыша была пуста, но Иру вдруг охватило жуткое предчувствие, что сейчас у ее края появится Ольга. А потом к ней заскользит плоский черный силуэт, и Ольга упадет, с глухим стуком ударившись об асфальт.

"Оля, не надо, - попросила Ира. - Я устала, я боюсь, и мне надоело разгадывать твои загадки. Почему ты не хочешь прямо мне сказать, что происходит?".

"Потому что оттуда, где я, прямо не говорят".

Сзади прошла какая-то девушка. Ира посмотрела ей вслед, боясь узнать в ней погибшую. Ничего общего, только волосы такие же светлые. Спрятав руки в карманы куртки, Ира заторопилась домой.

* * *

"Настоящий Фандорин. Интересно, а по каким признакам установили, что маньяк над отрубленными головами издевался?".

"DetectiV. У Никиты спроси, он, наверное, судмедэкспертом тогда работал. Я же говорю - слухи, и не более того".

"НИКИТА. А я откуда знаю? Судмедэкспертом не работал. Просто передал слова отца похищенной девочки".

"Самый Главный По Маньякам. Алло, народ, я не в теме, где он их хоть раскидывал-то?".

"The Джентльмен НН. Тему не судьба почитать? Открой страницу 1 и будет тебе счастье. А еще Самый Главный!".

"Майор с Петровки. Надыбал схему вроде бы с обозначенными местами находок и указанием дат. На схеме - юго-западная часть Битцы, ближе к Севастопольскому. См. присоединенный файл. Для особо продвинутых - обозначения сделаны красными крестами! За достоверность не ручаюсь, материал не архивный".

Ира открыла JPEG-изображение. Четыре красных креста, три из которых как будто довольно близко друг к другу, но непонятно, какой масштаб. Самая ранняя дата относилась к месту, оторванному от остальных далеко на юг. "12 марта 1979 г". Следующая находка была сделана двумя месяцами позже - "11 июня 1979 г". Предпоследняя заметно задержалась - "11 окт. 1979 г". И, наконец, последняя, еще позже - "24 мая 1980 г". Скорее всего, время обнаружения страшных "посланий миру" не совпадало с реальным временем, когда маньяк оставлял их в лесопарке. Но "городская легенда" однозначно утверждала, что части тел были "свежими", из прорех в сумках даже сочилась кровь, когда их поднимали. Если легенда не врет, значит, расхождение составляло всего ничего - сутки, а то и меньше. Кровь сворачивается достаточно быстро - Ира не знала точно, насколько быстро, но была уверена, что суток вполне хватило бы, чтобы описание сочащейся из сумок крови не попало в легенду. По какому же "графику" маньяк совершал убийства?

Ей казалось, что датировка заключает в себе какую-то трудноуловимую логику.

24 мая 1980 года. Через шесть дней у маленьких девочек Иры Кутенковой и Оли Селянчик начнутся летние каникулы.

"ГРАЧЕВА Галина. Майору с Петровки: крестики и даты сами проставили? :)".

"Майор с Петровки. Галине: делать мне больше нечего".

"ГРАЧЕВА Галина. А где документик нарыли? Сама работаю в МВД, почему и спрашиваю".

"Майор с Петровки. Поинтересовался у знающих людей. Догадайтесь с трех раз по моему нику, где я служу".

"Кротов. Если схема достоверна, странно, что там вообще кого-то нашли. Насколько помню местность, в 79 году там был непроходимый и заросший пустырь, лес начинался гораздо дальше, а по пустырю проходили ЛЭП. Желающих там прогуляться было немного, потому что под проводами голова болеть начинает".

"Admin. Да, там, где стоит самый ранний крест, действительно находились ЛЭПы. А вот другие три креста попадают как раз в прогулочную зону. Сам ходил туда костры жечь с друзьями. Кстати, ландшафт сохранился в том же виде до наших дней".

Ему нужно было от них избавиться, но ни в коем случае не прятать, подумала Ира. Он хотел, чтобы трупы были найдены. В первый раз он просчитался и оставил сумку слишком далеко! Поэтому три остальных "подарка" он бросил на часто посещаемой территории.

Ему надо было, чтобы их нашли.

Интересно, кто-нибудь напишет об этом?

Она перешла на следующую страницу.

"КЛАРИТИНА. Подлинность схемы подтверждаю. Информация из надежного источника".

"The Джентльмен НН. НИКИТЕ: а не припомните поточнее, когда вашу знакомую похитили?".

"НИКИТА. Уточняю: это было зимой".

"The Джентльмен НН. Складывается впечатление, что наш маньяк проводил некую тактику запугивания. То есть, он сначала своими руками вызвал появление слухов об убийствах, а потом воспользовался этим для того, чтобы не знать отказа при обращении за выкупом. Он, конечно, знал, что слухи останутся слухами и официального подтверждения не получат. Но люди, с которыми он "работал", занимали высокие должности - иначе не было смысла вымогать у них деньги - и могли черпать информацию непосредственно из закрытых источников. Хотелось бы услышать что-то об этих четверых убитых, кем они были".

"ГРАЧЕВА Галина. Джентльмен ЭНЭН, супер! Дедуктивный метод торжествует. Кроме шуток. Вы совершенно правильно мыслите, если я верно уловила вашу мысль. Четыре жертвы из Битцы могли быть совершенно обычными людьми, не занимающими заметного положения в обществе. Маньяк воспользовался ими исключительно как жертвами, на примере которых мог шантажировать более состоятельных граждан. Кстати, исчезновения людей в семидесятые-восьмидесятые годы имели место, но властями принципиально замалчивались".

"Марта Харри. Присоединяюсь к вопросу Иринеллы, оставшемуся без ответа. Маньяка нашли или нет?".

"ГРАЧЕВА Галина. Майору с Петровки: это, скорее, к вам вопрос. Поинтересуйтесь у знающих людей".

* * *

На следующий день Вика на занятие не явилась. Прождав почти час, в шесть Ира всё же решилась позвонить ее отцу. Она вытряхнула на стол сумочку в поисках визитки. Та нашлась, естественно, на самом дне.

- Слушаю.

- Андрей Глебович? Это Ирина, из института. Что-то Вика не приехала сегодня. У нее всё нормально?

- Та-ак, - процедил он в трубку. - Да всё у нее нормально! Только делать ни фига не хочет. Ничего, сейчас я ей мозги вправлю. Скоро будет, не уходите.

Ира сбросила вызов и только после этого вспомнила, что надо закрыть рот. С такой наглостью ей давно не случалось сталкиваться - разве что когда один из студентов предложил ей сто долларов за зачет прямо в присутствии декана. Господин Викин папа даже не поинтересовался, не слишком ли поздно Вике сегодня приезжать. На то, чтобы вправить девушке мозги, тоже ведь какое-то время понадобится, а еще на дорогу сколько-то. Она озлобленно кинула визитку обратно в сумочку, и, чувствуя себя донельзя несчастной, мрачно вернулась к своим записям - диссертация тонула, как "Титаник", наткнувшийся на айсберг. Только это не "Титаник" наткнулся на айсберг, а Ира наткнулась на тридцатую квартиру и на старую историю с маньяком.

Она чувствовала, что, создав топик на сайте serial-murders, запустила цепную реакцию, которая закончится ядерным взрывом.

Однако Вика была на месте уже через сорок минут. От двери послав Ире воздушный поцелуй, который можно было истолковать разными способами, она уселась перед преподавательницей и картинно выложила перед собой мини-тетрадку, всем видом изображая примерную девочку.

- Сильно от отца досталось? - сочувственно спросила Ира.

- Да уж, полчаса в мобилу мне орал, чуть не оглохла. Я уж развернулась давно, гоню по первому транспортному, а он всё не уймется. Батарейка села, а то я бы вам сэмэску скинула, что на подходе. Честно, я что-то про сегодня забыла совсем.

- Ну, ничего. Как твои успехи? Что-нибудь получается?

- Всё, - загадочно ответила Вика.

- Тогда давай тебя проверим. How long have you been here?

Вика думала минуты две.

- Однозначно, - наконец, выдала она.

Впервые в жизни Ире захотелось напиться. Причем по-серьезному.

- Вика, ты вроде девчонка не глупая, - сказала она. - Почему тебе язык не дается? Ты просто им не занимаешься или что? Ты скажи, я тебе помогу. Мне твой папа за это деньги платит.

Вика побарабанила по столу пальчиками.

- А, не берите в голову. Языки - это не моё.

- Я понимаю. Но через двадцать дней у тебя вступительный экзамен. Ты же не хочешь выглядеть там хуже всех?

- Ну, за двадцать дней, я, наверно, подготовлюсь. У вас хорошо получается. Чувствуется большой опыт.

"Она издевается или что?"

- Мой опыт ни при чем. Скажи, кем ты собираешься работать? В смысле, я, конечно, не знаю, собираешься ты вообще работать или нет...

- Я буду инструктором по горным лыжам, - с гордостью ответила Вика. - Люблю экстремальные виды спорта. Это у меня наследственное, от папы.

- Твой папа в МВД работает, да? - Ира помнила, что на визитке значилось "Начальник следственно-криминальной милиции".

- Ага. Бандитов крышует. А то все почему-то думают, что в милиции мало зарабатывают.

- Мне совсем необязательно об этом знать, - недовольно сказала Ира. - Но я хочу тебе сказать, что даже инструктору по горным лыжам английский язык всегда может пригодиться. Мало ли, дадут тебе какого-нибудь иностранца тренировать, или вообще в Швейцарию работать поедешь.

- Я за границей часто бываю, там всё больше по-русски говорят, - сообщила Вика.

- Ну, - Ира развела руками. - Интернациональным русский пока еще не стал. Так что сделай мне, пожалуйста, пару шагов навстречу и постарайся хотя бы по нескольку раз повторять дома всё, чем мы занимаемся здесь. Мне бы очень не хотелось объясняться с твоим отцом, почему после всех наших уроков ты не в состоянии связать двух слов.

- Я буду умничкой, - пообещала Вика.

"Я тоже буду умничкой, - сказала себе Ира. - И в день твоего экзамена я смоюсь в какую-нибудь Швейцарию, кататься на горных лыжах. И назад уже не поеду. Хотя, нет, мама переживать будет".

- Давай всё сначала. Sequence of tenses...

* * *

В лифте Ира ехала с какими-то подростками; один из них с ней поздоровался. Ира не помнила его, но кивнула в ответ. Вид у ребят был зловещий, но они принадлежали этому миру, за что Ира готова была им простить замысловатые татуировки на накаченных в спортзале руках. Ее пугало то, что этому миру не принадлежало. И недавно оно поселилось в тридцатой квартире. Может быть, в преддверии того, что ГРУ Генштаба вот-вот прекратит оплачивать ее за ненадобностью, и квартира перейдет в чужие руки.

Ребята вышли на четвертом этаже, и, судя по голосам, расположились на лестничном пролете, наверное, с пивом.

Без особого аппетита перекусив (кулинарные работы взяла на себя вернувшаяся с дачи мама), Ира пошла к себе в комнату, переоделась и включила Интернет.

В теме появились новые ответы.

"Admin. Нашел в сети сканированную статью с "Правды", семьдесят девятого года. Там открытым текстом говорится, что в Битце был найден РАСЧЛЕНЕННЫЙ труп мужчины. По татуировке на правой руке опознан как Сухов Валерий, 41 год, бежавший из ИТК. Вот ссылка на статью".

Ира активировала ссылку. Через несколько секунд на экране возникло изображение - небольшая заметка в левом нижнем углу газетного разворота. Было видно, что бумага, положенная в сканер, успела пожелтеть от времени. Заметку поместили даже без заголовка.

"Удалось опознать труп неизвестного, обнаруженный расчлененным в районе Битцевского лесопарка инженером, выполнявшим техническую проверку высоковольтных линий. Татуировка на правом предплечье позволила установить, что убитый - Валерий Валерьевич Сухов, 1938 года рождения, недавно совершивший побег из исправительно-трудовой колонии и до момента опознания находившийся в розыске. Сухов был осужден в 1974 году за участие в вооруженном ограблении инкассаторской бригады. В настоящее время по факту убийства Сухова возбуждено уголовное дело и проводится расследование".

Несколько раз перечитав статью, Ира вернулась на форум.

"Кротов. Теперь понятно, как его нашли. Вот называется - человек пришел линии проверить!".

"Самый Главный По Маньякам. Представляете, как главреду впаяли за разглашение информации?".

"Теоретик Вероятностей. В том году из лагерей сбежало еще несколько зэков, причем кое-кого из них так и не поймали. По моим данным, некоторые как сквозь землю провалились. Я не к тому, что все они остались в Битцевском лесу под ЛЭПами, но это ведь один из вариантов, какие именно персонажи становились жертвами расчленителя. С бомжами тогда ведь слабовато было. И далеко не всех зэков можно было по наколкам опознавать. Достаточно вытравить рисунок кислотой - и всё, концы в воду. Кроме того, у Сухова, кстати, вора-рецидивиста, татуировка была довольно приметная - череп с костями, а снизу его инициалы, кликуха - "Сухарь" - и год первой ходки".

"Настоящий Фандорин. Подскажите, а в какой части тела у него были наколоты биография и паспортные данные?".

"Admin. Настоящий Фандорин! Последнее предупреждение. Не перестанете дурака валять - удалю с форума навсегда".

"The Джентльмен НН. Теоретик Вероятностей, а где вы работали, что так подробно осведомлены?".

"Теоретик Вероятностей. После армии служил во внутренней охране, как раз в той ИТК, откуда рванул когти Сухарь. Потом повезло - нашел нормальную работу. Уж больно муторно на вышке торчать с автоматом".

Очень интересно и непонятно, подумала Ира. Что же это должен быть за человек, который не только выследил беглого зэка, но еще и прикончил его? Тут подготовочка нужна такая, что подумать страшно. Те, кто бежит из лагеря - мало того, что далеко не слабаки, но у них еще интуиция на опасность работает как радар. А если убийца это дело вообще на поток поставил, как этот Теоретик Вероятностей теоретизирует, получается даже не маньяк, а какая-то сверхъестественная личность. Отслеживать преступников, находящихся в бегах, заманивать их куда-то... и убивать. Каким же образом он их находил? А что, если у зэков была договоренность с этим типом о том, что он где-то в условленном месте предоставит им укрытие? Только вместо укрытия он предоставлял им совсем другие "услуги"...

Это уже больше похоже на объяснение.

"DetectiV. В.В.Сухов похоронен на Ваганьково. Год рождения - 1938, смерти - 1979".

"ГРАЧЕВА Галина. Какая бесценнейшая информация!".

"ТАБЕЛЬНЫЙ. ДетектиВ, выпей яду! Это другой Сухов!.

"Марта Харри. Нам с Иринеллой кто-нибудь ответит?".

"ГРАЧЕВА Галина. Майор с Петровки что-то спит".

Я бы тоже поспала, вздохнула Ира, протирая глаза. Она сходила на кухню и заварила себе кофе. Ее клонило в сон, но засыпать она боялась. И она еще не дочитала форум до конца.

Перебросившись парой слов с мамой, она захватила чашку с собой и вернулась к компьютеру.

"НИКИТА. Ребята, есть новости! Сегодня я встречался с той своей знакомой, которую похитили. Так вот, у них была своя тусовка так называемой "золотой молодежи". У нее отец "Москвой" заведовал, у кого-то еще - "Русской березкой", и т.д. И оказалось, что из этой тусовки было еще как минимум двое похищенных субъектом, угрожавшим расправой наподобие битцевского варианта. В частности, дочка директора ювелирного магазина и племянница сотрудника болгарского дипкорпуса. Сведения о вымогательстве из их круга никуда не выходили, но между собой эти люди были знакомы. Они даже устраивали своеобразный "совет олигархов" - решали, нельзя ли как-то своими силами на вымогателя выйти. Причем моей знакомой еще повезло - ее накачали снотворным, да и сама еще мелкая была совсем. А одну девчонку похитили по дороге из школы, она этого маньяка видела. На голову он натянул маску, типа спецназовской. Она пыталась с ним разговаривать, но он ни разу ей не ответил. Она потом из тусовки исчезала постоянно - в психбольнице лечилась, а потом просто осталась там насовсем".

- Что-то в этом роде я и предполагала, - кивнула Ира монитору.

Очередное сообщение пришло как раз в тот момент, когда Ира собиралась выйти из форума.

"Майор с Петровки. Я не сплю! Итак, знающие люди сообщают. Попытка задержания маньяка была предпринята в первых числах июня 1980 г. Оперативники вычислили его логово и нагрянули с облавой. И тут у них получился какой-то косяк: не то они этого урода сгоряча самого порезали почти по кусочкам, не то его там и не было, а остался только очередной мертвяк. Во всяком случае, один из оперов утверждал на дознании, что, когда они вскрыли дверь квартиры, тело упало прямо на них - в смысле, было прислонено к двери изнутри. Двоих ребят мой информатор не помнит, а командовал захватом следак по фамилии Веремеев".

Ира вскрикнула и бросилась в прихожую за своей сумочкой. Цепенеющими руками она извлекла оттуда визитку Викиного отца. На ней было написано: "Начальник следственно-криминальной милиции Андрей Глебович ВЕРЕМЕЕВ".

Теперь Ира точно знала, почему, когда он появился в библиотеке, его лицо показалось ей знакомым. Тогда он был совсем еще молодым, но это именно он подхватил ее на руки в одном шаге от обезглавленного трупа, лежащего через порог.

Они ожидали найти маньяка в тридцатой квартире. И нашли жуткое свидетельство того, что там действительно было его логово.

Круг замкнулся.

* * *

В воскресенье утром родители уехали на дачу. Отец взял отпуск на неделю. Они звали Иру с собой, но она отговорилась - дел много. Но о делах она и не думала. Куря сигарету за сигаретой, она думала совсем о другом. О сигналах из запредельного мира. Первый - от квартиры номер тридцать, второй - от Ольги, которая не может или не хочет понятным языком объяснить ей, что имеет в виду.

