Вереника

1 - ОДА
(1941 год от Р.Х.)

Длинные улицы покрыты снегом серебристым,
Воздух пропитан зимы запахом душистым.
Ничто не портит великолепие пейзажа ночного:
Не чувствуется в воздухе смрада городского,
Окна в домах перестали гореть после солнца захода.
Во тьму города пробивается странная ода -
Кто-то поет о печальной судьбе своей;
О в снегу замерзших насмерть детей;
О разбитых сердцах и распавшихся душах;
(Человек не смог бы песнь сию слушать
Он бы помер от горя и странной тревоги
Не сдержали бы слез своих даже боги).

Я, заслушавшись, остановился улицы посреди -
Меня пенье это опьянило, лишило головы.
Таинственные ноты и смысл, скрытый в них,
Дурманил воображение. Пение богинь земных
Несравнимо с ним. Великолепие страшных слов;
Вторят им круговороты белых снегов.

Песня проникла в далекие закоулки мозга моего,
Разлившись зельем приворотным вокруг него.
Ветер северный вдруг усилился, песнь заглушая,
Я пошел на остатки звуков, о встрече с певицей мечтая.
Но песня замолкла, будто не было и вовсе ее.
Я не безумен, но желание встречи таково,
Меня не надо от шизофрении лечить,
Но не могу прекрасное пение забыть...
Если бы только я увидел пламя ее свечи
Обессиленный я прошу ее - не молчи...
По пустынным улицам в страхе скитаюсь,
Боюсь не найти и, все же, пытаюсь.

Сознание мое куда-то в бездну улетело,
Я исчез, одно во мраке бегало тело.

"Смесь страха и боли безумью вторят,
Вместе смерть в душе чистой творят".

О, то сладкое пенье - где же оно?
Я падаю вниз, мое сознание слабо,
В бесконечный мрак и круговорот снов.
Сквозь армады нереальных мостов,
Оно стремится в туманные дали,
Что люди отродясь не видали.
Где теперь я? Душа от тела отделилась
И в неизвестные просторы удалилась.

 

* * *

 

2 - СОН И ЯВЬ

Однажды ночью, когда пенье меня погубило,
И все прежние мечты детских времен убило,
Моя жизнь, наконец, смысл обрела:
Не скитания вечные средь бела дня,
А ночная жизнь в круге лунного лица -
Поиски не видевшие близкого конца.
Я очнулся в районе совсем не знакомом,
Помню смутно, как я добрался до дома,
Но теперь, здесь очутившись, я не помню, что было,
Где метался во время проклятья, что злым слыло.
Откуда кровь разлилась на ладонях моих?
Я был в тот момент из ряда слепых
И не видел, что творю и кто убит;
В памяти лишь застыл страшный вид
Тела, лежавшего на снегу, и я, стоящий рядом,
Остальное должно быть унесло градом,
Что в ту ночь так сильно бушевал
И смерть одиноким путникам вещал.

Я должен ее отыскать - мое проклятье!
Вижу во снах как подол ее платья
Развивается на сильном ветру,
Как слезы бегут - я их ей утру,
Ежли возможность будет мне дана
Увидеть лицо ее при свете огня.
Сны меня терзают и добры и злы,
Но мимолетны так, и быстры,
Дарят счастье и его отнимают,
На муки душевные меня обрекают.

Я вижу ее в беспечном сне, по лунным ночам.
Прекрасное зрелище предстает моим очам:
Она стоит среди лесных зверей,
(Матери Природы красивых детей)
И поет, будто в последний раз,
Пуская с губ мириады страшных фраз;
И холодная песнь без начала и конца
О дочери потерявшей отца;
О матери лишившейся сына, что ее дорог;
О пилигримах дующих в костяной рог;
Она поет, будто конец скоро настанет,
И песнь оборвется, лишь эхом станет.
Но нет конца, и она продолжает петь,
О мертвых телах, что продолжают тлеть
О черных воронах, что продолжают лететь.

Пробуждение сулит мне коварные муки,
И в жизни мирской помирая от скуки,
Я жду лунную ночь, дабы вновь насладиться,
Дать внутрь души песне пролиться.

 

* * *

 

3 - НЕЧТО СТРАННОЕ

День ушел, попрощавшись со мной,
Луна протиснула свет своею рукой;
Я на кровати жду, когда Гипнос придет,
И в свой мир меня вновь заберет.

