Солдаты неудачи, "Винзавод"

Нам крупно повезло, возле нашего блокпоста, что под Курчалоем находится винзавод. Завод заброшен, и мы не сразу догадались о нашей удаче. Обнаружено же это сокровище было совершенно случайно. В тот благословенный день, второй или третий день выполнения задачи. За дровами отправились БМП и танк. Возглавил дровосеков лично зам.комбата. Вернувшись через несколько часов, они кроме дров привезли еще множество десятилитровых банок наполненных каким-то напитком. В некоторых банках был сок, поэтому-то зам.комбата и привез их, а вот что было в других банках, никто не знал. На центр земляного кольца прямо на лед, покрывавший лужу, были вынесены банки. Мы соскучились по витаминам и с большим удовольствием поглощали сок. Я, попив абрикосового нектара, собрался, было уходить греться в палатку, как раздался радостный вопль: " Братва, да ведь это вино!" кричал Володька - пулеметчик. В руках он держал изрядно отпитую банку с темной жидкостью. Тут же все сбежались, даже часовые побросали свои посты и устремились разбирать банки с вожделенной жидкостью. Зам.комбата только разводил руками, так уж получилось, что невольным организатором пьянства стал он сам. Остановить солдат было уже невозможно. Вскоре языки у многих стали заплетаться, а мысли начали приобретать авантюрный характер. Этот день стал началом винзаводовской эпопеи. Эпопеи пьяного героизма и запойного мужества.

В тот же вечер участники открытия нового алкогольного эльдорадо живописали как, случайно заехав за дровами в непонятное полуразрушенное здание, обнаружили в нем несметные сокровища в виде десятилитровых банок с различными крепкими напитками. В воспаленном воображении контрактников рисовались целые винные реки с закусочными берегами. Радость открытия, однако, была омрачена сообщением о том, что частенько там боевики устраивают свой наблюдательный пункт. Это обстоятельство, конечно, не заставило солдат отказаться от намерения проникнуть в сокровищницу, некоторые горячие головы предлагали тут же идти штурмом брать завод, однако их здравомыслящие товарищи предложили перенести окончательное решение вопроса на утро, памятуя, что утро вечера мудренее.

Ночь прошла в волнении и предвкушении предстоящего похода. Однако утром всех подняли по тревоге. Со стороны завода слышались выстрелы, несколько пуль с противным свистом пронеслись и над блокпостом. Мы быстро рассаживаемся на броне и мчимся к заводу. Минут через пять он уже окружен. БМП и танки заняли свои позиции. Пехота осторожненько пробираясь по сугробам крадется к забору, окружающему здание. Я вместе с Витьком, стареньким мужичком, противно-алкогольной внешности залег у дырки в заборе и жду дальнейших команд. Что произошло, толком никто не знает. Витек объясняет, что вроде как трое из их палатки ушли перед рассветом за вином, а потом пошла стрельба, которую я благополучно проспал, теперь вот выручаем их.

Далее ситуация развивалась куда как более странно. Откуда-то слева, где находилась заводская проходная, послышалась громкая гортанная речь. Слов было не разобрать, но вскоре после окончания монолога поступила команда садиться на броню. Мы с Витьком разочарованные покинули позицию. Разочарование наше вполне объяснимо: мы так надеялись первыми ворваться на завод и напиться. Но не судьба. А вот у БМП наше разочарование переросло в отчаяние. Там стояли трое лазутчиков, пытавшихся раздобыть спиртное. Вид их был довольно жалкий. Андрюха - зам.ком.взвода - стоял с перетянутой левой рукой, бушлат его в этом месте пропитывался кровью, Леха - танкист нервно курил, пальцы его еле держали сигарету. Но хуже всех выглядел Женек - санинструктор - того просто била нервная дрожь. Глаза его казалось, вылезают из орбит. По приезду на блокпост они рассказали следующую историю.