"Сигнал номер один я расшифровала".

Там, в тридцатой квартире, умирали люди. Умирали страшно, может быть, их расчленяли заживо. С ужасающим треском топор отсекал от тела конечности. Ира попыталась представить себе этот звук... Фантазия мгновенно его синтезировала. Иру передернуло. Нет, лучше не надо. Может быть, конечно, маньяк сначала убивал их. Или травил ударной дозой снотворного.

Так или иначе, никто из них не кричал. Криков не было. И вообще не было никакого звукового сопровождения. Ефремов, живущий внизу, еще в молодые годы скандалил с соседями по любому поводу. Наверняка и дискотеки ему в соседнем подъезде устраивают в отместку. Но я не о том. Если бы ему хоть на секунду пришло в голову, чем занимается жилец наверху, он бы поднял та-акой шум! Вызвал бы сразу и милицию, и скорую помощь, и пожарных тоже. И первым бы вломился в тридцатую квартиру. Значит, маньяк действовал очень-очень тихо. Только кровь лилась на пол. Или не на пол, а в какую-нибудь специальную емкость. А в отрубленных головах какое-то время продолжал жить мозг - лишенный притока крови и кислорода, но сознающий происходящее, наблюдающий своего палача сквозь стекленеющую сетчатку глаз. Отвечая на раздражители, применяемые убийцей, мозг в отделенной от тела голове не мог скрыть того, что сознание пока еще присутствует в нем, хотя и угаснет через десять-пятнадцать минут.

Были жертвы этого чудовища беглыми зэками или кем-то еще, он заманивал их к себе так, что этого никто не видел и не слышал. И всё же его выследили. Каким образом, она, наверное, никогда не узнает. Но в тот день, когда она сидела на детской площадке с Олей, за ним пришли.

Только еще раньше он явился сам и привел с собой очередную ничего не ведающую жертву. Если предположить, что убийств было четыре - а это вернее всего, потому что он намеренно подсовывал расчлененных мертвецов туда, где их нельзя было не найти, и находили их четыре раза - значит, это было пятое кровавое злодеяние.

Именно этих двоих - убийцу-маньяка и его жертву - увидела в подъезде Ольга. Но почему они так напугали ее? Ведь маньяк не мог себе позволить разделывать труп прямо в коридоре! Неужели у Ольги, в ее семь с половиной лет, было настолько развито чутье, что она сумела прочесть на лице незнакомого мужчины, с которым она столкнулась в подъезде, то, что не было на нем написано? И почему она впоследствии решила молчать об этом?

Ира взяла чистый лист бумаги и попыталась примерно расписать время. За точку отсчета она условно приняла двенадцать часов дня.

12:00. Оля отходит от скамейки и направляется в подъезд.

12:01. Оля вошла в подъезд. К этому времени Ира уже сидит, отвернувшись. Ей страшно даже смотреть на подъездную дверь. Неподалеку пьют из лужи и умываются голуби, и этого простенького зрелища вполне достаточно, чтобы отвлечь Ирино внимание.

От 12:01 до 12:03. Двое входят в подъезд сразу следом за девочкой. Временная разница получается такая, что Оля, поднимающаяся пешком, оказывается где-то между пятым и шестым этажом в тот момент, когда лифт привозит обоих взрослых на пятый. Оля видит их или слышит. Так или иначе, она знает, что они находятся рядом. Их она потом и приплюсовала к троим, появившимся в подъезде позже. А вот видели они Олю или нет - это уже вопрос. К приезду кабины Оля могла уже находиться вне зоны видимости - на пролете за шахтой лифта. По каким-то признакам - возможно, по обмену репликами - она догадалась, что с появлением этих людей связано что-то страшное.

Самое позднее - 12:09. В распоряжении маньяка было шесть, максимум - восемь минут. За этот промежуток Оля успела позвонить в дверь Ириной квартиры, попросить воды, получить от мамы большой стакан минералки и выпить его не торопясь, в два приема. А вот маньяк торопился. Ему приходилось действовать по строгому графику. Рабочий день в разгаре, маньяку следовало вовремя вернуться за письменный стол... к станку... или хотя бы в палату психбольницы, черт бы его побрал, пока санитары не заметили, что в смирительной рубашке никого нет. В четырех предыдущих случаях он должен был творить расправы по ночам - в светлое время суток беглые зэки не могли слишком уж свободно передвигаться по городу к месту назначенной им казни. Но именно в тот день какие-то форсмажорные условия поставили маньяка в жесткие рамки, и он вынужден был спешить. Ира не поняла из сообщений на форуме, нашли в квартире голову убитого или нет, но была уверена - не нашли. Маньяк настолько не хотел задерживаться в своем логове, что даже забрал голову с собой. Далеко ли уедешь в общественном транспорте с отрубленной головой в сумке?

А почему бы и нет? Если ты человек, не теряющий самообладания ни при каких обстоятельствах, то вполне достаточно будет небрежно положить сумку на колени и изредка похлопывать по ней ладонью, словно внутри лежит качан капусты. Но зачем ему понадобилась голова? Ведь срок, в который эксперименты над сознанием изолированного от организма мозга могут иметь успех, ограничивается, самое большее, четвертью часа. Трудно представить, чтобы он ставил свои опыты в ближайшей подворотне. Или маньяк знал о том, что срок этот несколько длиннее, или он взял голову с собой по более понятной причине.

Чтобы труп не смогли опознать.

А самое главное, отметила про себя Ира, что вынужденная спешка как-то очень уж удачно позволила маньяку избежать встречи с милицией. Настолько удачно, что поневоле закрадывается мысль - что, если он знал обо всём заранее?

Тем, у кого он вымогал деньги, он с уверенностью заявлял: "Не обращайтесь в милицию, я об этом узнаю".

Он и должен был знать. В том случае, если сам служил в милиции.

12:10. Оля уже вернулась к качелям. Она передает Ире, что надо идти на обед. Она сильно напугана, но тем не менее торопит Иру. Что бы она ни видела в подъезде, ей известно, что опасность уже миновала. Иначе бы ее невозможно было затащить в подъезд даже вместе с тремя "взрослыми дядьками". И вообще она визжала бы, как сирена, не умолкая. "Взрослые дядьки" нужны ей только в качестве поддержки, потому что в подъезде девочки могут столкнуться с чем-то страшным. Вот почему она тянет Иру за собой буквально силком.

Но потом она больше никогда не говорила о том, что видела за эти десять минут - за исключением одного-единственного раза, больше похожего на случайную оговорку.

* * *

Ложась спать, Ира не стала выключать свет. Ей вовсе не хотелось проснуться в темноте, а проснется она очень скоро, когда ее новый кошмар достигнет наиболее острой фазы.

Кошмар не заставил себя ждать. Ира закрыла глаза и почти сразу оказалась на детской площадке, она сидела на качелях, испуганно наблюдая за тем, как Оля, оглядываясь то через одно, то через другое плечо, идет к подъезду. Ира уже собиралась отвернуться, но вдруг поняла: она должна пойти вместе с Ольгой. Ей надо увидеть, что там было. Дождавшись, чтобы дверь за Ольгой закрылась, Ира сорвалась со скамейки и тоже побежала к подъезду.

Перед тем, как войти, она увидела, как от правого торца здания к подъезду приближаются двое мужчин.

В подъезде было прохладно и тихо. Ира замерла и прислушалась. Оля была где-то рядом, она только-только начала подъем по лестнице. Судя по походке, ей было отчего-то тяжело двигаться. Ира догадалась: если там, во дворе, Оля прикинулась живой, то в подъезде, не зная о том, что за ней наблюдают, она вновь стала трупом. Холодным, уже начавшим разлагаться трупом, совсем недавно закопанным в могиле на Хованском кладбище. Она поднималась на седьмой этаж в том же самом длинном белом платье, в котором ее положили в гроб.

Иру охватил ледяной ужас. Она была одна в этом пустом подъезде с трупом своей подруги.

Но у двери уже слышны голоса.

Ира взбежала вверх по пролету и затаила дыхание. Сейчас они войдут. В это время другая Ира - маленькая девочка, только что закончившая первый класс - сидит на качелях, отвернувшись от подъезда и наблюдая за голубями. Ира ждала. Если они пойдут наверх пешком, ее наверняка заметят.

- Ты всегда любил совать нос в чужие дела, - доносится до Иры. Шумит опускающийся лифт, заглушая продолжение фразы. - ...плохо кончится.

- На мозги мне не капай, - второй голос. - Это у тебя точно здесь?

Открываются двери, мужчины заходят в кабину.

- Точно.

Ире надо бежать вверх. Она надеется, что не догонит Ольгу и не увидит, как по грязным серым ступенькам волочится подол длинного белого платья. В детстве Ира быстро бегала, правда, не быстрее лифта. Но в этот раз у нее получилось опередить кабину. И всё-таки она увидела Ольгу, столкнувшись с ней возле люка мусоропровода. Ира зажмурилась, но Ольга оказалась совершенно такой, какой и был тогда - семилетней девочкой. Ей просто было страшно идти, она боялась, что на одном из пролетов она увидит черную лошадь с возвышающейся над ней фигурой обезглавленного всадника - потому она и шла так медленно.

Оля не замечает Иру. Она остановилась, чтобы послушать, о чем разговаривают взрослые.

- Кстати, хотел спросить. Что дальше делать собираешься?

- Ты за деньгами приехал или допрос мне устраивать? Смотри, гражданин следователь...

- Это ты смотри... - ругательство, - урод моральный. Имей в виду, мы с тобой оба в милиции, оба повязаны, понял? Ты у меня всю оставшуюся жизнь на виду будешь.

Звук ключа, входящего в замочную скважину.

- Че замков-то понаставил?

- Не меня спрашивай, а приятеля своего. Если он вернется когда-нибудь.

Открывается второй замок.

- Быстрее давай, что ли. Сейчас наши сюда подъедут.

- Успеем.

Голоса затихают в прихожей, дверь захлопывается. Мужчины вошли в квартиру. Оля, в которой любопытство пересиливает страх, тихо крадется вниз по пролету. Она не поняла половины того, о чем говорилось, но разговор какой-то очень странный. Ясно только, что оба "дядьки" работают в милиции, но почему они так себя ведут? Ира бесшумно следует за Олей. Девочки напряженно ждут, но в квартире воцаряется тишина.

А потом за дверью слышится удар.

Что-то тяжелое падает на пол.

Оля сжимается. Ей непонятно, что всё это может означать, но детская интуиция мгновенно подсказывает: это что-то страшное. Но отсюда, с лестничной клетки, нельзя сказать, достаточно ли страшное, чтобы кричать и звать взрослых. Ее могут поднять на смех, а, скорее всего, еще и отругать. Поэтому она крадучись покидает свой наблюдательный пункт и быстро поднимается на седьмой этаж. А вот Ира сразу понимает, что это был за удар. Он прозвучал точно также, как порожденный ее фантазией удар топора, отсекающего человеческую голову.

Ире очень хочется удрать из подъезда или хотя бы проснуться. Но надо досмотреть всё до конца.

В следующий раз она видит Ольгу где-то через минуту: вытянувшись и встав на цыпочки, чтобы достать до кнопки, она звонит в дверь Ириной квартиры. Ей открывает мама.

- А можно у вас что-нибудь попить? - спрашивает Оля. Ее голос чуть подрагивает, но мама не придает этому значения. - У нас всё в порядке, мы во дворе, на качелях.

- Конечно, Олечка! - улыбается мама. - Ты зайди на кухню, сейчас я тебе минералки из холодильника достану.

Оля исчезает в квартире, но не надолго. Вскоре она вновь выходит на лестничную клетку, и Ирина мама говорит:

- Скажи Иришке, что обед готов. И сама приходи тоже. На третье - очень вкусное печенье.

- Спасибо, мы сейчас придем!

- Давайте, не задерживайтесь. А то всё остынет.

- Да, спасибо, мы скоро.

Оля идет вниз. Наступает самый ответственный момент: что же она увидела, когда возвращалась?

Шум открывающейся двери застигает Олю в тот момент, когда она уже почти дошла до пятого этажа. Из квартиры номер тридцать выходит человек - только один. На Олю нападает столбняк: всё та же интуиция сообщает ей о том, что человек этот не желает быть увиденным. Потому что совсем недавно он сделал что-то очень плохое. Оля должна бежать назад, или хотя бы подняться чуть выше, или просто присесть на корточки. Но она парализована страхом и не может сделать ни единого движения. Она остается стоять на ступеньках, в то время как человек запирает квартиру на все замки и идет к лифту. Кабина до сих пор висит на шестом, и ее верхняя часть скрывает девочку, но не полностью. В какой-то момент Оля видит его лицо сквозь зеленую проволоку решетки. Это самое обычное лицо, чуть кругловатое. Волосы светлые. Только плотно сжатый длинный рот с сухими губами и глаза, похожие на две капли черной жидкости, говорят о том, что это не обычный человек. Он не замечает Олю, хотя его взгляд направлен прямо в ее сторону: на пролет падает слишком мало света.

Зато Оля прекрасно видит, что в руках он несет клеенчатую сумку. Сумку, в которую спрятано что-то шарообразное, размером с человеческую голову.

В двух шагах от девочки человек с сумкой нажимает на кнопку вызова лифта, и двери открываются. Характерный стук - человек вошел в кабину - и лифт едет вниз.

Затем Оля слышит, как человек выходит из подъезда. Она бросается к окну и успевает увидеть, как он торопливо удаляется в направлении сквера. Когда он сворачивает за угол дома, Оля бежит вниз.

* * *

Ира проснулась посреди ночи в холодном поту.

- Так, значит, вот как это всё было, - тихо сказала она.

Широко зевая, Ира побрела в ванную, по дороге зажигая везде свет. Она приняла душ, подсушила феном волосы, включила чайник и вскоре сидела на кухне, печально дуя в чашку с горячим чаем. Ей предстоял новый рабочий день и новые головоломки. Увиденный сон практически ничего не объяснил. Он только еще больше озадачил и без того озадаченную Иру. Уж это ее ночное видение никак нельзя было приписать возрожденным из небытия лихорадочной работой подсознания обрывкам детских воспоминаний. Ее не было в подъезде с Олей! Но теперь она точно знала, какой кошмар подстерег там семилетнюю девочку - словно Оля за руку провела ее с собой. Ира вспомнила теорию о том, что если долго и усиленно думать над тем, как могло произойти то или иное событие, иногда можно во сне получить ответ. Нечто вроде просветления. Она бы замечательно обошлась без этих просветлений.

Ладно, допустим, Оля видела в подъезде маньяка-расчленителя и запомнила его в лицо. Допустим, ее падение с крыши - семь лет после! - не было самоубийством. И что - это маньяк ее столкнул вниз?

О чем же он думал все эти семь лет?

Что, если к четырнадцати годам Ольга стала чересчур взрослой для того, чтобы обладать таким секретом и при этом оставаться в живых?

Да, но, если верить сну - не хочется ему верить, но как-то само собой получается - тогда, в подъезде, маньяк не увидел Ольгу. В таком случае, для того, чтобы спровоцировать убийцу на решительные действия, Ольге требовалось каким-то образом обнаружить свои неуместные познания. Она сделала это случайно или умышленно?

В восемь утра Ира уже шла к метро. Хотя наступило лето, по утрам было еще очень холодно - ну что бы ей не одеться потеплее? В ожидании поезда Ира мельком бросила взгляд на свое отражение в огромном зеркале. Молодая женщина, в обычной, нормальной жизни втайне считающая, что внешностью ее природа не обидела - а сейчас бледная, с синяками под глазами, с не проходящей тревогой и следами недосыпания на лице. С тех пор, как Ира начала вести семинары по истории, она ежедневно ловила на себе скользящие, ощупывающие взгляды студентов мужского пола, причем не испытывала от этого никакой радости. Имея в копилке жизненного опыта два (полтора, потому что школьная первая любовь, можно сказать, не считается) случая неудачных отношений, она считала себя вообще к ним не приспособленной. Обычно она терялась, стараясь не подавать виду, что ее раздражают эти косые взгляды и ехидные замечания, частенько звучавшие у нее за спиной. Но сейчас она бы предпочла эти дурацкие взгляды - лишь бы не сочувственные.

"Какая же ты бедненькая, замученная, Иришка", - пожалела она себя.

Институт, как никогда, производил впечатление полной заброшенности и необитаемости - как дом с привидениями. У сменившегося в очередной раз охранника был какой-то зловещий вид. На всякий случай Ира заперла дверь кафедры изнутри, чтобы подстраховаться от неожиданностей. Лариска постучит, если что. Но Лариска не постучала - она позвонила по телефону. У нее, видите ли, случилось обострение простудного заболевания, и она должна лечиться.

- Ой, ну выздоравливай, что ли, - пожелала ей Ира.

- Я стараюсь. Кстати, как там твой поклонник? Ну, который в трубку-то дышал, забыла, как фамилия...

- Уже не дышит.

Ира сама по-прежнему чувствовала себя простуженной, но это вряд ли кого-то беспокоило. Библиотека опять отменилась - впрочем, Ира, наверное, не решилась бы туда пойти. Она так и просидела на кафедре до шести вечера, бессмысленно перелистывая попадавшиеся под руку книжки и журналы. День потерялся во времени. Ире не хотелось ехать домой, потому что это означало, что придется открыть дверь и покинуть своё, пусть не самое надежное, но всё-таки убежище. И засиживаться на кафедре ей тоже не хотелось, потому что чем раньше она отсюда уйдет, тем быстрее окажется дома. Ира то и дело поглядывала на часы: время шло хоть и медленно, но стрелки неумолимо приближались к моменту выхода.