Будто монстр кровожадный,
На мучения и смерть нежадный,
Кошмар поразил мой мозг
Тысячью кожаных розг.
Нечто странное... Это не тот сон,
Пения нет, и в небе парит красный дракон,
Я следую за ним, выжидая,
Ему сознание свое отпирая.
Он летит сквозь просторы черных небес,
Своим видом вызывая скопления чудес.
Все вокруг приобретает смысл новый;
На знакомом языке говорят теперь совы;
Я их понимаю и знаю, о чем те твердят -
О тайнах, что бессмертные хранят,
О созвездиях, что порушены были,
И Древних, что правили ими.

Волчий вой стал не просто колыбелью для волчат -
Властвующие кличи о величии ночном кричат,
Где потомок Измаила в муках был зачат,
Где тени безумные под тамтамы молчат:
Ибо безмолвны они и глас их утерян;
И султан где сидит, что нечист и безмерен,
Циклопический во времени, непрерывно жует,
Могучий и жестокий султан Азат-Тот.

Кодекс чести здесь иной:
Не людской, не земной;
Сновидения закуют в оковы кровавые,
Посягнувшего на их законы величавые.
Земной жизни туманное отражение:
В экстазе текущие души. В забвение
Впавшие люди ранены своими мечтами,
Усиленные желанием и коварными снами.

И кладбище, где друидов хоронили, предо мною предстало,
Подле Лысой Горы... и время познать суть снов настало.

Я вижу землею присыпанную могилу,
И, найдя в себе неимоверную силу,
Взглянул на фотографию в рамке черной,
Траурными пожеланиями обрамленной...
Я проснулся, в сердце храня
Контуры и красоту ее лица.

 

* * *

 

4 - КЛАДБИЩЕ

Утро медленно подходит, и жизнь моя идет к концу -
Если я сегодня ее не найду, то в бесконечность паду;
В сновидения, там останусь на веки,
И не быть мне уже человеком.

Вновь улицы городские пред взором мелькают,
Снежные хлопья беззаботно летают.
К кладбищу путь мой лежит,
Что видел во сне, и где спит
Вечным сном, но чутким к звукам ночи,
Когда мертвые войны точат ножи,
Готовясь к схватке, где они вновь умрут,
Дева, чьи песни меня сквозь сумрак ведут;
Мертва ли она или это был лишь бред?
Кто причинил ей тот душевный вред,
Что поет она о нем, и слышу лишь ее я?
Когда тьма правит, и светит полная луна.

Белые хлопья шипят под ногами...
Мелькают тени перед глазами;
Дубы вековые корнями разрывают землю;
Где звери кладбищенским стонам внемлют;
Зеркальные отражения ходят по рощи;
Грехи обливают ядом святые мощи;
Где ведьмы варят свой зеленый отвар
Из мандрагоры и крови овечьих отар,
Танцуют в круге из черепов и костей,
Пророчат картами черных мастей...

"Скрыт бастион нимф и серафим,
Где стоит Голиаф стражем глухим
К мольбам о пощаде, и криках
Больных. В зверских муках,
Падет в бесконечность времен
Человек, что смертным рожден".

Место вечного упокоения развернуло кресты;
И туман отступил, и ведьмины потухли костры.
Дневной свет в него, осветив могилы, проник;
И ящер ослепленный, в траве, утихнув, поник.

Могила... из сна... предо мною -
Провел по ней своею рукою.
Могильный камень столь холодный:
(Будто труп безводный)
"Вереника" вырезано на нем;
Ниже надпись: "Мы с тобою умрем
Братья и сестры, дети лесные".
Кто хоронил ее? Что за существа злые?
Это точно не люди простые!

Я заметил в снегу красный блеск,
И услышал рядом нарастающий треск:
Молнии били по лесу - буря разразилась.
Но я поднял вещь, что в снегу таилась
И пошел назад к себе домой,
Лесной заснеженной тропой,
Где займусь вещью этой -
Книгой в красные камни одетой.

 

* * *

 

5 - ВЕРЕНИКА
(1782 год от Р.Х.)

(Из дневника слуги):
"Потомственная, чарующая красота
Ночью пробудилась ото сна:
Ее глаза предавали и дарили
Чары могучие, что убили
Многих и многих безвольных,
И заточенных и в свободе вольных.

Топот лошадиный звучал при рождении:
Не скрыть от зверей за маской, в очаровании,
Что прибито в костяных цепях -
Чувствую звери Зло в телах!
Лишь сон пробудет Его,
Только во тьме станет светло,
Лишь во сне реальность видна,
И зимою лучше понятна весна.

Лож и огонь Мидиана в сердце хранит,
Кровь, что реки Флегетона, кипит,
Но душа льдом неземным окутана,
Доброта и сострадание злом опутаны.

