Солдаты неудачи, "Рембо"

Часто видя, американские боевики я со скукой отворачивался во время сцен драк, где положительный герой в одиночку и без оружия раскидывает толпу вооруженных до зубов негодяев. Нижеприведенная история заставила усомниться меня в правильности поговорки "один в поле не воин" и мене скептически смотреть Штатовские фильмы с участием Шварцнегера и Сталонне.

Это было в начале февраля месяца 1996 года. Наша колонна, пройдя маршем трое суток, остановилась между селами Курчалой и Белоречье, где разделилась на две части. Большая часть во главе с командирами поехала куда-то в сторону разбитой фермы. А мы остались здесь, в поле, на котором находился холм в форме замкнутого кольца с замерзшей лужей в центре. Это земляное кольцо как нельзя лучше подходило под укрепление. Наша группа в составе трех танков, трех БМП, миномета и человек сорока солдат стала интенсивно оборудовать место для жизни.

Время было утреннее и мы со рвением взялись за работу, чтобы к вечеру согреться и просушиться в палатках. Энтузиазм вполне объяснимый тремя сутками пути по заснеженным полям и лесам, ночевкам в снегу без костров, когда мы потеряли одного убитым и одного обмороженным. Каждый и стар и млад, вырывая друг у друга лопату усиленно копал ямы под палатки. Нас не надо было подгонять и понукать, рабочих рук было в избытке, на всех не хватало инструмента. Командовавший нашей группой молодой лейтенант - двухгодичник не нарадовался на нас. Одно из БМП уже поехало в сторону леса за дровами. Быт начал потихоньку устраиваться. Жить здесь предстояло, видимо долго.

Группу собирали и готовили загодя. Дня три нас мучили различными строевыми смотрами. День отправки каждый раз переносился. За всеми построениями с оружием и снаряжением, проверками содержимого вещмешков мы потихоньку забыли зачем нас вообще собрали. Задача была перекрыть отступление из Новогрозненска банде Радуева и блокировать дорогу на Курчалой до подхода наших основных сил. Наконец долгожданная отправка состоялась. Провожал группу генерал - кто-то из заместителей командующего Группировки. На нашу экипировку и внешний вид, который так усиленно проверялся командирами он и не глянул. Генерал жал всем руку, из чего я сделал малоутешительный вывод, что хорошего тут ничего не жди. Он говорил, что там, куда мы приедем, нет мирных жителей и стрелять надо в каждого кто появится на дороге. Слова же о том, что нам помогут всем, чем смогут и по окончании операции наградят, повергли меня в полное уныние. Можно было бы конечно отмазаться, как делали многие профессиональные герои, но было просто противно и стыдно перед самим собой. В конце-то концов, чем же так ценна своя жизнь, чтобы прикрывать ее чужою, тем что своя что ли?

Одним словом, мы прибыли на место и обустроились. Зажгли печку, и такое блаженство наступило от тепла, которое подарили нам чугунные бока "буржуйки". Плохо было только то, что видимо такое же блаженство наступило и у вшей, во множестве водившихся в наших одеждах. Скинув форму, воины стали активно чесаться и вылавливать вредных насекомых, которые поболее боевиков доставали федеральных солдат.

Начинало вечереть. Дорога, которую мы должны были контролировать, была пуста. Связь приносила тревожные известия. Танк и разведка, сопровождавшие нас до места, попали в засаду и были обстреляны. Танк вообще наехал на мину и у него оторвало "яйца", и они огрели механника-водителя. Несколько разведчиков погибло. Маленькой колонне удалось прорваться, но стало ясно, что теперь наша группа отрезана ото всех и помощи ждать не откуда. Это известие повергло в уныние нашего молодого командира. Мы же отнеслись к нему двояко: с одной стороны, конечно плохо, тем более кончилась еда. Нет, остались, конечно, кое у кого небольшие запасы, но это самое большее на день. Но с другой стороны - ожидалась полная анархия, возможность менять и продавать все что угодно. Дорога то, вот она. Слева от нас, на склоне горы раскинулось какое-то небольшое село ( как после узнали - Белоречье), а справа - районный центр Курчалой. Оба села, как было известно, крепко держались боевиками, особенно Курчалой. Такая обстановка не позволяла и отцам-командирам особенно задирать голову и козырять погонами. В общем жизнь обещала быть интересной и мы думали, чтобы еще обустроить в нашем нехитром быту.