Оказывается, на винзаводе действительно находится наблюдательный пост боевиков. Располагался он на крыше главного здания. Добытчики шарили по заводу, разведывая, где и сколько вина находится. Все было хорошо до того момента, как они не спустились в подвал. Они даже боевиков не заметили, пока в подвал не вошли. А там, в потемках чехи их и окружили. Несколько выстрелов и Андрюха уже ранен. Чехи им: "Оружие бросайте". Андрюха уже автомат не держал, Леха свой ствол тоже кинул на пол, Женька разоружился. Боевики оружие зашли забирать и тут Женька оказался молодцом. Выхватил гранату Ф-1, что в разгрузке у него была и предъявил чехам: или оружие отдают и всех выпускают или пойдут вместе с ним к своему Аллаху. Чехи, несмотря на заверения, к Аллаху особенно не спешили, и оружие отдали, и отпустили всю троицу. Пока шли эти переговоры мы как раз и окружали завод.

Для прояснения ситуации я сделаю небольшое отступление в реалии той войны. Отношения с боевиками были очень странными. Политика менялась не по дням, а по часам, а армия металась между противоречивыми приказами то, воюя, то, мирясь с боевиками. Боевики, напротив, во время перемирий открыто ходили в своих селах в форме и с оружием. Наши, скрипя зубами, смотрели на них и не имели права открывать огонь. Во всех средствах массовой информации только и трубили о зверствах Российской армии в "маленькой беззащитной Чечне". Все это сковывало по рукам и ногам войска. Часто после удачных операций мы покидали взятые села, куда тут же входили боевики и устанавливали свои порядки. Такая же ситуация была и под Курчалоем. Вокруг все было напичкано бандитами, но опять заключили какое-то перемирие и стрелять в боевиков было крайне затруднительно. Бандиты спокойно хозяйничали, они не боялись ответственности за свои действия, а с нас чуть что, спрашивали по полной строгости уголовного закона. Вот именно по этому боевики чувствовали себя на винзаводе спокойно и уверенно.

Андрюхе вкачали лошадиную дозу прамидола, и он снял бушлат. Рана была легкой, в мякоть. Тем не менее, вызвали "вертушку" и его увезли в бригаду. Надо бы еще заметить, что танкисты умудрились взять у чехов в качестве магарыча две банки вина. После обеда началось распитие. Вино взогрело и без того горячие головы. Было решено с темнотой разобраться с чехами и разжиться еще баночками. Быстро набрались добровольцы. И вот стемнело. Женька с восьмой роты, мой земляк, Володька - пулеметчик, Витек и я, вооружившись по полной программе, стояли на земляном валу и договаривались с часовым, чтобы он не завалил нас на обратном пути, перепутав с чехами.

Наконец тронулись. За день солнышко хорошо подрастопило снег и мы хлюпали по полю, моча сапоги и штаны. Но это все мелочи. Впереди нас ждали несметные сокровища. Пройдя около километра, наконец, дошли до посадки, за которой и начиналась территория нашего эльдорадо. И тут то в немного остудившиеся головы пришла простая мысль, что никто толком то и не знает где конкретно искать и сколько там чехов.