Звуки окружающего мира сбивали ее с толку. То ей слышались осторожные шаги, то негромкий шепот - и поди разбери, где это: на улице или за дверью.

* * *

Сайт serial-murders никак не хотел открываться. Ира уже подумывала - не плюнуть ли ей на это дело, ну что там может быть нового? С шестого раза стартовая страница загрузилась. Ира придвинула пепельницу и закинула ноги на край стола.

"Иринелла. Где это было?".

"Марта Харри. Действительно - где?".

"Майор с Петровки. Подробности не разглашались".

"Марта Харри. И никак нельзя уточнить?".

"ГРАЧЕВА Галина. Действительно, почему такая секретность, когда двадцать шесть лет прошло?".

"Майор с Петровки. Сейчас, может быть, секретность уже роли не играет, но тогда о месте захвата никто не говорил. Поэтому мои информаторы сами не в курсе. Извиняюсь, узнал, всё, что было возможно".

На этом ответы заканчивались.

Ира закрыла тему и только теперь заметила, что на ее имя пришло письмо.

"Личное сообщение от пользователя КЛАРИТИНА".

"Иринелла, можно ли узнать, каков Ваш уровень интереса к делу о расчленителе? Если это важно, есть возможность поговорить с человеком, который курировал расследование. Связаться со мной можно по телефону... Катерина".

Ира вернулась на форум и пролистала страницы. Она помнила, что один из ответов был под ником КЛАРИТИНА. Ага, вот он. Неизвестная Кларитина подтверждала достоверность схемы, на которой были указаны места обнаружения трупов. При этом она ссылалась на "надежный источник"; не об этом ли человеке идет речь в письме. Ира скопировала номер телефона в текстовой редактор, но пока еще не знала, звонить или не надо? А если эта Кларитина и есть маньяк? И теперь он (она) назначает Иру на роль очередной жертвы, заманивая ее в ловушку конфеткой в виде достоверной информации?

"У меня появилась дурацкая привычка преувеличивать несуществующую опасность". Естественно, где же еще маньяку на нее наткнуться, как не на форуме о серийных убийцах? Ира потянулась к своему сотовому, и тут у нее учащенно забилось сердце. Набрав незнакомый номер, можно угодить, в лучшем случае, в дурацкую ситуацию. Даже если ее звонка ждет не маньяк, а эта самая Кларитина, то есть, Катерина - как же она будет ей объяснять уровень своего интереса? Сказать, что ли, что пишет исследование? А зачем она его пишет? Ну не рассказывать же, в самом деле, все подробности своей внезапной шизофрении!

А зачем вообще что-то объяснять? Она просто скажет, что уровень интереса у нее достаточно высокий. Если по этому номеру вместо Катерины окажется маньяк, ему без разницы и уточнять он ничего не будет. А если окажется настоящая Катерина, которая пустится в расспросы - ничего, обойдемся, в крайнем случае, без человека, который курировал расследование.

Ответили ей с первого же гудка.

- Здравствуйте, это Катерина? Я получила на форуме ваше письмо...

- А, вы, наверное, Ирина? - По голосу Ира живо представила себе девушку лет двадцати двух, в очках, очень умную, студентку юридического института.

- Да. Я Ирина. Мне бы действительно очень хотелось получить информацию о расследовании... из первых рук.

- Вообще-то, человек, о котором я упомянула - мой дедушка. Он сейчас на пенсии, но раньше работал на Петровке. Полковник в отставке. Я могу договориться с ним о вашей встрече, только вам придется к нам подъехать.

- Не проблема.

- Отличненько. Завтра вечером вас устроит? Часов в восемь?

Завтра к Ире должна была приехать Вика, но к восьми она обязательно успеет. Если не будет очередных накладок.

- Если я буду задерживаться, я перезвоню вам, хорошо?

- Звоните. Дедушка по вечерам ходит гулять, он встретит вас на остановке, ладно? Его зовут Евгений Дмитриевич. А живем мы на Балаклавском проспекте. Знаете, как туда добраться?

Это совсем рядом с Битцевским лесопарком, вспомнила Ира.

- Да, конечно, я знаю. Какая остановка мне нужна?

- Называется "Дом сорок восемь". Если поедете на маршрутке, предупредите водителя.

- Поняла.

* * *

Проснувшись на следующее утро, Ира уже не чувствовала себя такой измученной, как накануне. Возможно, дело в том, что ей ничего не приснилось. Никаких новых кошмаров. Не иначе, Ольга решила дать ей небольшую передышку - чтобы она хорошенько всё обдумала. А потом начнутся новые просветления. Таким прогнозом на будущее Ира испортила себе настроение еще до того, как встала с постели. Ничего удивительного, что всё у нее валилось из рук: зубная щетка улетела под раковину, фен выдернулся из розетки при попытке выглянуть в кухонное окно, чтобы посмотреть, какая на улице погода. На кухне Ира насыпала себе больше половины чашки кофе, прежде чем остановилась. "Растяпа", - сказала она себе. Но самой стало немного смешно.

На этот раз она вышла из квартиры уже после девяти, и впервые за последние две недели не затаила дыхание, проезжая на лифте пятый этаж. "А может быть, всё заканчивается? - подумала она, остановившись во дворе и обернувшись на окна тридцатой квартиры. Двор ответил ей глухим молчанием. - Встречусь сегодня с этим полковником в отставке, - неуверенно продолжала она, - не узнаю ничего интересного, вернусь домой и наконец посмотрю любимый сериал. Расследования убийств - не для меня".

"Ничего еще не заканчивается" - возразил ей внутренний голос. Ира вздохнула и взяла курс на метро.

За день ей удалось почти закончить один из разделов диссертации. Надо будет, конечно, еще несколько раз это перечитать, но получилось как будто бы неплохо.

Вика опоздала на тридцать минут, зато подарила Ире огромную шоколадку - Ира таких в жизни не видела. Если Вика и занималась дома английским, то заметить это было невозможно. Во всяком случае, Ира не замечала.

- Вика, скоро у тебя экзамены, - напомнила она в конце занятия.

- Знаю, - кивнула Вика. - Я сдам, - добавила она с гордостью.

"Блин", - подумала Ира.

- Ладно, давай, что ли, кофе попьем с твоей шоколадкой. Ты растворимый употребляешь?

- У меня вообще кофеин вместо крови, я любой употребляю.

Ира включила чайник и приготовила чашки.

- Сама себе насыпай, сколько надо, хорошо? What are we going to do now?

Вика комично сдвинула брови.

- Типа, going to попить some коффе.

Она подошла к чайному столику и положила себе две ложки кофе. Из чайника повалил пар. Вика подтянула рукава кофточки, подвинула к себе обе чашки, придерживая одну из них рукой, сняла чайник с подставки... и слишком резко его наклонила.

Кипяток выплеснулся ей на запястье.

- Ви... Ви... Вика... - еле выговорила Ира.

Она бросилась к сумочке. Где-то там у нее должен быть какой-то крем. Не от ожогов, конечно, но... "Ой, как она сейчас закричит". Ира выдернула из сумочки тюбик и повернулась.

Вика продолжала стоять с чайником в одной руке, с каким-то детским удивлением рассматривая обожженное место. Она так и не издала ни звука.

"У нее болевой шок".

- Викочка, ты как? - задала Ира дурацкий вопрос. Ясно же, как.

- Да вот так как-то, - ровным голосом ответила Вика. - Наверное, взялась неудобно.

- Тебе что... не больно? - поразилась Ира.

- Да нет, - Вика пожала плечами. - Ну, немного жжется. Но не сильно. Да ладно, фигня, рукавом прикрою, видно не будет.

Небрежно стряхнув с руки горячие капли, она налила кипяток в чашки.

Ира спрятала крем за спину.

Из института они вышли вместе. Вика предложила подбросить учительницу до дома, но Ира попросила подвезти ее до метро "Калужская". К тому времени, как они там оказались, на трассе не осталось ни одной машины, которую бы Вика не подрезала и ни одного светофора, под который она не проскочила бы на красный свет. Ожог ее, видимо, уже не беспокоил. Ира слабым голосом распрощалась с милой и по-своему очень приятной девушкой и, мечтая о рюмке валокордина, отправилась искать остановку маршрутного такси. Когда она усаживалась в потрепанную "Газель", у нее все еще дрожали ноги.

Отставного полковника она заметила сразу - он ждал на противоположной стороне дороги. Высокий седой человек, лет шестидесяти, в спортивном костюме.

- Евгений Дмитриевич? Здравствуйте! Я - Ира.

- Добрый вечер, - он посмотрел на часы. - Минута в минуту.

- Повезло, водитель пробку дворами объехал.

- Ну что, может быть, пройдемся? В моем возрасте прогуляться вечером - и то уже поддержание формы. Катя сказала, что вы хотите узнать о расследовании по делу расчленителя из Битцы. А что вас конкретно интересует?

У него был очень проницательный взгляд - наверное, как и полагается бывшему офицеру милиции. Ира решила ничего не сочинять.

- Я сама толком не знаю, что меня интересует. Это дело очень личное... но, поверьте, оно очень меня беспокоит. Скажите... а... действительно находили части тел?

- Находили, - кивнул полковник. - Иначе бы о чем нам с вами разговаривать? И расследование на самом деле велось.

Он, не торопясь, зашагал вдоль проезжей части - очевидно, полковник давно уже выработал какой-то определенный маршрут, а Ира просто шла рядом. Слева начиналась сине-зеленая стена Битцевского лесопарка. Глядя на нее, Ира невольно поежилась.

- Это было не здесь, - произнес полковник. - Дальше, во-от туда, - он указал рукой в сторону Севастопольского проспекта. - Там огромное пустое поле и высоковольтные линии. Безлюдное место.

- Понимаете, - сказала Ира. - Недавно я выяснила, что этот маньяк... Ну, в общем, что он убивал в том доме, где я живу. Только в квартире этажом ниже.

- Так. И теперь вы боитесь, что он вернется? Вас мучают кошмары по ночам?

- В общем... да.

- Ну, что же. Думаю, вам надо выбросить эти страхи из головы. Слишком много времени прошло, зачем бы ему возвращаться?

- То есть... вы считаете, что он может быть еще жив?

- Кто знает. Ладно, давайте уж попробую всё по порядку. После того, как нашли первый труп, дело как-то очень быстро передали на Петровку, хотя заниматься этим должно было местное отделение милиции. Но убитый был опознан как Сухарь, опасный вор-рецидивист, и решили, что это всё-таки больше по нашей части. Расследование поручили старшему следователю, который за несколько лет до этого как раз и задержал Сухаря - поначалу высказывалось мнение, что вора убрал кто-то из подельников, оставшихся на свободе. Но через некоторое время стало ясно, что убийство Сухаря, скорее всего, никак не связано с его криминальным прошлым. Потом появился следующий труп...

- Извините, а это правда, что на головах трупов были найдены следы... следы поставленных опытов?

- В Интернете прочитали? Да, это правда. Я уж не буду вам в деталях перечислять, как всё это выглядело. Но выглядело именно так. Патологоанатом сказал нам, что убийца подручными средствами, не имея лабораторного оборудования, пытался воздействовать на мозг отсеченной головы таким образом, словно предполагал обязательное наличие в нем остаточной жизнедеятельности. Мы пришли к выводу, что с точки зрения убийцы - чисто субъективно, естественно - это было изощреннейшей пыткой.

- Другими словами, убийца был психически ненормален?

- Мы сами так думали. Однако чуть позже начали всплывать задним числом некоторые подробности. Высшее начальство неофициально поставило меня в известность о фактах похищения маленьких детей с целью получения денежного выкупа. При этом вымогатель давал понять, что, в случае отказа или если о происходящем станет известно правоохранительным органам, с похищенными детишками произойдет то же самое, что и "с теми покойниками в Битцевском лесу". А как наиболее устрашающей подробностью он оперировал именно теми опытами, которые якобы ставил на отрубленных головах. Мне назвали цифру - всего похищений было порядка одиннадцати или двенадцати.

- Значит, о похищениях вам было известно?

Полковник покачал головой.

- Тут всё не так просто. Никаких официальных заявлений у нас не было, и ни следователю, ни даже мне не позволили поговорить с лицами, выплатившими выкуп. Мне удалось лишь узнать, что, получив назад своих детей целыми и относительно здоровыми, эти люди приняли все меры, чтобы обезопасить себя и своих близких в дальнейшем: детей отправили за границу - в страны соцлагеря, естественно, кое-кто даже умудрился нанять себе охрану. Казалось бы, месть со стороны маньяка им больше не грозила, но общаться с милицией они отказывались наотрез. Это и понятно - суммы выкупов были такими, что наверняка плательщиками заинтересовался бы ОБХС. Вот поэтому вымогатель имел возможность без помех продолжать свою деятельность. Но, поскольку жертвами вымогательства оказались, так сказать, влиятельные личности, уголовный розыск попал под некоторое давление с их стороны. По своим каналам, через проверенных людей, в том числе из состава руководства уголовного розыска, они настоятельно требовали возмездия для похитителя. Руководство, в свою очередь, капало на мозги мне и следователю, а нам оставалось только брать под козырек. Вот когда я впервые услышал о Совете Директоров - подпольном сообществе, в которое входили люди, занимавшие высокие и хорошо оплачиваемые должности. У них были прочные завязки в самых различных госструктурах, в том числе и в МВД.

Единственная ценная информация, которую нам передали, заключалась именно в том, что похититель четко предупреждал: "В случае вашего обращения в милицию я об этом обязательно узнаю". И мы серьезно задались вопросом - а что, если преступник и сам работает в милиции?

Дальнейшие события показали, что это, скорее всего, именно так и было.

К концу мая, в течение двух суток после обнаружения четвертого трупа, следственная группа нашла то место, где, предположительно, действовал убийца, и откуда он вывозил трупы в Битцевский лес. Полной уверенности не было, но имелись данные о том, что в подъезде одного из домов были обнаружены следы крови на лестнице, начинавшиеся от двери запертой квартиры, в которой никто не жил. Мы навели справки, и оказалось, что квартира эта ведомственная, принадлежит Генштабу. На ее вскрытие требовалось специальное согласование, но военные всё осложнили, и прокуратура вынуждена была временно отказать нам в выдаче ордера. И вот тут старший следователь сделал серьезную промашку. Не ставя меня в известность, он вместе с парой оперативников отправился туда. Понятия не имею, на что они рассчитывали, ведь ясно было, что маньяк там не живет, а просто пользуется квартирой от случая к случаю. Наверное, хотели втихаря там всё проверить. Но не получилось.

В ходе расследования они в один голос утверждали, что труп при этом упал чуть ли не им на руки, поскольку был прислонен к двери изнутри. Они не сразу разобрались, что это такое вообще на них свалилось, всех троих заляпало кровью, и дальше они повели себя профессионально неграмотно. Ворвались в квартиру, наследили, оставили повсюду собственные отпечатки пальцев... Даже если там и были какие-то ценные улики, после панического метания по всем комнатам троих здоровых мужиков найти что-либо стало уже невозможно.

- Вот-вот, - спохватилась Ира. - Если там ничего не было, даже самого убийцы, как же труп оказался прислонен к двери изнутри?

- Его приклеили изолентой. Закрепили через грудь и по запястьям. Держался на соплях, но убийца смог закрыть за собой дверь, не уронив покойника.

- Ничего себе.

- Ну так вот, опера обшаривали квартиру, а следователь, вместо того, чтобы их проконтролировать, командовал с лестницы. За этим их и застала прибывшая по анонимному звонку, сделанному из телефон-автомата, группа быстрого реагирования. Неизвестный сообщил, что какие-то люди взломали квартиру и выносят из нее труп. Впоследствии, сопоставив всё по времени, я установил, что анонимный вызов поступил в милицию за несколько минут до того, как опера взломали замки и открыли дверь.

Всех троих временно отстранили от работы, а я получил строгий выговор и распоряжение в кратчайшие сроки разобраться в этом инциденте. Но разбирался я не совсем сам, потому что служебное расследование, по сути, велось отделом собственной безопасности уголовного розыска. Положение следственной группы ухудшало еще и то обстоятельство, что они, возможно, нарушили запрет прокурора по прямой указке Совета Директоров, о существовании которого отдел собственной безопасности прекрасно знал. Хотя и старший следователь, и оба опера пытались уверять, что ни с каким Советом они не связаны, а в квартиру вломились только для того, чтобы как можно быстрее найти убийцу и, таким образом, предотвратить очередные убийства. Я присутствовал при их, скажем так, беседах с офицерами из собственной безопасности, и более-менее разобрался в мотивах. Опера - ребята молодые, горячие, уверенные в том, что честно выполняли свой долг. Что касается следователя, ему, по-моему, просто очень сильно хотелось получить повышение. Потому как после поимки Сухаря в плане карьеры он ничем особенным не блистал.

Служебное расследование велось в закрытом режиме, но в поисках убийцы был задействован еще один оперуполномоченный, который очень активно вступился за своих товарищей. Он накатал в отдел безопасности длинную докладную, в которой подробно расписал весь ход расследования, все заслуги сыщиков, которые ночами не спали, работая над делом, и заодно добавил, что отстранять их от работы нельзя ни в коем случае. Потому что убийца еще не схвачен, а если материалы передать в другие руки, то всё еще больше задержится. Короче, со своим выступлением он попал под раздачу вместе со всеми остальными. По результатам служебного расследования одного из оперов вообще уволили из милиции, второму объявили взыскание и понизили в звании, автора докладной записки перевели в участковые. А вот гражданина старшего следователя прикрыл кто-то сверху. Следственную группу сформировали заново, и он по-прежнему ее возглавлял, но поиски так больше и не продвинулись ни на шаг.