Будто птица расправила крылья она,
Черные крылья несут ее в небеса.
Оттуда, средь облаков и духов летящих,
Что вечно по земле взором шарят, смотрящих
На них людей молниями поражают,
И бестолковое любопытство усмиряют.

Вереника астрал свой в просторы,
В потаенные земли, где своры
Невиданных зверей и растений обитают,
Сквозь мрак и симфонию тьмы пускает.
Ветер обгоняя и птиц стаи,
Ее черная душа, летая, пугает -
Людям она предстает тучей грозовой,
Но дождь не льет, а лишь проносится гурьбой.

Утрами, когда расстилаются туманы,
И волки старые зализывают раны,
Вереника возвращается в тело,
Будто и вовсе не летела
В вышине, разрывая стены облаков,
И пугая смехом стаи соколов,
Она просыпается, и мать ее в церковь ведет,
Там им обоим священник ложью споет.

Но дома, по ночам она узнает людей,
Увядших в лапах религиозных цепей,
Они пришла к Вуду и Черной магии знаниям,
К древним фрескам и языческим ваяниям.

По ее вине мать заболела,
И в теле душа ее медленно тлела;
Вереника звала демонов и чертей,
И скелетов без мерзких цепей,
Они дом духом заразили нечистым,
Горят в нем окна теперь аметистом.

(Вереника):
"В шабаше ведьм затухали костры,
Там, где горят перевернутые кресты,
Земной апогей - близкий конец;
Лишь боги наденут из тьмы венец...
Седьмой оборот и вернется мрак,
Солнце потухнет при лае собак;
Плач рассыплется по земле,
Кто-то найдет счастье в огне,
Кому-то домом станет тьма,
И умрут они, так пою я".

Вскоре мать ее умерла;
И радостна она,
Что теперь никто ей не мешает
И ритуал завершает
На чердаке в комнате темной,
Где в пляске томной
Тени окружают в круг свою дочь,
И пускают веселый смех в ночь.

Дитя божественных пристрастий;
В море бурливших ненастий,
Вздыбятся волны и укроют корабли -
Она во мраке тешится, в ночи.

За ночь с Дьяволом она душу продала.
И теперь, когда с ним переспала,
И утешившись адским огнем,
Она сквозь портал вернулась в дом.

Колокольный звон пробуждал всех ото сна,
И лишь одна Вереника в эту ночь не спала,
Все шли на похороны матери ее,
Там священник ей одной уже споет.

(Священник):
"Она блуждала в себе,
И, найдя покой в Боге,
Приняв в веру Его правду,
И вознося Ему славу,
Жизнь в подчиненье Ему провела,
И покой она в Святом Саду нашла".

Священник говорил о том, во что сам не верил,
Он взглядом презренным собравшихся смерил,
И взор блудника устремил на Веренику,
Похоть рвалась в нем подобно крику.

(Священник):
"Ты ее дочь, так подойди же ко мне -
Я святой сын и приклонись при кресте;
Приди же в церковь и там молись,
Как твоя мать, и в Рай просись;
Грехи ее я отпустил - твой черед!
Когда святые и Христос снизойдет
Будешь невиновна пред Ним,
И наполнится тело твое Духом Святым".

Но Вереника рассмеялась - она людей знала -
Их страхи и суеверия в себе обуздала.

(Вереника):
"Вином упьются смертные и сдохнут в берлогах,
Нищие и святые в одних протухнут чертогах!
Я не невинна и пред Ним не чиста,
И плевала я на тебя и твоего Христа!
Святым Духом наполнится, говоришь?
Смотри, не подохни, жалкая мышь,
В моих объятьях беспомощным станешь,
И думать о грехах на века перестанешь!"

Вереника плюнула на него и ушла,
Спустя пару минут она дома спала.

В ту ночь она запела и голос прекрасен,
Через слух над сердцами властен,
Ни в округе, ни дома не спали,
А в темный смысл вникали;
По лесам и полям песнь разносилась,
В небеса черные возносилась.
Но по утру, когда ее спросили
О песне, что смертным не осилить,
Она отвечала, что спала и ничего не знает,
А сама в следующую ночь петь продолжает.

Однажды ночью ее увидел слуга,
Видел он, как она в лес ушла;
Не осмелился он за ней проследить,
И до смерти, за это, не мог себя он простить.
В ту ночь она ушла и больше не вернулась,
Больше никогда она не проснулась.
Во время, когда правила тьма,
Вереника в лесу умерла".

 

* * *

 

6 - НОВЫЙ ГОД
(1942 год от Р.Х.)