Я вышел на земляной вал и вместе еще с двумя пацанами глазел по сторонам, терпеливо ожидая, когда придет моя очередь курить бычок. Начинало вечереть. К нам подошел лейтенант, и тихим голосом стал объяснять, как будем нести ночью дежурство. Вид у него был совсем не боевой. В это время до нас донесся треск мотоциклетного движка и на дороге показался, стремительно приближавшийся со стороны Белоречья мотоцикл ИЖ с коляской. Вскоре мотоцикл затормозил напротив блокпоста. Из люльки вылез высокий старик в папахе, черном длинном пальто, с деревянной клюкой в руке. За рулем мотоцикла сидел молодой парень обычной кавказской внешности. Вылезя из люльки старик встал на дороге, повернувшись лицом в нашу сторону. Ветер развивал полы его пальто и длинную седую бороду. Колоритный старик стал что-то кричать, сопровождая слова энергичными движениями клюки. Ясно было итак, что нас зовут на переговоры. И мы, возглавляемые лейтенантом, двинулись к старику.

Шлепая сапогами по мокрому снегу, я, как и все думал "что за цирк". Не дойдя метров десяти до мотоцикла, командир остановил нас и пошел к седобородому патриарху один. Лейтенант был на голову ниже старца. Увидев командира старец, воздев руки к небу возопил "О Алла!" и от голоса его лейтенант вжал голову в плечи и стал казаться еще ниже. После призыва исламского Божества старейшина Белоречья, а это был именно он, произнес эмоциональную речь о том, что неверные, то есть мы, осквернили их святое место, то есть земляное кольцо, и гнев Аллаха в виде боевиков не замедлит сегодня же пасть на наши грешные головы. Еще он говорил, что подобного посрамления их святынь не допускали даже Сталинские гяуры и все в том же духе. Речь старца сопровождалась усиленной жестикуляцией. Он часто тыкал клюкой в сторону командира и танков стоявших вокруг кольца. Стволы грозных боевых машин стыдливо смотрели на разоряющегося пророка. Лейтенант что-то робко пытался возразить, но старец с возгласом "О Алла!" замахивался на него клюкой и тот замолкал.

Ближе к концу своей речи старец сняв с головы папаху и отчаянно плюясь в нашу сторону, кинул ее на землю и вновь прокричал: "О Алла!". Окончив свой десятиминутный, монолог парламентер забрал папаху, сел в люльку и укатил в Белоречье, обдав нас угарным газом. Сколько мы могли видеть, он на ходу продолжал потрясать клюкой, указывая в нашу сторону. Подавленный командир побрел в нашем сопровождении обратно. Придя на место, он, подумав несколько минут, дал команду сниматься.

Не передать словами, с какой неохотой мы разрушали только что созданный быт, вновь грузились на опостылевшую броню и уезжали на соседний блокпост, где стоял штаб. Напоследок, чтобы врагу не досталось, нагадили в окопы, где стояли палатки, засыпали и разрушили все, что смогли. Колонна бронетехники печально тронулась в путь.

На штабном блокпосту, всю ночь, что там провели, мы были предметом всевозможнейших насмешек и издевательств. Утром группу вернули обратно, и печально выковыривая экскременты, мы ставили палатки на прежние места.

Вот и не верь после этого фильмам про Рембо.

 

© - Павел Зябкин (pzyabkin[at]yandex[dot]ru).
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+