Экспертиза установила личности троих убитых. Это были, собственно, сам Сухарь, и еще двое зэков, совершивших побег из тюрьмы и неизвестно как добравшихся до Москвы. Второй по счету и пятый, найденный уже в квартире, так и остались неопознанными. Но это, скорее всего, тоже были преступники - или находившиеся в розыске, или сбежавшие из заключения. У второго имелись татуировки, указывающие на принадлежность к преступному миру, а на трупе пятого обнаружили следы вытравливания кожного покрова кислотой - на груди и на предплечьях, то есть, там, где обычно и находятся наколки. Отпечатки пальцев второго нашлись в базе данных, но без имени - их просто сняли с места преступления. Обоих пытались подогнать под описания преступников, объявленных в розыск, но ничего конкретного из этого не получилось. Где-то что-то сходится, где-то - не очень. Считалось, что пятым был воровской авторитет Генанцвали, который как раз к этому моменту исчез из поля зрения наших осведомителей в криминальной среде - у него были татуировки на обоих предплечьях и на груди. По заключению экспертов, смерть этого пятого наступила буквально за полчаса, а то и меньше до того, как квартиру взломали оперативники. Это, кстати, дало дополнительный повод настучать им по башке - выходит же, что они упустили убийцу, да еще несшего с собой отрубленную голову, которую так нигде и не нашли.

Старый полковник замолчал, видимо, ожидая вопросов.

- А почему вы говорите, что в дальнейшем подтвердилась версия о работе убийцы в органах?

- Ну, она не то чтобы подтвердилась... Один из следователей, оказывавших содействие по этому делу, и, соответственно, имевший возможность узнавать о заявлениях в милицию по поводу похищений, да и располагавший информацией о планах группы, за день до несанкционированного вторжения ушел в отпуск. Из отпуска он так и не вернулся. О ходе расследования он был осведомлен наилучшим образом. Ну, а, поскольку решение о взломе квартиры без ордера зрело несколько дней - пока прокуратура тянула с ответом - он заранее был в курсе места и времени этой операции. Тем более, один из оперов признался, что поставил его в известность в личном разговоре. Но признался он об этом только после того, как с отпускником не смогли связаться и вообще стало ясно, что он исчез. Он вполне мог сыграть с товарищами такую шутку и вовремя испариться.

- Но зачем же ему так рисковать? - вырвалось у Иры.

- Хороший вопрос, - одобрительно кивнул полковник. - Я сам над этим долго думал. Но риск этот был для него вполне оправданным, учитывая его дальнейшие планы. У меня был хороший друг в КГБ, и он рассказал мне о том, что, пока велось служебное расследование, белорусскими пограничниками в районе Бреста был зафиксирован незаконный переход границы Советского Союза. Пресечь его не удалось, но это был явный побег, причем совершенный человеком, который знал, где и как пробраться через охраняемую зону. А этот следователь в армии служил в пограничных войсках, причем на заставе именно в том районе. Понимая, что, если квартиру вскроют, дальше могут выйти уже и на него самого, он подставил коллег, причем, несомненно, сам же и позвонил в милицию.

Тот же друг с Лубянки намекнул мне, что взломанная операми квартира была предназначена для проживания одного из нелегалов, которые работают за рубежом и лишь изредка, ненадолго, появляются на Родине. Там вполне мог иметься хорошо замаскированный тайник - офицеры разведки знают, как делаются такие вещи, в этом смысле обычная милиция от них здорово отстает. Если убийца хранил деньги, полученные в качестве выкупов, в этом тайнике, перед побегом ему просто необходимо было забрать их оттуда. Мы, конечно, обыскивали квартиру, но очень скоро там появились представители ГРУ с серьезными документами и потребовали, чтобы мы оттуда убирались. Правда, нам разрешили вывезти мебель - диван, кресло и несколько стульев, больше ничего и не было - для экспертизы. А сами врезали в дверь три новых замка.

- Если убийца пользовался тайником, он ведь откуда-то узнал, где этот тайник находится? Не от самого ли хозяина квартиры?

- Почти наверняка. Но ГРУ, естественно, не пошло нам навстречу и не сообщило, кто этот хозяин. Тут уже замешаны государственные интересы, человек же под прикрытием! Нас вообще сразу предупредили, чтобы мы не задавали лишних вопросов. Я даже думаю, что этому нелегалу ничего и не сообщали о его квартире - зачем расстраивать человека, у него работа и так нервная.

- Понятно, - кивнула Ира.

* * *

Поблагодарив Евгения Дмитриевича за помощь, Ира, вместо того, чтобы ехать домой, каким-то образом оказалась на Севастопольском проспекте, где-то в полукилометре от огромного, заросшего поля, на котором четкой линией, уходящей за горизонт на юго-востоке, возвышались башни электропередач. Ближайший жилой квартал находился в другой стороне, минутах в десяти ходьбы.

Пока она стояла, думая, что делать дальше, ей позвонила на мобильный внучка полковника.

- Ну как, поговорили с дедушкой?

- Да, Катя, огромное вам спасибо.

- Не за что. Надеюсь, вам это пригодится.

- Да, очень полезный разговор.

- Я рада. Ну, всего доброго.

- Счастливо!

Ира убрала мобильник в сумочку и еще раз прикинула расстояние до башен.

"Вот уж куда мне меньше всего надо, так это туда", - подумала она, выжидая, пока можно будет пересечь дорогу. Светофора и пешеходного перехода поблизости видно не было. Оказавшись, в конце концов, на другой стороне, она осторожно спустилась по откосу вниз, на пустырь. До самого поля еще предстояло топать пешком. Ира заколола волосы, чтобы не мешались, и двинулась вперед. Она осторожно ступала по изрытой следами зачем-то приезжавших сюда машин почве, стараясь не попадать каблуками в небольшие ямки. Она не очень четко представляла себе, для чего ей нужно оказаться под ЛЭПами - уж точно не для того, чтобы найти там расчлененный труп в хозяйственной сумке. Но что-то влекло ее туда. Какое-то нездоровое любопытство. Ей хотелось представить себе, как всё это происходило, а для этого нужна определенная атмосфера.

В конце концов, чем она рискует, кроме встречи с компанией пьяной молодежи?

Каким путем добирался сюда маньяк?

Наверняка он приезжал на машине, не в руках же он тащил свой жуткий груз. Он оставлял машину где-то здесь, скорее всего, глубокой ночью, доставал сумку из багажника, и, в точности также, шел в восточном направлении, к вышкам. Идти ему было тяжело, всё-таки, он нес человеческое тело, хотя и основательно обескровленное. Но он был хорошо тренирован, и, как бывший пограничник, больше привык к пересеченной местности, чем Ира, идущая налегке, так что время в пути получится примерно одно и то же. Вряд ли он боялся быть замеченным - в восьмидесятом году количество сотрудников милиции на улицах не составляло и одной тысячной от нынешнего. А рядовые граждане вообще его не беспокоили. Если бы какому-нибудь неудачнику и вздумалось попытаться отобрать у него сумку, летальный исход был гарантирован.

Никто не мог помешать убийце, идущему совершить кошмарный ночной похоронный обряд.

Ира добралась до первой вышки через полчаса. Трава здесь доходила ей до коленей, но вокруг основания вышки она была вытоптана, смешавшись с грязно-коричневой землей. Дул пронизывающий ветер, зажигалка погасла несколько раз подряд, прежде чем Ире удалось прикурить. Затягиваясь сигаретой, она огляделась вокруг. Самое подходящее место для того, чтобы стать пред-предпоследним пунктом посмертного путешествия изуродованной, расчлененной жертвы. Остается только поездка в следственную экспертизу - но для этого надо еще, чтобы сумку с частями твоего тела кто-то нашел, ну, и последний пункт - скромная могила на кладбище, где-нибудь в самом отдалении.

Здесь надо было очень долго ждать, пока тебя найдут.

Поэтому в следующий раз убийце пришлось пройти уже гораздо дальше. Вот туда, где начинается лес.

Ира прикрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь нарисовать в своем воображении сцены ночных похорон.

Вот убийца идет через поле. Может быть, он даже насвистывает какой-нибудь веселенький мотивчик, если у него хватает дыхания. Ире бы точно не хватило. Темно, однако убийца прекрасно видит в темноте и точно знает, куда ему надо попасть. Если кто-то и видит, как он минует вышки, это может быть только дух первой жертвы, навсегда оставшийся здесь. Но он просто молча наблюдает за своим палачом. Если бы тот пригляделся, мог бы заметить в том месте, где была брошена первая сумка, застывшую полупрозрачную фигуру. Однако палач не считает нужным приглядываться. Он знает, что в общепринятом смысле этого понятия он здесь один.

Ира отмотала кадры назад. Вот машина убийцы останавливается на обочине дороги, он выходит из нее и открывает багажник. Словно наяву, Ира почувствовала вырвавшийся из-под капота сладковатый запах разложения мертвого тела. Нет, не то. Еще дальше.

Подъезд ее дома. Ночь. На седьмом этаже маленькая Ира спит, ей снится уже близкое лето и поездка с родителями на море. Она была на море в прошлом году. Они полетят туда на самолете и будут жить в доме отдыха, у папы уже есть путевка, он сам говорил. Ира будет плескаться в прибрежных волнах и строить домики из мокрого песка. И собирать ракушки, их там очень много. А еще папа, наверное, поймает краба и даст ей его потрогать. Краб страшный, он угрюмо ворочает клешнями; ему не нравится то, что его зажали в пальцах и не дают идти своей дорогой. Между тем, пока Ира на седьмом этаже видит сны, тихо открывается дверь тридцатой квартиры на пятом. Из нее появляется человек с туго набитой большой тяжелой сумкой в руке. Также бесшумно он запирает дверь на все замки и вызывает лифт. Из сумки сочится кровь, но человек этого не замечает. По какой-то причине он очень неосторожен этой ночью, и через двое суток это сильно повредит ему. Он выходит из подъезда, его машина ждет напротив скамейки, на которой днем сидят местные старушки, обсуждая, какая же пошла молодежь. Убийца тоже еще достаточно молод, ему нет и тридцати.

Нет-нет, это тоже не то. Мотаем дальше...

Где-то за час. Уже стемнело, жители дома сидят по своим квартирам. В подъезд входят двое; они поднимаются на пятый этаж, и один из них открывает тридцатую квартиру.

И еще раньше. Где же это может быть?

...Товарная станция, через которую проходят грузовые составы. Где-то в черте Москвы, но ближе к... к восточной окраине. Здесь только что остановился поезд. Из открытого вагона появляется беглый зэк. На нем грязная одежда не по размеру; потемневшее заросшее лицо. Видимо, он провел в этом вагоне не одни сутки. Поезд приехал откуда-то из Магаданской области.

Зэк спрыгивает на гравий и озирается. Он не видит, что за ним наблюдают - человек в коричневой потертой кожаной куртке застыл с пистолетом в руке позади вагона. Его тонкие бледные губы плотно сжаты, а глаза похожи на две капли черной жижи. Зэк делает несколько шагов, но резко останавливается, слыша за спиной оклик:

- А ну стоять! Не двигаться, лечь на землю, руки за голову!

Ноги зэка врастают в землю. Но он не торопится выполнить недвусмысленный приказ. Только что у него отняли надежду на свободную жизнь, на то, что его побег всё-таки прошел удачно. И ему больше нечего терять. Вместо того, чтобы лечь на землю, он оборачивается. Ему знаком человек в коричневой кожаной куртке, направивший на него ствол пистолета.

- Что, выследил, сука легавая?

- А как же ты думал, мразь? Ориентировка на тебя пришла. Что же тебе не работалось спокойно на лесоповале? Соскучился по легким бабкам да по толстым бабам?

Зэк рвет на себе рубашку. На его груди - татуировка.

- Ну, давай, стреляй в вора! Стреляй, сука, чё ждешь? Всё одно мне не жить!

Человек с пистолетом равнодушно пожимает плечами.

- Ты мне тут не ори, а то действительно прикончу. Сопротивление при задержании, сам понимаешь. Жить тебе или не жить - это сейчас я буду решать.

Зэк умолкает. Он ждет.

- Значит, ювелирку ты взял, а добычу припрятал. Если бы сознался, куда всё подевал, тебе бы дали по минимуму. Но ты решил так - отсижу, как надо, и вернусь. А когда вернусь, стану богатым человеком. Где драгоценности?

- А-а, вот что тебе нужно, гражданин оперуполномоченный. Ты что думаешь, я для того с зоны когти рвал, чтобы тебе тут в Москве забашлять? А не пошел бы ты к такой-то матери! Я это добро своей кровью оплатил, доходит до тебя, мусор продажный?

- Ну и ладно, буду я тут с тобой спорить. Сейчас тебе первая пуля в коленку пойдет, как предупредительная. Ори, не ори, хрен тебя кто услышит. Машинисты в диспетчерской, а диспетчерская отсюда далеко. Некоторое время ты помучаешься. А я подумаю, вызвать мне коллег, чтобы тебя отвезли куда надо, или башку тебе прострелить, чтоб не мучался.

- Ладно. Чего ты хочешь? Половину?

- Половину стоит твоя коленка. А вторую половину - твоя жизнь. Что ты себе на водку оставишь, меня не колышет. Значит, так. Сначала мы с тобой забираем золото оттуда, где ты его заныкал, а потом я везу тебя на хату, где ты сможешь отсидеться пару дней. Пожрать я тебе, так и быть, куплю.

Зэк сощуривается.

- А откуда я знаю, что ты меня не пристрелишь, как я тебе всё отдам? На хрен я тебе тогда живой-то нужен?

- Живой ты мне нужнее, чем дохлый. Я с тебя еще и побольше поимею, ты ж завязывать не собираешься.

Человек с пистолетом говорит без всяких эмоций в голосе. Он - хозяин положения, он - палач, успокаивающий жертву надеждой на помилование.

Понимая, что времени на размышления у него нет, зэк решается.

- А если я тебя другим мусорам вложу? - на всякий случай спрашивает он.

- Твое слово против моего? Ты себе льстишь.

- Ладно, - сиплым голосом говорит зэк. - Но туда ехать надо. Я закопал... в надежном месте.

- Поедем, - кивает человек с пистолетом. - Моя тачка здесь неподалеку. Пойдешь первым, чтоб я тебя видел... и учти, сделаешь резкое движение, я тебе сломаю сначала руки, а потом - ноги. Ты меня хорошо знаешь.

Опустив плечи, зэк проходит мимо человека с пистолетом. Да, он хорошо его знает. В их последнюю встречу тогда еще не зэк, а свободный вор, успел только выхватить нож - и сразу полетел вверх тормашками, сломав себе ключицу. Он обдумывает планы на будущее, но понимает, что сейчас он попал в мертвый капкан. Через несколько часов, ночью, он войдет в дверь квартиры номер тридцать... и уже не покинет ее живым.

Убедившись, что поблизости никого нет, человек в коричневой куртке убирает пистолет в кобуру и следует за своей жертвой.

Напуганная собственным воображением, Ира открыла глаза. Сигарета в ее руке успела истлеть, пепел давно упал на землю. Откуда, ну откуда у нее все это в голове?! Она и слов-то таких половины не знает... Пора выбираться отсюда. Лучше бы она не приходила.

* * *

Ира почти час прождала автобуса. За всё это время на остановку больше никто не подошел. Может быть, старому полковнику милиции вечерние прогулки шли на пользу, но Ира едва держалась на ногах. Пока она шла назад, стало еще холоднее, ветер усилился. Ире хотелось домой. Она уже собиралась ловить машину до метро, когда вдалеке показался желтый "Икарус".

"Меня просто преследуют восьмидесятые годы", - подумала она, поднимаясь в салон. Двери сразу закрылись, автобус поехал дальше.

- Балаклавский проспект следующая, проезд оплачиваем, - прозвучал в динамиках монотонный голос водителя. Ира прокомпостировала завалявшийся в кошельке билет и расслабленно опустилась на сидение. Кроме нее, в автобусе ехало всего пять человек. Господи, насколько приятнее можно было провести этот вечер дома, у телевизора, в мягких тапочках.

Запирая дверь, она думала о том, как ей наверстать упущенное. Лучше всего включить себе какую-нибудь комедию по видео и под нее задремать на родительской кровати. Сделать на ужин что-нибудь вкусное. В институт она завтра не поедет - обойдется там Лариска и без нее. Нужно перечитать свою рукопись и начать набирать ее на компьютере. И больше не думать о маньяке-убийце. Хватит с нее этих просветлений. Ира поставила сумочку на трюмо, с наслаждением сбросила туфли, и в этот момент в комнате зазвонил телефон.

- Да?

- Иринк, это Наташа. Как у тебя дела?

- Лучше не спрашивай.

- Ладно, не буду. Не спишь еще?

- Только что вошла.

- Слушай, я тут вспомнила, кто такой Савицкий.

- Ага, и кто?

- Савицкий - это участковый. Вернее, был участковый, его потом какие-то бандиты застрелили, но это было уже году в девяносто втором. Его назначили в наш район в восьмидесятом, он еще с нами знакомился... ну, из-за отца, он же у нас по пьяному делу заехал. А в восемьдесят восьмом он приходил к нам с мамой... уже после Ольги, расспрашивал. То-то мне показалось, знакомая фамилия.

- Участковый? Ты уверена?

- Ну, точно тебе говорю. Причем, я от кого-то слышала, тот еще тип. Его за что-то с Петровки вышибли... ну, ладно, это уж дело прошлое.

- А откуда у Ольги был его телефон?

- Да я не знаю. Но она ведь в детской комнате на учете была, может, и с ним пересеклась как-то. Боюсь, у нее были какие-то планы на его счет. Может быть, она думала, что... если с ним отношения наладить, он аннулирует ее приводы.

"Вот тебе, Ирочка, и комедия по видео".

Участковый.

Старый полковник сказал, что одного человека из следственной группы понизили до участкового после инцидента с проникновением в тридцатую квартиру. Это был именно тот оперуполномоченный, который в ультимативной форме заявил, что ни в коем случае нельзя передавать материалы дела в другие руки. Потому что это якобы сильно затормозит расследование, что повлечет за собой новые жертвы.