Первым преодолел нерешительность Вовка. Он перепрыгнул через сточную канавку и, держа пулемет на перевес, подбежал к дверям проходной. Они были не заперты. Помещение проходной было пусто, однако покинули его совсем недавно. Печка горела во всю. Конечно, надо было бы бежать оттуда сломя голову, но кто поймет русскую душу? Отогревшись с минутку у, печки мы продолжаем авантюру и проходим в заводской двор. Тьма хоть глаз коли. Водя стволами автоматов по сторонам, выходим на середину и останавливаемся в замешательстве. Куда идти дальше никто не знает. И тут... Раздались звуки шагов. Кто-то ходил по трубам, проходившим по периметру завода. Всех посетила одна и та же мысль: "Чехи окружают". Чехи, наверное, тоже были в замешательстве от такой вылазки. Видимо они приняли нас за разведгруппу, за которой вот- вот в завод ворвутся основные силы русских, коварно нарушивших перемирие. Чехи просто не смогли поверить, что это новая партия добытчиков спиртного. Этим только я и могу объяснить их замешательство, которым мы и не преименули воспользоваться. Остатки хмеля вылетели из головы, и мы рванули с космической скоростью в открытые двери. Боевики, не поняв такого странного маневра, не сделали ни единого выстрела. Несколько секунд и мы растаяли в темноте. Первых полкилометра мы почти бежали, проваливаясь по колено в талую воду, по сторонам не смотрели. Наконец первый испуг прошел, и как обычно бывает после страшного потрясения, а без преувеличения можно сказать, что были мы на волосок от смерти, все дружно стали смеяться. Однако смеялись недолго. Когда в темноте стали очерчиваться контуры блокпоста, оттуда раздались выстрелы, и пули пройдя по верху, заставили вжаться нас в землю. Видимо сменившийся с фишки часовой не предупредил сменщика о нашей вылазке. Да, вот так то из огня да в полымя. В ответ на стрельбу мы разразились отчаянной руганью на живом великорусском языке. Наличие крепких выражений заставило часового поверить, что перед ним не чехи, а его собратья по оружию и он прекратил стрельбу.

Безумно хохоча, мы влезли на насыпь и растянулись на земле. Какое счастье, что живы. Только теперь ко мне пришел настоящий страх. Трудно даже вообразить себе, что могло бы случиться, если бы попал в плен. Плена боялись больше смерти. У чехов был дикий обычай насиловать пленных, особенно контрактников. Бывало, отрезали головы и переправляли нам, находили и изуродованные трупы солдат, отведавших кавказского гостеприимства. Свежи были и воспоминания о комнате пыток на Шалинском цементном заводе, где на полу валялись отрезанные половые органы. Посмеявшись мы разошлись по палаткам греться.

Упав на шконку в теплой палаточке, я продолжал безумно хохотать. Настроение было возбужденное, хотелось еще сильных эмоций. Я был в ударе, травил анекдоты, рассказывал всякие были и небылицы из гражданской жизни, одним словом меня куда-то несло. Тут к великой нашей радости, Олег, механик-водитель БМП приволок откуда-то изрядно потрепанный журнал "Плейбой". Пошло бурное обсуждение достоинств и недостатков заморских красавиц, плавно перешедшее в построение сексуальных планов на будущее. Планы были известно какие - несбыточные. Незаметно я уснул.

Разбудили меня уже поздно ночью, когда пришло время стоять на "фишке". "Фишку" вместе со мной тащил и Женька. Часа два мы строили планы следующего похода, вовлечь в который решили Вовку - командира танка, вместе с танком конечно. Сам Вовка спал мирно в палатке и не подозревал, какая важная роль ему отводится. О том, что скажет командир, мы как-то и не думали, так как сидели отрезанные от внешнего мира.

Сменившись с "фишки", я продолжил свой сон и проспал даже завтрак, который сварганили из консервов гречневой каши с добавлением в нее свиной тушенки. Вообще весь наш рацион и составляла консервированная гречневая каша с мясом, в изобилии доставленная нам вертушкой. Был еще и заспиртованный хлеб. Такая мерзость, что есть его без предварительной прожарки было невозможно.