Седьмой день января -
Все празднуют возрожденье Христа:
Кто-то в блеске ангелов справляет,
Кто-то дома себе вены вскрывает.
Снег падает с вершин небес;
Я вспоминаю могильный крест...
Кто же так подшутил надо мной
И теперь смеется стоя за спиной?

Как я мог слышать пение той, что мертва?
Как я мог слышать те скорбные слова?
Или прошел мой конец...
И я давно мертвец?

Как я могу из памяти случившееся стереть?...
О, Вереника... почему тебе пришлось уйти и умереть?

Но нет, я жив. Книга закрыта и лежит на столе;
Тени ночные бродят по стене:
Их хоровод так дружен -
Им уже никто не нужен!
Они пляшут и танцуют, сливаясь со тьмой,
Сквозь колышущуюся дверь проникли домой;
Голоса преследуют, будто шум моря.
Но я слышу лишь гул у поля.
И нет на стене теней, она чиста...
Просто стена - игры сознанья.

Я подошел к окну и смотрю на людей:
Они беззаботны, как стадо зверей;
Никто из них даже не подозревает,
Что творится сейчас, и что назревает.
В мире правит террор, и скоро все умрут,
Они уже мертвы, хоть и думают, что живут.

Я рассмеялся, и, казалось, затих весь мир;
Не слышен больше за окном буйный пир,
Люди исчезли, и поля больше нет,
И не горит на столбах фонарный свет,
На дорогах машины не оставляют свой след.

Все пропало, тропинка тянется между избами,
Вдали не дома, а кладбище, поросшее дубами;
То самое кладбище, где Вереника спит.
Снег, что только падал, теперь на крышах лежит.
Этого не должно здесь быть,
Не должен столь чистый свет лить
На дома свое бледное серебро,
Приглядевшись, вдали я вижу ее -
Она бродит средь могил и что-то напевает,
В мыслях великие песни ваяет.

Я, не сдержавшись, сбежал по ступеням,
Не давая прохода пляшущим, теням;
Выбив входную дверь, я остановился.
Мир в моих глазах вновь изменился:
Снова люди празднуют праздник свой,
Не слышна песня и волчий вой,
Что подпевает ей всегда, флейте подобен,
Чей звук так мрачен и утробен.

Но, войдя назад, я вновь пение услыхал,
И воздух изменился, которым я дышал,
Из окна вновь вид на деревню открылся,
И чей-то пес, что в снегу зарылся.
Я открыл дверь и увидел праздник людской;
Думая лишь о ней, я поплелся по дороге городской.
Мир столь был нереален и хрупок он -
Повседневный и наивно-жалкий сон.
То по деревне я шел, то по городу,
То человек в пиджаке, то старик чесавший бороду
Мимо меня проходили. Они друг друга знали,
Но ни разу в миру не встречались,
Реинкарнация душ проходила с ними.
Столь призрачны, столь мнимы
Их тела; и взгляд бездумный в даль устремлен
Человек проходит мимо жизни, от правды отрешен.

(Вереника):
"Египетские фрески пророчат смерть;
Фараоны поднимаются, выходя из пирамид;
Больной старик память хочет стереть;
В мрачные ночи бродит Нитакерит."

Ее пение радует и смущает,
Ее пение меня жить заставляет!
Минуты, секунды проходят свой путь,
Человек в это время не может уснуть...

(Вереника):
"Бродит призрак в светлом саду,
Видит людей, сидящих на скамьях,
Он думает, что находится в бреду,
И не лежит земля на его костях.

Зеркала видят людей, их отражая,
Но если они смотрят туда,
То кто смотрит на них, им подражая?
С севера дуют холода,
Где Кадат погребенный лежит.
И шогготы затаились, они ожидают:
Им в подмогу армия братьев спешит.
Там где мертвые живых проклинают,
Души людские в оковах висят,
В подземельях и чертогах душных
Скелеты ожившие костями гремят,
Там страж терзает послушных".

Туман рассеялся и видения пропали:
Я в лесу, последние часы пролетали.

(Вереника):
"Люди боятся того, что их пугает,
Но стремятся к тайнам древних времен:
Глупое желание их возбуждает -
Идти к монолиту с четырех сторон".

И я увидел ее, сияющую в свете луны,
Поющую о восхождении мертвой зари:
Она смокла и повернулась ко мне -
Глаза мои оказались во тьме...