Но он боялся не того, что расследование затормозится. Если бы поиски убийцы поручили другому следователю, это бы сразу лишило его самого доступа к информации. А ему важно было точно знать, как ведется дело. И, при необходимости, вносить в следственно-розыскные мероприятия свои коррективы.

Потому что именно он и был убийцей.

А обезглавленный труп, прислоненный к стене в качестве "небольшого сюрприза", принадлежал не какому-то там вору в законе по кличке Генанцвали, у которого были наколки на плечах и на груди. Это был труп другого сыщика - того самого, которого впоследствии сочли сбежавшим за границу. Каким-то образом он узнал о том, что его сослуживец и есть убийца, а вдобавок еще и похититель детей состоятельных родителей, вымогатель выкупов. И потребовал денег за своё молчание. Но он неправильно рассчитал соотношение сил. И оказался убит, обезглавлен и обработан кислотой в тех местах, где у вора в законе должны находиться татуировки.

Неужели Евгений Дмитриевич, куратор следственной группы, не принимал в расчет такую возможность? Да он, может быть, и принял бы. Но люди, которым он доверял и в которых не сомневался, навязали ему конкретную готовую версию. Точнее, это был оперуполномоченный Савицкий.

Пониженный вскоре до участкового Савицкий.

Человек с настолько запоминающимся лицом, что Ольга, видевшая его один-единственный раз и не более полуминуты, сразу вспомнила, кто это такой, случайно столкнувшись с ним на улице - он жил всего в паре кварталов от Ольги, в одной из двух квартир, которые занимает теперь цветочная студия. С этого момента она прекратила всякие попытки рассказать о том, что видела в подъезде еще двоих людей из милиции. Она знала, что новый участковый совершил что-то страшное, и боялась, что ее рассказы дойдут до него. Инстинкт самосохранения заставил Олю замолчать.

Но к восьмому классу страх перед участковым притупился. Скорее всего, легкомысленная, беззаботная Оля и думать о нем забыла. А подумала только тогда, когда ей настоятельно потребовалось решать свои проблемы. Ей пришло в голову поиграть на своей осведомленности, она считала, что ее сравнительно скромные запросы вполне выполнимы, а цена за их выполнение - неразглашение тайны - вполне устроит участкового. В своей детской наивности уверенная в том, что может шантажировать убийцу, она отправилась к нему и выложила всё, что знала.

Но убийцу вовсе не устраивал вариант, что Ольга за небольшие услуги никому не расскажет о том, что видела его выходящим из тридцатой квартиры с сумкой, в которой лежало что-то очень сильно похожее на человеческую голову. Ему вообще было не нужно, чтобы по земле спокойно разгуливала живая свидетельница. Даже если не брать в расчет явно имевшуюся у него склонность разделываться с помехами кардинально, Ольга ведь могла потом потребовать и каких-нибудь других "небольших услуг". Он сказал ей, что попытается сделать что-нибудь с ее документами, и попросил связаться с ним по телефону... через два-три часа. Или на следующий день, вечером. Тем не менее, разговор проходил, видимо, в таком ключе, что Ольга занервничала. Несомненно, она уже тысячу раз пожалела о том, что тяжелая отцовская наследственность (которой избежала Наталья) толкнула ее на дурацкую пьянку с приятелями в детском саду, закончившуюся первым приводом.

Во второй и в третий раз она влипла в криминал не по глупости, поняла Ира. Ей нужны были деньги на взятку. Но всё сорвалось, оба раза ее поймали. И теперь оставался один-единственный выход.

Взволнованная и испуганная Ольга, проклиная саму себя, с отвращением записала домашний телефон Савицкого на последних страницах своего блокнотика, чтобы потом, когда всё закончится, вырвать его и выкинуть. И поставила под телефоном буквы "У.Д."...

...что означает не "Усиевич Дима", а...

"Участкового

Домашний".

Под каким-то предлогом Савицкий заманивает ее на крышу. Ольга, у которой всё перепуталось в голове от страха, идет туда вместе с ним. "Пошли-пошли! Я покажу тебе кое-что". (За время, прошедшее с их первого разговора, он был занят вовсе не подчисткой ее документов - он искал ключ от двери на чердак). "Я это сделал для тебя, потому что жалко стало дуру! Алкашка начинающая! Завязывай, пока не поздно". "Но я же только...". "Не спорь со старшими. Я знаю, что говорю. Посмотри, черт возьми, на всю эту красоту сверху, ты... малолетняя стюардесса! Надо жить полной жизнью, а не бухать по подворотням!". Ольге странно слышать такое нравоучение от человека, совершившего жуткое убийство, но она, повинуясь его жесту, как под гипнозом, приближается к краю крыши (хотя и боится высоты!). Возможно, в этот момент ее отчасти успокаивает то, что Савицкий стоит от нее достаточно далеко. Но он умеет двигаться очень-очень быстро и бесшумно, как призрак.

Через две секунды жизнь Ольги обрывает падение на тротуар.

* * *

За ночь Ира поспала пару часов, не больше. Проснулась с головной болью, приняла пару таблеток анальгина. Сбегала в ларек за сигаретами и вернулась. Так целый день и ходила по квартире из угла в угол, курила и пыталась отогнать от себя образ участкового-маньяка.

Маньяка, который работал в милиции и совершал преступления, пожалуй, даже по сегодняшним меркам жуткие. Нет, это был точно психически больной человек. Пусть все его действия и были направлены на то, чтобы выколотить из состоятельных персонажей много денег. Очень много денег. Причем наживаться он мог не на одних только директорах крупных предприятий. Могло быть и так, как в той сцене, нарисованной ее неуемным воображением, когда она стояла на поле с ЛЭПами. Зэки, конечно, не пираты Карибского моря, но стоимость награбленной ими добычи иной раз измерялась огромными цифрами, особенно раньше, когда налеты на ювелирные магазины и убийства инкассаторов были, пожалуй, всё-таки работой для "узких специалистов".

Между прочем, а как сосланный в участковые оперуполномоченный распорядился своими "доходами"? А может быть, никак? Может, получение выкупов вовсе не было для него самоцелью, а являлось лишь условием игры, которую он вёл? И ему, по большому счету, ничего и не было надо, кроме удовольствия от того, что его боялись и из страха платили по первому требованию? Погиб-то он не каким-нибудь "новым русским", а всё тем же самым участковым.

Ира припомнила, что об убийстве участкового знал весь район, даже она, уже тогда мало интересовавшаяся новостями и не отрывавшаяся от учебников, кое-что слышала. Говорили, что милиционер занимался рэкетом, бесцеремонно потеснив местных спортсменов, которым всё это сильно не нравилось, и они, в конце концов, решили разобраться с наглым нарушителем их "законных" прав на коммерческие палатки. Рассказывали и кое-что пугающее. Например, что участковый, получив смертельные ранения, успел расстрелять из своего пистолета обоих нападавших, когда они уже бежали к своей машине. Еще кто-то обмолвился, что у погибшего была семья. Или просто жена. Или жена и дети. Но в семью Ире сейчас как-то не очень верилось, принимая во внимание то, что участковый был маньяком-убийцей.

Вечером Ира приготовила себе чашку горячего шоколада, открыла окна пошире - выветрить сигаретный дым - и включила телевизор. Она посмотрела серию "Рэкса", но только расстроилась: преступления, раскрываемые комиссаром Мозером и его коллегами при участии огромного пса, казались ей какими-то сказочно-безобидными, далёкими, как сама Австрия. После "Рэкса" начался нескончаемый рекламный блок. Ира переключила телевизор на другую программу и попала на выпуск новостей.

"Государственная дума в первом чтении приняла закон..."

"Президент России проведет сегодня рабочую встречу с..."

"Цены на энергоносители продолжают расти, однако связано это, по словам министра экономики..."

Ира сделала себе еще шоколада и вернулась к телевизору. Она улеглась на диване, прикрывшись пледом. Тепло и уютно, а на улице опять ветрище, над городом нависают фиолетовые тучи. Хорошенькое лето, ничего не скажешь.

"Футболисты киевского "Спартака" в очередной раз..."

Куда это пульт подевался? Ира откинула край пледа и присмотрелась - а, вот он где. Спортивные новости ее не интересовали. Сейчас бы какое-нибудь кино ненавязчивое...

На экране появилась девушка-телеведущая с искусственно-встревоженным лицом.

- Только что мы получили сообщение о том, что вчера поздним вечером в районе Битцевского лесопарка найден расчлененный труп. С репортажем - наш специальный корреспондент...

Ира подобрала под себя ноги и замерла, глядя в телевизор. Она увидела изображение знакомого ей со вчерашнего дня пустыря и дальше, за пустырем - заросшее поле, над которым зловеще нависли вышки электропередач. Первые кадры репортажа делались, судя по всему, с Севастопольского проспекта, причем как раз с того самого места, где Ира дожидалась автобуса.

- Жертва зверского убийства обнаружена группой подростков, - Ира узнала высокого парня с микрофоном - корреспондента криминальной хроники. - Точнее, не жертва, а части тела жертвы, упакованные в спортивную сумку и оставленные под одной из вышек ЛЭП. По предварительным данным, неизвестный молодой человек был убит примерно за сутки до того, как несколько ребят, проживающих поблизости, наткнулись на спортивную сумку, из которой успела натечь кровь. Ребята расстегнули молнию и... были потрясены, по другому не скажешь, - камера сместилась в сторону, давая зрителям увидеть столпившихся внизу на пустыре тинейджеров, которых окружали люди в милицейской форме. - Убитому было от двадцати до двадцати пяти лет, судя по внешнему виду, а также по остаткам одежды, он являлся служащим одного из ночных клубов Москвы. Пока неизвестно точно, но, скорее всего, незадолго до смерти молодой человек принял сильную дозу наркотического вещества. По версии следствия, наркотик мог дать ему убийца с целью лишить жертву возможности сопротивляться. С того места, где мы находимся, видно вторую по счету башню ЛЭП, под которой и была оставлена сумка. Скорее всего, она лежала там приблизительно со вчерашнего полудня, так, по крайней мере, считают следователи.

"Господи боже! Ведь я была там! Я шла туда и думала - нет, не может же быть там сумок с трупами! И я стояла у первой... да, у первой вышки, а чуть подальше - под второй - лежала эта сумка!".

Так вот почему ей всё время казалось, что рядом с ней кто-то есть!

- ...сегодня никого не удивишь подобными злодеяниями, однако этот конкретный случай выделяется из общего списка особой жестокостью. Голова жертвы изувечена таким образом, словно убийца, уже проведя... произведя... отчленение от тела, подвергал ее пыткам - найдены следы ожогов и многочисленные повреждения кожного покрова, нанесенные колюще-режущим предметом. Глазные яблоки проколоты, в одном из них осталась игла от шприца...

Дальше Ира не слушала. Она просто смотрела в экран, но слова репортера не доходили до нее. Сейчас она могла думать только об одном.

Маньяк из тридцатой квартиры - убитый и похороненный участковый Савицкий - снова вернулся в мир живых, должно быть, соскучившись в своей могиле по кровавой резне.

* * *

Начальник следственно-криминальной милиции Веремеев сидел за столом в своем кабинете и смолил "Данхилл". Его не оставляло предчувствие надвигающейся беды. Беды, которая случится по его собственной роковой ошибке. Но где же эта ошибка допущена?

Из ящика стола Веремеев достал фотографию и положил перед собой на стол. Старый полароидный снимок, сделанный летом семьдесят восьмого года, когда о "Полароидах" в Советском Союзе никто еще и слыхом не слыхивал. Если не считать сотрудников дипкорпуса и некоторых других граждан, имеющих возможность выезжать за границу и делать там достаточно дорогие покупки. На снимке - лучшие друзья: Коля Галченко, Андрей Веремеев, Витюха Савицкий, Ромка Трошник, Кирилл Маревский. Все пятеро работали на Петровке, а сфотографировал их Миша Аксимов, вернувшийся из загранкомандировки. Миша служил во внешней разведке, о подробностях не распространялся, но, судя по всему, был нелегалом где-то в Западной Европе. Один из двух дней своего московского отпуска он решил провести со старыми товарищами. Савицкого и Трошника он знал лучше других, они вместе учились в юридическом институте, все трое поступили туда после армии. Иногда, если настроение было особо плохое, Веремеев доставал этот снимок и всматривался в лица. Но в последние несколько месяцев с пленкой что-то начало происходить, из середины снимка расползалось неровное черное пятно, похожее на кляксу. Возникнув между плечами Веремеева и Савицкого, оно уже съело их лица и продолжало увеличиваться. Надо было сосканировать, что ли - не догадался.

Аксимов уехал в тот же день - они гуляли по Москве, сидели в кафе, выпивали, и напоследок, уже перед тем, как такси увезло его в аэропорт, он сфотографировал их на память. Выпил он больше всех, но пьяным совсем не был, только о чем-то очень долго разговаривал с Савицким, обнявшись. Потом он сел в машину, а Трошник поехал его провожать. С тех пор Мишка больше уже не появлялся, и черт знает, что с ним сейчас, жив ли. А через год началась эта паскудная история с маньяком. Он, Веремеев, тогда здорово облажался, решил: победителей не судят, и, не дожидаясь ордера, взломал квартиру, в которой мог оставить следы убийца - если только он не находился там собственной персоной. Труп, свалившийся на них, когда дверь открылась, вернул его к действительности. Но было уже поздно. А через пять минут приехал наряд из ближайшего отделения.

Служба безопасности от них мокрого места не оставила. Оперуполномоченного Маревского уволили по "неполному служебному", Галченко понизили в звании (с тех пор он так и оставался мальчиком на побегушках, пока не написал заявление по собственному желанию), а Савицкий вылетел в участковые, куда-то в спальный район. Если бы не дедушка-генерал, Веремеева постигла бы подобная участь, а то и похуже.

Когда страсти улеглись, его восстановили в должности и разрешили продолжать расследование. Вскоре они закрыли это дело. Никому и в голову не приходило, что Ромка Трошник мог оказаться убийцей, но вскоре стало ясно, что он сбежал. И сбежал не просто куда-то, а за границу - через знакомых в Комитете это выяснил полковник-куратор. Веремеев испытал тогда легкое потрясение, хотя вообще был не особо впечатлителен. Так вот кто подсунул им безголового мертвяка! Адрес предполагаемого логовища убийцы Роман мог случайно увидеть в записях Веремеева, когда заходил в кабинет, а о времени, в которое предполагалось туда проникнуть, ему между делом рассказал Витька Савицкий - Трошник собирался в отпуск по семейным обстоятельством, и они, прощаясь, остановились покурить около метро. Рома непосредственно в расследовании не участвовал, но кое-чем помогал в меру возможностей и свободного времени, и очень интересовался, что у них и как.

Он был очень крутым мужиком, Ромка Трошник. И соображал как надо. Если кто и мог таким образом кинуть собственных товарищей, то только он. Все с этим были согласны. И стрелки перевели на него. Был осведомлен, пропал, не появился. И Веремеев закрыл дело, назначив виновным бывшего оперуполномоченного Трошника. Его объявили в розыск, но все понимали - если он за границей, то вряд ли его можно там достать. Его и не достали. А убийства на этом закончились. И больше никто не похищал детей и не вымогал за них деньги. Точнее, после восемьдесят пятого года, когда в стране начал поднимать голову криминальный беспредел, расчлененка и киднэпинг вошли в обиход, но уже по-новому, без жутких намеков на какие-то опыты с отрубленными головами. В которых, якобы, продолжает жить и осознавать происходящее мозг.

И никто не знал о том, что следователь Роман Трошник не был убийцей и не сбежал за рубеж. Что-то подтолкнуло тогда Веремеева, какое-то седьмое чувство, которое вот и сейчас не дает ему покоя, и он, собрав отпечатки пальцев Трошника с вещей в его кабинете, попросил дактилоскописта сравнить их с другими отпечатками, которые Веремеев предусмотрительно взял у безголового мертвеца из той квартиры. И потом Веремеев никому так и не сказал, что эти отпечатки совпали. Зачем? Дело пришлось бы открывать заново, а Веремеев уже понял, что оно ему просто не по зубам. Тем более, небольшое повышение ему всё-таки дали.

И до сегодняшнего дня лишь он один мог предположить, что маньяк, настоящий маньяк, не сбежал за границу. Что он находится здесь, в стране, может быть, даже по-прежнему в Москве. Просто он что-то сменил: или род деятельности, или образ действий.

Новые реалии быстро меняющейся жизни открыли перед сотрудниками милиции широкие возможности. Коррупция проникла в органы правопорядка, расслоившиеся на тех, кто начал сотрудничать с преступниками, тех, кто пытался отстаивать чистоту рядов, и тех, кто пока еще колебался. Сам Веремеев, не отягощенный жизненными принципами, не колеблясь, примкнул к коррумпированной группировке, начал быстро продвигаться по службе и вскоре у него появился широкий круг "клиентов": бандиты платили ему дань за "профессиональную поддержку". Витька Савицкий, остававшийся участковым, тоже попробовал свои силы в теневом бизнесе, но ему здорово не повезло: перейдя кому-то дорогу, он был убит в перестрелке. Это случилось в девяносто втором году. После изгнания с Петровки он успел жениться и развестись, но у него остался маленький ребенок. На кладбище, следуя за гробом Савицкого, Веремеев, которого, в общем-то, редко посещали подобные мысли, вдруг задал себе вопрос: "А кто же останется после меня?".

Несмотря на то, что он "заколачивал" весьма приличные бабки, личная жизнь у него никак не складывалась: женщины, которые пытались к нему клеится, по его определению, были "на один раз", а те, которые вызывали у него интерес, редко соглашались продолжать общение с часто и здорово выпивающим, грубым, подчас жестоким ментом-бандитом.

Эта мысль потом долго его преследовала. Она извела его настолько, что ему удалось-таки убедить одну красавицу расписаться с ним. Даже себя он заставил измениться - настолько, насколько это вообще было возможно. Ни в чем ей не отказывал, возил на Канары, купил дачу, машину... Не помогло. Через несколько лет сбежала и не вернулась. Когда он ее нашел, у нее оказался уже новый муж, причем такой, что Веремеев, со всеми своими связями, с ментовской ксивой и с огромной крутизной быстренько убрался восвояси.

Веремеев скомкал фотографию, швырнул ее в мусорное ведро и поднялся из-за стола. Три часа дня, но всё равно он сейчас поедет домой, нечего здесь высиживать. Он предупредил зама, что сегодня его уже не будет, и пошел на стоянку.

Обычно сотовый телефон Веремеева звонил примерно раз в четверть часа - всё дела, дела, дела... Уладить то, разрулить другое, построить третьих... Но ему было не до чего. Он ответил только на самые важные звонки, всех остальных не особо вежливо попросил перезвонить завтра. А после половины одиннадцатого вечера трубку Веремеев уже не брал.

Один из несостоявшихся разговоров мог спасти ему жизнь.

Включив "мигалку", он объехал пробку по встречной полосе и скоро гнал служебную "Волгу" по Рублевке. Ощупал в кобуре табельный пистолет, который всегда носил с собой, опасаясь расправы со стороны многочисленных недоброжелателей. Но сегодня он не боялся врагов. Его беспокоило и пугало кое-что другое. Кое-что, вычитанное во вчерашней оперативной сводке.

Маньяк вернулся. Он уже оставил в Битце первый сигнал о своем возвращении. На том же самом месте, где в восьмидесятом году техник обнаружил сумку с частями расчлененного трупа внутри.

Веремеев ни на секунду не допускал возможности, что это так называемое подражательное убийство. Слишком много всего совпало. Тайна, которую он хранил от всех двадцать с лишним лет, всплыла на поверхность, как поднимается с илистого дна заболоченного пруда разложившийся утопленник.

Добравшись до своей дачи, Веремеев загнал машину в гараж и прошел в дом. Ему хотелось выпить и подумать. Он налил себе рюмку "Флагмана" и нарезал на закуску окорок. Бутылку со стола он не убрал. К десяти часам ее содержимое убавилось почти наполовину.

"Где же я всё-таки дал маху, а?"

Квартира эта, в которой они пытались поймать убийцу, а поймали только очередной труп и неприятности себе на задницу, принадлежала управлению внешней разведки. Причем, судя по разговорам их представителей, зачистивших из квартиры всю ментуру, предназначалась для проживания одного из их сотрудников. Кого-то из тех, кто годами не вылезает из дальнего зарубежья, а дома бывает раз или два в пятилетку. Это им как одно из поощрений за большие заслуги перед Отечеством и тяжелую работу. Тихий, неприметный еще со школы милиции Миша Аксимов - отличник по всем предметам - очень даже мог быть одним из таких людей. И это даже могла быть его квартира. И он, зная, что очень не скоро вновь появится в Москве, мог бы передать ключи хорошему другу: "Ну, там, если что... женщину привести или с ребятами выпить в тепле... не стесняйся. Адрес... вот такой-то, три комнаты целых, так что есть, где развернуться".

По крайней мере, узнав, что обезглавленный труп, найденный ими и опознанный как вор в законе Генанцвали, на самом деле при жизни был Ромой Трошником, Веремеев именно так объяснил для себя его появление в этой квартире. А что, если адрес был известен не одному, а двоим, наиболее близким, приятелям Аксимова? Причем совершенно необязательно он должен был отдать их именно Трошнику только потому, что тот поехал его провожать.

Он мог отдать их и Савицкому.

А Трошнику - только назвать адрес. И сказать, у кого ключи, если понадобятся.

Погруженный в свои тяжелые мысли, Веремеев не обратил внимания на то, что за забором остановилась машина. И шагов по гравиевой дорожке, ведущей к двери, он тоже не услышал. Он даже никак не отреагировал, когда к нему подошли сзади. Только в самый последний момент, когда разрозненные обрывки истины вдруг сложились перед ним в единое целое, он резко обернулся...

Его зрачки успели поймать блеск света на лезвии топора.

* * *

Если раньше Ира не знала, что такое настоящий психоз, то теперь ей пришлось познакомиться с этим состоянием по полной программе. Она места себе не находила. Какая там диссертация, у нее ручка из пальцев выпала, когда Ира по глупости попробовала отвлечься разгадыванием сканворда. Как на зло, Лариска продолжала косить от работы. Сходя с ума от ужаса и неизвестности, Ира уже готова была поделиться всеми своими сомнительными открытиями с человеком, которого побаивалась, и который, она была уверена, просто пошлет ее куда подальше и предложит заниматься своими делами. Просто спросить его, насколько хорошо он знал бывшего участкового Савицкого и кто, в конце концов, мог знать его настолько же хорошо, чтобы через двадцать шесть лет "дословно" повторять все его действия?

Андрей Глебович Веремеев послал Иру не открытым текстом, но всё же вполне доходчиво дал ей понять, что ему не до нее. Он сбросил вызов раньше, чем она успела сказать: "А...". Фразу она договорила уже в пустоту.

Утром, перед тем, как отправиться в институт, она заглянула в Интернет. Личность убитого уже установили: ди-джей Сергей Самойлов (DJ Ураган), покинув клуб "Доллз-Хауз", в котором работал, около пяти часов утра в воскресенье, так и не появился дома. В морге его опознала сестра. По утверждению секьюрити клуба, Ураган уехал не на своей машине, однако номер и марку авто они не запомнили. Видеокамеры наблюдения, установленные на автостоянке, не зафиксировали отъезд ди-джея: по-видимому, убийца принял меры предосторожности и ожидал Самойлова в отдалении от клуба.

К полудню понедельника разрубленный на части труп Самойлова, упакованный в спортивную сумку, уже находился на поле между Битцевским лесопарком и Севастопольским проспектом. А к восьми вечера туда ненадолго зашла Ира - постоять, покурить, нарисовать в воображении прошлое.

Ровно в пять приехала Вика - как обычно, очень красивая, стильно одетая и с непроницаемым видом каверкающая английский язык до полной неузнаваемости. Левое запястье у нее было перебинтовано.

- Как твоя рука? - спросила Ира.

- Ничего, только кожа лопнула, кто-то мне сказал, можно заражение схлопотать. Придется пока с бинтом походить.

Ира рассчитывала, что сможет продержаться эти полтора часа и нормально провести занятие, не выпустив рвущуюся наружу истерику. Но это у нее не получилось. Уже через пять минут она зашлась рыданиями.

Совершенно ошарашенная Вика, мгновенно перестав загадочно улыбаться и утратив свою флегматичность, пыталась ее успокоить.

- Ирина Вячеславовна, ну что с вами такое? Ну ладно вам, ну перестаньте вы! Это из-за того, что я не смогла сказать: "Целый день провела дома"? Я сейчас вспомню, какое там правило, только вы не плачьте!

Ира расхохоталась сквозь слёзы. Наверное, только Вика могла таким образом объяснить неадекватное, мягко говоря, поведение преподавательницы. Она ничего не понимает. Ей неизвестно, сколько всего пришлось узнать преподавательнице за последние несколько дней.

Она не знает, как внутри тебя колотится страх - словно дикий, неизвестный науке зверь, по какой-то случайности посаженный в клетку и кидающийся на прутья. И оттого, что зверь находится в клетке, он не становится менее страшным.

- Вика, ты тут совсем ни при чем, - сказала Ира, вытирая ладонью глаза. - Извини меня. Сейчас всё будет нормально.

- Нет, не будет нормально, - возразила Вика, доставая из кармана замшевой курточки аккуратно сложенный носовой платок. - Вот, возьмите. По вам видно, что у вас что-то случилось. Если хотите, можете мне всё рассказать.

- Всё рассказать? - переспросила Ира. Она не представляла, как можно что-то рассказывать Вике - с ее загадочной улыбкой, с ее демонстративным безразличием ко всему на свете.

- Ну да, всё рассказать, - Вика присела на краешек стола рядом с Ирой. - Вы не поверите, но знакомые называют меня "Свободные уши". Вы, главное, не молчите.

- Вика, я не знаю, что тебе рассказывать.

- Вы не знаете, как рассказывать. А вы давайте с самого начала. А потом посмотрим, что можно придумать. Ну что, поехали?

- Если с самого начала, получится очень долго.

- А я не тороплюсь.

- Видишь ли, эта история, она началась еще когда я была совсем маленькой. А теперь... как бы сказать... теперь появилось продолжение.

- Ух ты! - Вика округлила глаза. - А про привидений там есть?

Если сейчас не выговориться, печально подумала Ира, скоро придется переезжать на Загородное шоссе, дом один. Потому что ее несчастные мозги всего этого попросту не потянут.

Вика смотрела на нее выжидающе.

- Хорошо, - сказала Ира.

У нее ушел почти час на то, чтобы внятно объяснить ученице, что с ней происходит. Ира была в отчаянии, потому что не могла понять - воспринимает ли ее Виктория хоть чуть-чуть серьезно. По Вике трудно было сказать что-то определенное. Всё время, пока Ира вслух пыталась разложить по полочкам свои страхи и их первопричины, и последствия - те, которые ей виделись - Вика сидела напротив нее, не перебивала, смотрела немного в сторону, и выражение ее лица оставалось нейтральным. "Как у профессионального психолога". И лишь после того, как Ира, наконец, замолчала, Вика немного оживилась.

- Значит, у вас появился необъяснимый страх перед квартирой на пятом этаже? А потом выяснилось, что именно там и действовал маньяк в восьмидесятом году?

- Да.

- А мой Веремеев тоже был там, когда нашли тело без головы?

- Да. Он там был. Я ему звонила сегодня, но он... В общем, поговорить не удалось. Он меня отшил.

- И ваша подружка Оля Селянчик покончила с собой в восьмом классе, но вы считаете, что на самом деле ее убили? Всё это, конечно, очень логично и всё такое, но почему же вы боитесь сейчас? Ведь всё это было еще когда! Маньяк исчез, и, даже если вы узнали, кем он был, вряд ли он будет вам мстить.

Ира спохватилась.

- Я же не сказала самого главного! Он опять появился!

- Маньяк опять появился?

- Да. Я видела по телевизору, и в Интернете, в новостях тоже пишут. Снова такое же убийство. Снова труп в сумке. Изуродованная голова, на которой кто-то ставил опыты! И, самое плохое - нашли там же, где и в восьмидесятом году... А это значит, что он вернулся... Хотя, конечно, обычно они возвращаются только в фильмах ужасов, когда надо сделать сиквел. Но мне совсем не хочется, чтобы этот сиквел был с моим участием!

- Я тоже слышала, в машине по радио. Ну и что, подумаешь. Сейчас покойники на каждом шагу валяются, расчлененные в основном. Это еще ни о чем не говорит.

- Боюсь, что говорит. С такой обостренной интуицией, как у меня, не ошибаются. То, что я, как дурочка, шарахалась от пятого этажа, тоже еще ни о чем не говорило. А оказалось - есть прямая связь.

Вика прошлась по библиотеке - от окна до двери и обратно к столу, ступая почти на цыпочках. Казалось, она разминается. Как кошка. Холеный маленький домашний котенок, который на радость детям сворачивается пушистым комочком и позволяет чесать себя за ушами. И редко кому случается узнать, что этот комочек умеет совершать молниеносные прыжки, показывать зубы и вцепляться когтями.

- Знаете, что я придумала? - сказала она. - Вы должны попасть в эту квартиру. Попасть в нее, посмотреть, что у нее внутри, убедиться, что ничего страшного там нет.

Ира подумала, что ослышалась.

- Попасть в квартиру? Вика, как ты себе это представляешь? А что, если маньяк - там? Если он только и ждет моего появления? Стоп, да что я такое говорю... Как я вообще могу туда попасть? Она же закрыта! На три замка! Даже если я их вскрою - чего я, естественно, делать не буду ни при каких раскладах - меня поймают и привлекут за взлом. И, в конце концов - ЗАЧЕМ мне туда попадать?

- Затем, что со своим страхом надо быть на ты. Тогда он сам испугается и убежит. Всё очень просто. Или ты тигрица, - Вика вытянула руки и забавно поболтала пальчиками с фиолетовыми ноготками, - или, - она вздохнула с притворным сожалением, - ты ягненок.

- Да, - ответила Ира. - Ты совершенно права. Но всё это невозможно. Я даже близко к той двери не подойду, не говоря уж о том, чтобы ее открывать. И еще замки эти... Нет, Викочка, лучше мне, наверное, записаться на прием к психиатру. Пусть он сам и разбирается, где тигры, а где ягнята.

- Я могу взломать замки, - сказала Вика таким тоном, словно речь шла о том, чтобы сварить кофе.

- Взломать? - Ира начала беспокоиться, что ее действительно подводит слух. А что, если Виктория сейчас просто читает заученный дома текст "My future profession", а у репетиторши просто начались слуховые галлюцинации? - Вика, я что-то не понимаю, когда ты шутишь, а когда нет. Это ведь квартира ГРУ Генштаба, они наверняка за ней наблюдают! Тебя оттуда же и заберут, и тогда твой папа мне точно спасибо не скажет.

- Вот видите! - Вика подняла указательный палец. - Вы уже сами запутались. Если там сидит страшный маньяк-убийца, значит, никакой Генштаб за квартирой не наблюдает. А если наблюдает, значит, и маньяка там быть не может. Но я лично так думаю, что не то и не другое. В конце концов, мы можем сделать так. Вы подождете меня на улице, а я быстренько откоцаю замочки, проверю местность и позвоню вам на сотовый. В крайнем случае весь риск беру на себя. Веремеев отмажет, если что.

"Ничего себе - миленькая девочка! Да она же настоящая бандитка. Замочки откоцаю, Веремеев отмажет. Боже, с кем я связалась?"

- Прости, Вика, тебе часто приходилось взламывать замки в квартирах?

Вика помотала головой.

- Не-а, вообще никогда. Но у нас дома есть отмычки, Веремеев с работы принес. По-моему, ничего сложного там нет.

- А если кто из соседей заметит?

- А мы проведем операцию ночью, когда все соседи спят. Да вы не беспокойтесь, всё у нас получится. Зато потом вы сможете спокойно жить, вас перестанут мучить кошмары, и вы доучите меня английскому.

* * *

Ира ходила по квартире. Ее бил озноб. Она даже не могла снять с себя куртку, не могла присесть, не могла выпустить из руки мобильный телефон. Время - половина первого ночи. Если Вика приедет, то где-то через сорок минут она позвонит от подъезда. Вот только приедет ли она? Зачем ей это нужно? Только для того, чтобы ее разнесчастная учительница не рехнулась и могла дальше давать ей уроки английского? Или просто людям, увлекающимся экстремальными видами спорта, вечно не хватает адреналина? Просто захотелось чего-нибудь новенького, еще не испытанных ощущений?

"Ну, с Викой-то как раз всё понятно, а я-то с какой радости ввязалась в эти дурацкие игры? Мало мне всего остального, что ли? И так уже во рту привкус адреналина этого не проходит который день". Ира до сих пор не была уверена, что войдет в эту квартиру, даже если полностью безбашенная Виктория справится с замками. Наверное, пусть уж лучше она сама. Ей это в удовольствие, а вот Ира... из другой категории людей. Она - аспирант, ее работа - преподавать историю средних веков, а не лазить по чужим квартирам, в которых разделывали на части людей.

"Не входи туда - опасно", - словно услышала она совет Ольги.

"Почему опасно? В чем заключается эта опасность?"

"Тебе ведь известно теперь, что это за квартира. Ты знаешь, что там умирали люди. И ты тоже умрешь".

Но на этот раз я просто от нее отмахнусь, неожиданно сказала себе Ира. Мне с самого начала не следовало к ней прислушиваться. Почти две недели моей жизни ушли на то, что она дергала меня за ниточки - Ира, пойди туда, Ира, заверни сюда, Ира, узнай, чей это телефон и ломай себе голову - почему он записан в самом конце моей книжки! Ребята, вы все уже просто достали Иру, - она слабо улыбнулась. Сколько можно мною пользоваться? Значит, так. Если Вика появится и сделает то, что обещала, я просто загляну внутрь. Я даже не буду заходить за порог. Там просто не может быть ничего и никого. Когда соседи обнаружат взломанную дверь и вызовут милицию - пусть еще попробуют доказать, что она там была.

И этот кошмар закончится.

"Не закончится", - злорадно ответила Ольга на ее мысли. Не иначе, слишком уж рано и слишком быстро состоявшийся переход из жизни в смерть вычистил из ее души всё хорошее, что там было, превратил ее в черную дыру и оставил после себя только вечную ненависть ко всем, кто ее пережил, породил стремление издеваться над теми, кто по глупости открыл для нее "канал связи".

"А вот и закончится!"

...Телефон в ее ладонях завибрировал ровно в час пятнадцать.

* * *

Вика стояла возле своего джипа "Сузуки" и невозмутимо покуривала сигарету. Ее хладнокровию мог бы позавидовать главный герой боевика. На ней были свободные черные брюки, темная куртка с капюшоном и огромными карманами и изящные замшевые ботиночки.

- Как у вас - всё тихо? - спросила Вика.

- Вроде бы да.

- Через два дома отсюда тусуется какой-то молодняк, но сюда они не появятся. Им и там хорошо. Пять минут назад засекла бомжа, идущего по детской площадке. Больше никого. Можем приступать. Вы поднимитесь к себе на этаж и подождете там, на всякий случай, если всё-таки кто-то вмешается. Как только всё будет готово, даю контрольный звонок. Тогда спускаетесь, ничего там не находите интересного, и мы расстаемся до следующего занятия.