 

* * *

 

7 - СТАРИННЫЙ ЗАМОК

Зрение вернулось, я лежал на земле,
Вереника стояла рядом улыбаясь мне.
Я не мог взор от нее отвести,
Не веря в сбывшиеся мечты.
Она по кладбищу меня повела,
Не говоря ни единого слова...
Сколько же будет молчание длиться?
Я не мог так долго с ним мириться,
Смотря на нее и удивляясь,
Счастьем долгожданным наслаждаясь,
Я спотыкался к земле преклонясь;
Она смотрела на меня, улыбаясь,
Каждый раз пока я встану ждала,
И тогда наша пара свой путь продолжала.

Время потеряло значение для меня.
Лес все гуще и злее, и клубы огня
Летали над нами, дабы путь осветить,
Их не мог дождь потушить:
Странные создания, не похожи на огонь.
Повсюду как из склепа вонь.
Видимо кладбище это древнее людей;
Витал здесь забытый ветер - Звездовей.

Но что там чернеет вдали?
Высокий замок стоит на пути:
Готические башни пронзают тучи.
Огненные шары, сбившись в кучу,
Улетели, но вокруг все светилось;
Тьма и свет - здесь все слилось.

Мы вошли внутрь и, наконец, она заговорила...
Сказала, что это ее дом и она здесь жила,
Из-за песен своих ее смерть пощадила,
По родной земле гулять отпустила;
Она пела уже много лет и ждала,
Когда хоть кто-то услышит ее слова,
Я ей тоже снился, как и она мне,
Она ждала меня как наяву, так и во сне,
А не говорила, потому что не могла:
Лишь дома свободна ее душа,
Лишь дома она не мертва...

Вверх по ступеням, на второй этаж.
Ее красота будто мираж.
Но я от нее не уйду... о нет -
Она и так была одна много лет,
Больше никто ее не оставит,
Там, где смерть правит.

Окна зашторены, но не мрак кругом,
Свечи горят в замке родовом;
Тишина... за окном удары воды
Барабанят по стенам, раскаты грозы,
Но здесь они почти не слышны.

Ледяной поцелуй обжог губы мои,
Ледяные руки кожи коснулись.
Нас никто не видит, мы здесь одни.
Чувства дремавшие очнулись.

О, моя чудесная Иштар!
Прикоснись рукою ко мне,
Приготовь кровавый отвар,
Чтоб смог воспарить в огне,
Распахни свой серый ворот,
Обнажи белоснежную шею,
Пламенем из Адских ворот
Тебя в новой жизни согрею.

Она скинула платье, тело обнажив,
И лишь в любви с ней я понял, что жив.

 

* * *

 

8 - СТРАННИКИ

После той ночи, когда мы проснулись
Ночь со своей сестрой тьмою вернулись,
И так теперь всегда когда солнце встает,
Мы любим друг друга, пока свет не уйдет.

А по ночам я летаю с ней в черных небесах:
Мы бывали во многих местах,
И в будущем, и в прошлом;
Видели мир и воздержанным, и пошлым;
Видели страны придуманные глупцами,
Что не могут концы свести с концами;
Следили за мифами и были их причиной,
Видели и казни, и грязь расправы бесчинной;
Войны и восстания,
Храбрость и раскаяния,
Как трусы бежали с захваченных земель,
Как растерзан был Самсоном зверь,
Помогали одним и карали других;
И плевали в хамские рожи святых,
Над Иисусом глумились, раны солью поливали,
Просьбы его о пощаде отвергали;
Соблазняли Адама и Еву;
Напасти сулили посеву,
Саранчу нагоняли;
Праздник справляли;
Вместе с Артуром-королем
Заливали кровью водоем;
Солнце затмевали, чтобы людей спасать;
Мечи точили, чтобы их убивать.

Но одной ночью, проснувшись я не нашел ее,
Метался по замку, кричал, веселя зверье,
Обезумел и, упав на пол, заснул навсегда...
Мне казалось, что с ней снова я,
Но не было ее, я искал в разных мирах,
Среди планет и созвездий на свой страх.
Услышу ли я еще хоть раз ее голос?
Смогу ли коснуться ее белых волос?
Где теперь она?

 

* * *

 

9 - ПЕСНЯ ВЕРЕНИКИ

(Вереника):
"Телесно оставаясь на Земле,
Чему свидетель пепельный рассвет,
Так покоя не найдя нигде,
Душою он скитался меж планет.
В старинном замке родовом, там на Земле,
Где звездами доходит сиянье планет,
Безжизненное тело,
Не по часам, а по минутам тлело...

Теперь остался он один,
И слышен тихий шепот... серафим..."

 

К О Н Е Ц

 

© - Lord WinterMoon (lordwintermoon[at]rambler[dot]ru).
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+