- Если хочешь, я могу пойти с тобой. Мне уже почти не страшно.

- Нет уж, лучше побудете наверху. Дело не в том, что там нас может поджидать убийца, но, если кто-нибудь вызовет патруль, я буду объясняться с ними сама. Так, отмычки... на месте.

- Ты хоть примерно знаешь, как ими пользоваться?

- Знаю. Папа показывал. Ну, пошли.

Они поднимались наверх пешком. На пятом этаже Вика остановилась и вопросительно взглянула на Иру. Та кивнула головой: вот эта дверь. Вика также молча жестом показала: наверх. Стараясь идти очень тихо, на пальчиках, Ира поднялась на седьмой и встала на якорь так, чтобы ее никто не мог увидеть в глазок. Дрожащими пальцами она вытащила сигарету и закурила. "Я не боюсь. Я просто волнуюсь. Я же не каждый день забираюсь в чужие квартиры". Снизу донеслось позвякивание металла - Вика подбирала отмычки. Время тянулось медленно... очень медленно. Но тридцатой квартире уже недолго оставалось хранить своё мертвое уединение.

Позвякивание затихло на несколько секунд, а потом вновь возобновилось. Протестующе клацнул замок... Значит, от темной прихожей Вику сейчас отделяют еще два замка. Ира нащупала в кармане телефон - "контрольный звонок" мог последовать в любую секунду. Она вдруг сообразила, что надо убрать громкость. В данной ситуации вполне достаточно будет вибровызова.

Внизу стало тихо.

Сейчас уже не было слышно ни металлического позвякивания, ни возмущенного всхлипывания потревоженных и пришедших в движение дверных петель, ни осторожных шагов.

Тишина наступила сначала там, на пятом этаже, но сейчас Ира физически чувствовала, как она наползает на нее вверх по лестнице. Клубящаяся темная масса окутывала ступеньки, заполняя лестничные пролеты, всё ближе подбираясь к замершей у стены Ире. Дверь открылась, и прошлое, ожидавшее своего часа в темных комнатах, защищенное от внешнего мира толстыми портьерами и тремя английскими замками, хлынуло в подъезд. Если спуститься чуть ниже и заглянуть между лестничными пролетами, можно будет увидеть, как по площадке пятого этажа медленно растекается алая лужа. А потом тишину нарушит легкий стук по деревянным планкам перил...

Если бы Ира не лишилась голоса, она бы уже вопила во всё горло. И наплевать, кто прибежит на ее вопли.

Сработавший телефон вернул ее к действительности.

- Аллё? - хриплым шепотом сказала она.

- Ирина Вячеславовна, идите сюда. Я вошла. Здесь никого нет.

...Из прихожей просачивалась в коридор полоска света. Дверь была приоткрыта - совсем немного; когда Ира подошла, из квартиры выглянула Вика. Ее лицо, как и обычно, не выражало ничего особенного - никаких эмоций. Словно всё так и должно было быть. Она открыла дверь пошире, пропуская Иру. Сама отказываясь верить в то, что она делает, Ира вошла в тридцатую квартиру.

Там не было темно. На потолке в прихожей горела лампочка, свисающая на длинном проводе. В дальнем конце прихожей, там, где по планировке должна была находится кухня, стоял старый деревянный стол. "Разделочный" - мелькнуло в голове Иры. Слева в проеме виднелась комната, но свет туда почти не проникал. Только сквозь толстые портьеры мерцал уличный фонарь. Так вот как это выглядит отсюда. Ира сделала несколько шагов вперед по прихожей - ноги словно увязали в тяжелом воздухе.

Сзади Вика слегка прихлопнула дверь. Ира обернулась на звук.

- Да вы не бойтесь, - улыбнулась ей Вика. - Я прошлась по комнатам. - В ее руке светился маленький карманный фонарик. - Жильцы отсутствуют. Осмотритесь, и будем отсюда сматываться. Особо задерживаться всё же не следует - не у себя дома.

Осмелевшая Ира отважилась заглянуть на кухню. Там находилась старая газовая плита, компанию которой составлял только очень старый линолеум на полу. Слегка толкнула дверь в большую комнату - из-за темноты рассмотреть ее было невозможно, но света из прихожей вполне хватало, чтобы увидеть главное: пусто. Ира торопливо отступила назад в прихожую и проверила еще одну комнату, среднюю. Всё то же самое - абсолютная пустота и голые стены. Виктория, спокойно стоя у входной двери, наблюдала за преподавательницей.

Ира подумала еще о том, что на полу могли остаться следы крови. Но она не будет их искать. Она видела всё, что ей надо было видеть. Здесь нет никаких монстров. И призраки убитых с искаженными лицами не стояли в пустых комнатах.

И всё же один-единственный предмет был здесь явно не на своем месте. Точнее, смотрелся чересчур уж уместно. Он именно должен был бы здесь находиться в случае, если б в квартире кто-нибудь жил.

"Осторожно".

Ира сосредоточилась, пытаясь понять, что же такое она заметила несколько минут назад.

Ключи на столе. Три ключа, очень старых, такие были в ходу двадцать-двадцать пять лет назад, на кожаном брелке. Ира взяла связку со стола, и, подойдя ближе под лампу, внимательно вгляделась в брелок. Когда-то на нем была надпись, но сейчас она уже стерлась.

- О, это моё, - сказала Вика. - Бросила их там, когда кухню проверяла.

- Да это у тебя настоящая редкость, - заметила Ира - в школе она увлекалась коллекционированием брелков. - Ему лет, наверное, больше, чем тебе, такой сувенирчик сейчас недешево стоит.

- Не знаю, - равнодушно ответила Вика. - Мне его папа подарил, давно уже. Мне тогда еще и шести не было. Но я его до сих пор храню.

- Ага. Понятно.

- Ну, просто в память о папе.

- Что? - переспросила Ира.

- Вы же разговаривали с Веремеевым. Он разве не сказал вам, что я не родная его дочь?

Ира медленно развернулась на сто восемьдесят градусов. Ей потребовалось несколько дополнительных секунд на осознание того, что последнюю фразу Виктория произнесла на чистейшем английском языке.

* * *

В одной руке Вика по-прежнему держала карманный фонарик, но и в другой она что-то держала. Так держат нож, поняла Ира. В пустой квартире громко щелкнула пружина, выбрасывая лезвие.

"Теперь начинай орать во всё горло".

- Ты ведь не взламывала замки, правильно? - спросила Ира. - У тебя были ключи. Вот эти самые. Ими ты и открыла дверь.

- Правильно, - с улыбкой кивнула Вика, снова переходя на русский. - Проблема заключалась в том, что у меня были ключи, но не было квартиры. В Интернете я случайно наткнулась на топик о трупах в Битцевском лесу - это вы его создали под ником "Иринелла"? А я подписывалась "Марта Харри". Надеялась, может, там кто-нибудь обмолвится, где же ловили маньяка, в какой хотя бы части города. Ну, естественно, на точный адрес я и не рассчитывала. Еще раньше я спрашивала Веремеева, но он почему-то разозлился и ничего мне не ответил. Я думаю, он подозревал, что это папа и был тем самым маньяком. Теперь, конечно, мы этого уже не узнаем.

- Что не узнаем?

- Подозревал или нет. Перед тем, как ехать сюда, я поделила ему голову на две половинки. Красиво получилось - картина маслом. Только пришлось переодеться - неудобно же ехать на встречу в заляпанной кофточке.

- Но... - Ира сглотнула, - но зачем?

- Он мог мне помешать, а я, видите ли, несколько ограничена по времени. Он сволочь, конечно, но вовсе не дурак. Он и так с часу на час должен был разобраться, что перевоплощенный битцевский расчленитель находится прямо у него под носом. Хотя он меня и удочерил, но не из-за того даже, что папа был его другом. У Веремеева просто кризис среднего возраста тогда наступил, ему детей захотелось, а женушка родить не могла. Но он меня всегда немного побаивался, хотя и не подавал виду, строил из себя... образцового отчима. Особенно в последнее время, он собирался заделаться депутатом, и ему понадобилась соответствующая репутация. Беда в том, что, пока я занималась тем парнем из клуба, у меня съехала повязка, и на трупе наверняка остались следы средства от ожога. Узнай Веремеев об этом - он бы уже вообще ни в чем не сомневался.

- А для чего тебе потребовалось искать эту квартиру? Что в ней такого для тебя особенного? Тебе что, хорошо от этой атмосферы, которую твой папа-маньяк оставил после себя?

- Ирина Вячеславовна, мне казалось, что вы умнее. Значит, показалось... Атмосфера, конечно, ни при чем, хотя она как-то заводит, вы не замечаете? Но, чтобы быть совсем честной, нас с вами привела сюда не только атмосфера. Папа оставил для меня здесь кое-что другое... небольшой подарок на совершеннолетие... сейчас мы с вами его найдем.

- И много там должно быть, по твоим расчетам?

- Ну... я скажу вам так... Цифры, которые пытались приводить умники на serial-murders, - Ира удивилась, как можно вложить в два коротких слова столько великолепного произношения, - занижены в сотни и сотни раз. Я буквально в двух шагах от того, чтобы стать миллионершей. Папе платили очень состоятельные люди, и платили не просто за жизнь своих близких, но и за то, чтобы те избежали страшной смерти. За это платят много и очень даже охотно. Никому же не хочется, чтобы твоя дочка, прежде чем уйти в никуда, на собственном опыте узнала, что чувствует голова после того, как ее отделили от тела. Он меня очень любил. Он всё это делал для меня. Ему самому ничего этого не надо было.

- Всё делал для тебя? Слушай, но он ведь делал всё это в восьмидесятом году. У меня такое ощущение, что я куда-то отрываюсь от реальности. Сколько же тебе лет?

- Девятнадцать, - засмеялась Вика и ловким движением несколько раз крутанула выкидной нож между пальцами. - Но он уже тогда знал, что у него обязательно будет дочка. Я родилась в восемьдесят седьмом. Мамашка сбежала от нас, когда мне было два годика. А жили мы здесь, в соседнем квартале. Кажется, я вас даже как-то видела, хотя не уверена.

- Как же ему удалось что-то здесь спрятать? Ведь квартиру-то наверняка обыскивали?

- Ее обыскивали после того, как следователь Веремеев с коллегами попал тут на безголового покойника. А потом в дверь вставили новые замки, но папа сделал дубликаты. Он ведь работал здесь участковым. И, знаете, он отдал мне эти ключи буквально за два часа до того, как его убили. Он умел предвидеть будущее. Правда, он был молодец?

- Да, он правда молодец, - не смогла не согласиться Ира. - Если бы его не застрелили - сколько бы он еще хорошего успел сделать. Подумать страшно.

- Я рада, что у вас еще осталось настроение шутить.

Теперь Ира начала понимать некоторые вещи, казавшиеся ей раньше мелкими несоответствиями. Например то, что Виктория упоминала об отце то с очевидной теплотой и восхищением, то небрежно называла его "Веремеев" и в тоне ее слышалось откровенное презрение. Но сейчас-то уже ясно, что она имела в виду разных людей. А ее английский? До такой степени неправильно говорить на иностранном языке может только человек, владеющий им в совершенстве, но тщательно скрывающий свои познания. Единственное, насчет чего Ира терялась в догадках - каковы планы Вики по поводу нее самой.

- Вы думаете, что я собираюсь с вами сделать? - безошибочно угадала Вика. - Извиняюсь, но вам это не понравится. Боюсь, что вы примите участие в очередном эксперименте - на правах подопытного экземпляра. Папа кое-что объяснял мне, как всё происходит... ну, с отрезанной головой, но мне ведь было всего пять лет, я толком ничего не понимала. Он был необыкновенный человек, правда, он знал такое, чего не знал никто. Он говорил, мне обязательно надо попробовать самой. И вот недавно я попробовала.

Ира машинально отступила назад. Она так и пятилась, пока не уперлась в стол. "Разделочный стол, на который меня скоро положат". Хотя Ира и была сантиметров на пять выше ростом, чем Виктория, да и несколько покрупнее, обманываться насчет физических данных не приходилось. В каждом движении Вики ощущалась скрытая сила.

Со своим страхом надо быть на ты. Тогда он сам тебя испугается. Или ты тигрица, или (вздох притворного сожаления), или ты ягненок.

Всю сознательную жизнь Ира была ягненком.

- Да вы оба сумасшедшие, - сказала она, глядя в глаза приближающейся мелкими шажками Вике. - Наглухо больные.

- Возможно, у папы действительно не хватало какого-то винтика в психике. Но не в мозгах. От природы у него не было чувства опасности, он ничего не боялся. Со мной такая же история. Я законченная экстремальщица. А вот вы - нет.

Вика остановилась. От потенциальной жертвы ее отделял какой-то жалкий метр.

- Вы так переполошились, когда я позвонила вам снизу, - продолжала она, - что забыли застегнуть босоножки. Но зато вы не забыли положить в карман вашей дешевой куртки с легкой претензией на стиль такой же дешевый газовый баллончик. Надеюсь, вы не в обиде на меня за то, что я его вытащила, пока вы с неповторимой грацией коровы протискивались мимо меня в дверь?

"Действительно, чем не корова? Привели, как на убой, и ведь не брыкалась даже. Только колокольчика на шее не хватает".

- Может быть, ты и очень умная, Вика, - произнесла Ира, тщательно подбирая слова. - Но всего ты предусмотреть не можешь. Прямо под этой квартирой живет злой и склочный сосед, и достаточно мне пару раз притопнуть каблуком, как он поднимет на ноги все спецслужбы в городе и сам прибежит сюда.

- Ну так начинайте топать, - посоветовала Вика.

Ира топнула. Раз, другой, третий. Ей казалось, что внизу уже отваливается с потолка штукатурка. Она даже подпрыгнула, чтобы усилить эффект. Ефремов наверняка вскочил с кровати и накручивает диск своего старого телефона, чтобы вызвать наряд. Ире надо продержаться всего каких-то три-четыре минуты.

- Ваш сосед господин Ефремов уехал бомбить на своей "шестерке", - холодно сказала Вика. - Я сама видела, как он отъезжал от дома. Так что давайте с этим заканчивать, пока пол не провалился.

Левая рука Вики - та, в которой она держала карманный фонарик - молнией метнулась вперед. Не успев даже почувствовать боли, Ира упала на пол. Последней ее мыслью было: "Хорошо, что фонариком, а не ножом".

* * *

Она пришла в себя от того, что ей стало холодно. Откуда-то дул ветер.

Ира открыла почему-то слипающиеся глаза. Где-то очень далеко - в нескольких километрах - мерцал свет. Куда это ее занесло на ночь глядя? Память не торопилась возвращаться - мозг выставил защиту, чтобы слишком сильное потрясение не отправило Иру обратно в глубокий обморок. Медленно высвободив руку, на которой лежало тяжелое, словно чужое, тело, Ира прикоснулась пальцами к ноющему виску - в глазах сразу стало темно. Нет, слипались всё же не глаза, а ресницы - они слипались от крови.

Совсем рядом кто-то возился.

Ира, конечно, предпочла бы еще немного поваляться, хотя уже и поняла, что лежит на полу - при каждом, даже самом невинном движении, в голове включался вентилятор, а к горлу подступала тошнота. "Минимум сотрясение мозга", - решила она и осторожно приподнялась. Сначала на локте, потом встала на колени. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы оглядеться и вспомнить, что это за место. Тридцатая квартира. И она находится в этой квартире один на один с сумасшедшей маньячкой, кстати, где Вика?

- Ох ты, поглядите, кто проснулся, - послышался издевательский голос Вики откуда-то сверху. Ира с трудом подняла глаза и обнаружила ее стоящей на кухонном подоконнике. В руках Вики был какой-то колюще-режущий инструмент, которым она пыталась снять боковую панель оконной рамы. - Наша спящая красавица! Головка не болит?

- Что ты там делаешь? - спросила Ира.

- Ищу клад. Как найду - двадцать пять процентов государству. Хотя, нет, государство перебьется. Лучше, как найду - займусь тобой. Надеюсь, ты никуда не уходишь?

Ира бы ушла. Только ее опять потянуло прилечь. Теперь она не могла даже кричать. Полностью беспомощной, ей оставалось только ждать, когда маленькая злобная дрянь закончит со своими делами и слезет с подоконника. А ведь это всё, поняла Ира, и, несмотря на ужасную головную боль, внутри у нее что-то оборвалось. Сейчас ее прикончат. И труп ее найдут в Битцевском лесопарке какие-нибудь любители шашлыков. На форуме сайта serial-murders кто-нибудь обязательно напишет: "Снова расчлененный труп в Битце!". Вика легко с этим справится, особенно если она заранее запаслась пластиковым мешком и чем-нибудь типа топора. Впрочем, она, похоже, легко обойдется и одной стамеской - если судить по той ловкости, с которой она уже отделила оконную панель.

- Так, осторожненько, - комментировала свои действия Вика. Негромкий треск - и панель осталась у нее в руке. - Вот и все дела. Что мы тут видим? Надо же, какой тайничок гламурненький! А что у тайничка внутри? Ирина Вячеславовна, не хотите подойти, полюбопытствовать? Вы же очень любопытная. Хотя нет, лучше пока отдыхайте. Вам предстоят сильные и яркие впечатления.

Виктория зажала стамеску зубами, в одной руке она продолжала держать отломанную панель, которую всё-таки нельзя было бросать - зачем лишний шум, а другую руку она запустила в открывшийся в стене проем.

"Мама, папа, простите меня, - подумала Ира. - Мне не надо было идти в эту квартиру. Но я не знала. Я думала, так будет лучше".

В углу кухни материализовалась тень.

Она появилась - и сразу стало очень холодно. Черная, жуткая тень, которая не могла принадлежать никому, кроме выходца с того света. На столе мигнул фонарик.

"Это ее отец, - с ужасом поняла Ира. - Он пришел, чтобы в последний раз посмотреть на свою дочь. Проследить, чтобы ей никто не помешал".

Тень выскользнула из угла и направилась к подоконнику, на котором по-прежнему стояла Виктория, продолжая исследовать внутренности тайника. Она явно нашла там что-то интересное, судя по отдельным ее фразам. Оказавшись в полосе света, тень вдруг обрела форму. Превратившись в полупрозрачный образ, она остановилась у ног Виктории.

Вика почувствовала потустороннее присутствие в самый последний момент. А, возможно, она просто ощутила дуновение ледяного сквозняка.

- Эй, кто здесь еще? - воскликнула она, поворачиваясь.

Призрак сделал неуловимое, короткое движение обеими руками, и Виктория без крика полетела вниз.

- Спасибо, - тихо сказала Ира и снова потеряла сознание.

* * *

Потом она уже не могла вспомнить, как оказалась на лестничной клетке. Она стояла, прислонившись к стене и широко открытым ртом ловила воздух, а снизу кто-то бежал. Подсознанием Ира понимала - это вполне может быть Вика. Она пролетела вниз всего на три этажа меньше, чем Ольга, а для дочери маньяка этого могло оказаться недостаточно. Ее отец, уже мертвый, стрелял из пистолета по своим убийцам. Она сама вылила себе на руку полстакана кипятка и даже не сказала "ой".

- Господи, Иришка! Ты живая? Что с тобой случилось?

На лестничном пролете появилась Наташа Селянчик. Рядом с ней шел ее муж Александр, а сзади поднимался мужчина в милицейской форме, с автоматом.

Кинувшись к Ире, Наташа обняла ее и помогла сесть на ступеньки.

- Ты же вся в крови! Кто это с тобой сделал?

- Так, девушка, что тут у вас случилось? - спросил милиционер. Отстранив Сашу, он склонился над Ирой.

- Это она... она, Вика, - с трудом ответила Ира. Язык совсем ее не слушался.

- Какая Вика? - у милиционера был решительный вид и суровое лицо.

- Вика... Савицкая, моя ученица... Мы... она взломала квартиру, тридцатую... а потом... мы были там вместе... она меня оглушила, чем-то, фонариком, кажется. Она собиралась меня убить.

- И где она сейчас?

- Когда я очнулась, она стояла на подоконнике. И... она упала вниз.

Милиционер поднялся по лестнице мимо Иры, а Наташа села рядом с ней и платком стала вытирать ей кровь.

- Всё в порядке, Ирочка. Теперь она тебе ничего не сделает. Это та девчонка, с которой ты занимаешься?

Ира кивнула.

- Занималась...

Сверху, из квартиры, послышался эфирный шум включенной рации и голос милиционера:

- Значит, так, у меня тут пустая квартира, следов взлома не обнаружено, видимо, открывали ключами. Есть пострадавшие... пострадавшая. Проверьте под окнами - она говорит, кто-то выпал вниз.

Шипящие слова ответа. Тишина. Милиционер вышел обратно на лестницу.

- Врач понадобится? - спросил он.

- Лучше... отведите меня домой, - помотала головой Ира. - Я живу здесь, на седьмом этаже. Хотя, нет... можно мне спуститься? Я... я хочу ее увидеть.

- Ладно, идите.

Поддерживаемая с обеих сторон Наташей и ее мужем, Ира отправилась вниз. Милиционер остался возле открытой квартиры. Выйдя из подъезда, они сразу увидели других патрульных, которые озадаченно топтались возле стены дома. Викин джип стоял там же, где она его припарковала, только теперь рядом с ним помигивала проблесковым маяком милицейская машина.

- А где... она? - слабым голосом спросила Ира.

- А вы, простите, кто? - задал встречный вопрос милиционер с капитанскими погонами. - Это вы - пострадавшая?

- Это жертва нападения, - быстро ответила за Иру Наташа. - А я - юрисконсульт мэрии. Это я вас вызвала. Так где же тело?

Сделав недовольное лицо - как же, еще мэрских юрисконсультов ему тут не хватало - капитан шагнул в сторону. В свете фонаря Ира, Наташа и Александр увидели на асфальте уже здорово разбавленную накрапывающим дождем лужу крови. Но никакого тела не было.

- Мы тут никого не нашли, - сказал капитан. - Но явно кто-то сюда свалился сверху.

- И куда этот кто-то делся?

- След крови обрывается в паре метров отсюда. Тот, кто упал, видимо, успел уйти. Или уползти, в зависимости от состояния. Слушаю, - капитан заговорил в микрофон рации.

- На подоконнике - грязные следы, смазанные, судя по всему, тот, кто здесь стоял, поскользнулся. Вода накапала. И еще я нашел тайник в стене. Здесь, кажется, что-то есть.

Ира вдруг поняла две вещи. Первая - Вика всё еще жива. Она не погибла при падении. И, значит, она всё еще где-то здесь, поблизости, потому что не успела достать содержимое тайника. Она здесь и наблюдает за ними. Вторая - она может прятаться в "Сузуки".

- Ее машина, - Ира указала на джип. - Она на ней приехала.

- Так, посмотри, - капитан махнул рукой патрульному сержанту. Поправив на плече автомат, милиционер направился к джипу.

- Иришка, ты присядь пока, вот сюда, на скамеечку. Голова кружится?

- Да, есть немного.

- Ничего, это пройдет. Саш, дай платочек еще один.

- Наташа, а как вы здесь оказалась? Как вы меня нашли?

- Мне Ольга приснилась... Вошла в комнату, возле кровати встала и говорит: "Иру могут убить, беги к ней, ты еще успеешь". Представляешь, я проснулась сразу, глаза открываю - а она всё еще стоит! Ирк, я ее правда видела! Вот прямо как мать и рассказывала - рот открывает, а слова как бы сами по себе, в голове звучат. Я Шурика растолкала, он не понимает ни фига, а я в истерике почти. Хорошо, муж у меня - золото, вопросов много не задает. Быстро собрались и на улицу. По дороге я в милицию звоню, говорю - подругу у меня убивают... еле твой адрес вспомнила. Они еще ехать не хотели, говорят - оснований для вызова нет. Я им устроила! Принеслись сюда, смотрю, милиция уже на месте, а на пятом этаже окно открыто и свет виднеется... в квартире в этой.

Пока Наташа говорила, сержант, светя фонарем, заглядывал в окна машины.

- Никого! - крикнул он.

- Ты, Натарик, ясновидящая какая-то, - вставил слово молчаливый Саша. - Только мне в твои эти жуткие сны всё равно не очень верится.

- Ты уж лучше поверь, - вздохнула Ира.

Патрульный сержант прошел мимо них и о чем-то негромко заговорил с капитаном. Судя по всему, они решали, не надо ли вызвать подкрепление. Вроде бы - зачем? Сами разберутся.

- Ира, а почему ты эту Вику назвала Савицкой? - спросила Наташа. - Она что... имеет какое-то отношение... ну, к нашему Савицкому?

- Она его родная дочь. Я-то думала, что она - Веремеева... А Савицкий - это и был тот маньяк из Битцевского леса. Это он убил Ольгу, я теперь точно знаю.

- ...давай двор проверь! - услышали они команду капитана. Патрульный, как-то по-новому перехватив свой автомат, удалился к детской площадке. Сидящие на скамейке Ира с Наташей и Александр проводили его взглядами, но скоро силуэт милиционера растворился в темно-зеленом мраке.

Капитан подошел к ним.

- Вряд ли эта девица, которая свалилась, могла уйти далеко, - сказал он. - Я тут посмотрел повнимательнее - очень уж много крови она потеряла. Честно говоря, вообще не понимаю, как она могла встать. Если только кто-то ее унес...

- Нет, она рядом, - сказала Ира. - Ей надо вернуться в квартиру.

Сержант вынырнул из-за ближайших к скамейке кустов. Ира и Наташа синхронно вздрогнули.

- Капитан! Кажется, тут кто-то был, причем совсем только что. Я тут рукав нашел, от женской кофточки, весь в кровище. И ключи еще, три штуки на брелке.

- Это ее... - обреченно произнесла Ира.

- Эй, Лёха, ты ничего там особо не трогай! - он повернулся к Ире. - Вы можете подойти поближе, взглянуть - точно ли это вашей знакомой вещи? Вы помните, как она была одета?

- Ириш, я тебе помогу, ладно? - Наташа первой поднялась со скамейки и протянула Ире руку.

И тут Ира закричала.

Она единственная успела заметить, как Вика метнулась к патрульному откуда-то из-за тех же самых кустов, в которых он только что нашел окровавленный рукав ее кофточки. Взмах - и в шею сержанта, не защищенную бронежилетом, вошла стамеска, проткнув ее насквозь. Из пробитого горла хлестнула кровь, и сержант, хрипя, сделал полшага вперед, потерял равновесие и повалился лицом вниз.

- ...твою мать! - выкрикнул капитан, судорожно пытаясь расстегнуть кобуру. Сколько бы он не прослужил в милиции, подобного не видел никогда. Поэтому справился с кобурой не сразу, зато Вика успела сдернуть с плеча падающего сержанта автомат и навести его ствол на капитана.

- Тихо. Спокойно, - свистящим шепотом сказала Вика, отступая в тень. - Кобуру расстегиваем очень аккуратно, пистолет достаем двумя пальцами и бросаем мне сюда. Кто рыпнется - стреляю на поражение.

Капитан был человеком опытным и знал, когда с ним говорят серьезно. Коротко лязгнув, пистолет полетел в темноту. Было видно, как Вика быстро подалась в сторону, чтобы поймать его, и тут же выпрямилась. Вернулась в исходное положение.

- Блеск! Обожаю оружие. Теперь так, гражданин капитан. Вызывайте вашего коллегу, который там наверху уже наверняка распотрошил мой тайник. Его задача - принести сюда всё, что он там нашел, причем сделать это надо очень быстро. Не слышу голоса!

Капитан включил рацию, не отводя глаз от фигуры в тени, держащей его под прицелом.

- Макаров, в тайнике нашел что? Доставай и неси сюда. В темпе давай. У нас проблемы. Довольна? - зло спросил он Вику.

- Пока - нет, но скоро буду. Как только ваш Макаров появится здесь, ему следует вежливо и деликатно вручить свои находки мне, но перед этим положить своё табельное оружие на заднее сидение вашего авто. Если он при этом попытается открыть стрельбу - вы его тоже потеряете. Вообще-то, надо было его предупредить, чтобы вообще оставил свою пушку в подъезде, но она мне, пожалуй, пригодится. Ночь темная, патронов мало. Затем мы садимся к вам в машину - я сзади, вы - за рулем, и еще с нами в качестве заложницы поедет... жалко, никого поинтереснее нету... поедет корова. Ирина Вячеславовна, вас как - в транспорте не укачивает?

- Я могу поехать вместо нее, - вызывающе сказала Наташа. - Я как раз и поинтереснее. Зачем тебе какая-то аспирантка? Я работаю в мэрии.

- О-о. Понимаю. Госпожа Селянчик-младшая? Я о вас слышала. Не обманывайтесь. Если на нас натравят спецназовцев, им будет по барабану, кто у меня в заложниках - аспирантка или мэрская шестерка. Впрочем, если хотите - поедем вместе. Только сядете впереди, а то вы мне доверия не внушаете. Мы направимся в Шереметьево-два. По дороге свяжемся с компетентными лицами и потребуем, во-первых, свободный проезд на летное поле, во-вторых, самолет с экипажем, готовый к перелету через Атлантический океан. Там такой точно есть, вылет в пять утра.

- Вот ненормальная, - процедил капитан.

- А нормальная я или нет - не ваше дело, - немедленно отозвалась Вика.

Из подъезда появился Макаров. На его лице было написано недоумение. Одну руку он держал на автомате, в другой нёс небольшой, но с виду очень увесистый мешочек из темной ткани.

- Что?... - начал он, обращаясь к капитану.

- Руку с автомата, живо! - прикрикнула Вика. Макаров дернулся - он одновременно услышал чужой голос и увидел труп сержанта, из шеи которого торчала пластиковая рукоять стамески. Чужой голос слышался откуда-то из темноты, и Макаров не мог разглядеть, кто это говорит.

- Автомат в машину клади, на заднее сидение, - полуобернувшись к нему, сказал капитан. - Шевелись, блин, а то она тебя самого положит.

- Ну, а теперь, - сообщила Вика, когда Макаров прихлопнул дверь милицейской машины, оставив в ней автомат, - финальная сцена. - Мягким кошачьим шагом она вышла на тротуар. - Патрульный Макаров, передайте мне мешочек.

Теперь, когда Вика оказалась прямо под фонарем, все пятеро смогли ее рассмотреть. Капитан и Макаров выругались в один голос, Наташа взвизгнула, даже ее невозмутимый муж отшатнулся назад. Ира не закричала только потому, что крик застрял у нее в горле. Юная красавица, еще час назад способная одним взглядом соблазнить любого мужчину - появись у нее такое желание - выглядела так, словно только что погибла в автокатастрофе. Ее лицо было залито кровью, черные волосы свисали беспорядочными лохмами. Между разбитыми губами виднелись окровавленные, поломанные зубы. Но самое страшное зрелище представлял живот, наискось раскроенный снизу до диафрагмы. Удерживая в одной руке автомат, а в другой - пистолет, Вика зажимала рану на животе локтями.

- Ну, давай, Макаров, чего ждём? - сказала она, засовывая пистолет за пояс.

Макаров шагнул ей навстречу, протягивая мешочек.

- Большое спасибо, - кивнула Вика. - Ну, а теперь нам пора ехать. Капитан! За руль. Девушки, рассаживаемся в указанном порядке. Двое остальных - отошли к подъезду.

Капитан сел в машину первым. Он прекрасно видел, что Вика не сводит с него глаз, поэтому не рискнул потянуться за лежащим сзади автоматом. Повернув ключ зажигания, он включил двигатель. Наташа помогла Ире и сама почти упала на сидение рядом с водителем. Послав Александру и стоящему рядом с ним патрульному Макарову предупреждающий взгляд и воздушный поцелуй, Вика закурила и устроилась на заднем сидении рядом с Ирой, которая постаралась забиться в самый угол.

- Ну что, поехали, что ли? - проворчал капитан.

Но ответа он так и не услышал.

- Да или нет?

Вика продолжала сидеть молча, поставив мешочек на колени и положив на него ладонь. Между ее пальцами дымилась длинная тонкая сигарета.

Наташа и капитан одновременно развернулись и посмотрели на Вику.

Из Викиного рта сочилась розоватая пена, челюсть безвольно повисла, а глаза уже начали стекленеть.

* * *

Ира ждала Наташу поодаль от входа в здание судебной экспертизы. Наташа отсутствовала почти два часа, а у Иры закончились сигареты.

Наконец, Наташа вышла из здания и помахала Ире рукой.

- Ну, что? - спросила Ира.

- Там все в шоке, - сообщила Наташа. - Патологоанатом, проводивший вскрытие, сказал, что при падении она должна была умереть сразу же. Потому что получила травмы, не совместимые с жизнью. У нее перелом черепа, разрывы внутренних органов, к тому же, она напоролась на стамеску. Они там будут собирать какой-то консилиум, потому что это ненормально.

- Что - ненормально?

- То, что она после этого делала.

Ира покачала головой.

- Наверное, ей всё-таки было ужасно больно. Правда, у нее были какие-то проблемы с чувствительностью, но стамеской в живот - это всё-таки не кипятком на руку.

- Вряд ли она испытывала болевые ощущения. Говорят, она уже была мертвая. Говорящая, двигающаяся кукла. Я не могу себе этого представить, хотя сама видела, как она вышла оттуда, из тени.

- Надеюсь, ты шутишь, - жалобно сказала Ира. - Что они на самом деле тебе сказали?

- Разбилась насмерть, - мрачно ответила Наташа. - Я не шучу, и они там тоже не шутят. Господи, ну и воля была у этой девки - после смерти так натурально прикидываться живой! Нет, сегодня я точно напьюсь. Присоединишься?

- Не на очень долго. У меня еще диссертация. Я даже не помню уже, про что.

- Угу. Кстати, как твоё сотрясение мозга?

Позапрошлой ночью Наташа на такси отвезла Иру в больницу.

- Из-за этого дурацкого укола я толком сидеть не могу. А так вроде ничего. Жить буду.

- А, ну да, ты ведь уколов боишься.

- Я всего боюсь, - Ира осторожно потрогала несильно ноющий висок. - Да, и надо к Олечке съездить, цветов ей купить. Она... это она ведь меня спасла.

Наташа взяла Иру за рукав и притянула ее к себе.

- Только не кому об этом не говори, ладно? Я тебя прикрыла, как могла. За проникновение в квартиру тебя привлекать не станут. А упала эта девчонка потому, что у нее подошвы на мокром подоконнике поехали, это и баллистическая экспертиза подтверждает. Если где-нибудь ляпнешь, что ее столкнула Ольга, можешь угодить в психушку.

- Не хотелось бы. Через полгода у меня защита, а потом я улетаю в Канаду, в представительстве работать.

- Ирка, это же классная новость! Сама всю жизнь мечтала о Канаде. А Сашка хочет в Австралию. Наверное, ни туда не попадем, ни туда... А к Оле съездим завтра вместе, хорошо? Как я просплюсь, так и поедем.

- И дай мне, пожалуйста, сигарету. Свои я все уже выкурила.

- Пора тебе бросать эту гнусную привычку.

Девушки дошли до остановки и сели в подъехавшую маршрутку.

 

К О Н Е Ц

 

------
© - Donald ( dh2 [at] yandex [dot] ru ).
Размещено на сайте с разрешения автора.
Посетите также сайты автора:
http://www.vredshow.narod.ru;
http://www.dh2.narod.ru.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+