Днем мой сон вновь был нарушен тревогой. Опять запрыгивание на броню и выдвижение к винзаводу. Что же на этот раз? Оказывается, в этот раз на поиски клада отправились двое срочников. Чехи через местного фермера Саида позвали нашего командира на переговоры, обещая вернуть срочников живыми и здоровыми. Снова окружаем вожделенное здание. Идут. Три человека. Двое наших срочников и с ними чех, их ровесник. Срочники с автоматами, а у Чеха в левой руке зажата граната Ф-1. Молодой чех улыбается, срочники тоже веселые и, кажется поддатые. Чех говорит несколько слов командиру и, оставив срочников, быстро удаляется внутрь завода. Через минуту из проходной выходят два бородатых боевика, увешанных оружием, как рождественская елка игрушками, и с ними два древних старца в папахах и горских сапогах. Начинается разговор с командиром. Речь боевиков сводится к следующему: "Да, на крыше винзавода регулярно выставляется наблюдательный пост боевиков. Но боевикам было неясно, почему русские в нарушение недавно заключенного перемирия регулярно делали вылазки на винзавод. Однако сегодня, срочники наконец-то прояснили причину такой агрессии. Боевикам стало ясно, что цель русских это не их наблюдательный пункт, а запасы вина, во множестве оставшиеся на заводе еще с советских времен. А раз так, то они предлагают следующее: вот эти два старика бывшие сторожа этого завода, будут находиться на проходной. Пусть русские приходят к ним, и они будут выдавать им банки с вином, сколько ваши смогут унести. А ваши пусть не заходят на территорию завода и особенно не поднимаются на крышу."

Зам.командира батальона с сожалением огляделся вокруг и увидел, что этот разговор слышали как минимум человек десять солдат и в тайне это соглашение не удержать. Теперь жди каждодневных походов и повального пьянства, остановить которое вряд ли удастся. Еще раз оговариваю, что обстановка была крайне тяжелой и опасной, и в любой момент можно было ожидать нападения, поэтому командир вынужден был быть лояльным со своими подчиненными. В этом была одна из немногих прелестей окружения. "До Бога высоко, до царя далеко".

Все варились в одном котле и были предоставлены сами себе на свой страх и риск.

Мы же услышав столь мудрые речи чехов пришли в неописуемый восторг. Воображение рисовало пьяную вольницу. Теперь все хотели, чтобы наше здесь пребывание затянулось как можно подольше. Теперь не придется больше ходить на дорогу и менять на водку что угодно. Нет, на дороге брали, конечно, не только водку, но водка стоила дороже всего. Теперь же алкогольный вопрос был благополучно разрешен.

С этого счастливого дня началась пьяная эпопея. С самого утра и до вечера на завод только и ходили ходоки. По два - три человека с каждой палатки и приносили литров по двадцать - тридцать вина на свои палатки. Командир поделать ничего не мог и пустил дело на самотек. Чтобы избежать потерь оружия наше отделение врыло в землю пулемет, и он как монумент возвышался на фишке. К нему и ходили по очереди на дежурство, захватив с собой предварительно кружку подогретого на печке вина.

Вино же было изумительное. Крепленый портвейн, заводского разлива, безо всяких разбавление. Как он прекрасно пился подогретым на печке. Еще иногда попадались банки с напитком вязким и тягучим как сироп, но таким же крепким как портвейн. Этот напиток, по вкусу напоминал нам нектар и веселил наши сердца куда лучше противной водки осетинского разлива. Таким нектаром питались мы, отмечая праздник 23 февраля. Тогда уже пригрело землю, и снег почти сошел. В воздухе начинало пахнуть весной. Мы сидели на миномете, и не торопясь, потягивали вязкую сладенькую жидкость, которая незаметно, но крепко брала голову в хмельной плен.

Однако не все было так уж безоблачно, как может показаться из этих строк. На почве алкоголя происходило много ЧП. Так уже в марте месяце, отправившись в одиночку за вином, пропал без вести Володька - пулеметчик. Водитель ГАЗ-66 утопил в луже автомат, правда, вскоре нашел его. С ним вообще произошла комичная история. Командир за пьянство посадил его в яму. Полагая, что такое наказание вряд ли вразумит водителя, он пошел на интересный шаг. Из соседнего полка привез сына водителя, который служил там срочную службу и устроил ему свидание с сидящим в яме отцом. ( К тому времени к нам подошел Уральский полк, и изоляция была прорвана). Во время свидания командир неоднократно повторял, обращаясь к сыну: " Ты спроси папу, за что он тут сидит. А то будет дома сказки рассказывать, как воевал. Вот ты и посмотри, как папа воюет". Не знаю, что дома рассказывал сын про отца, но вроде оба остались довольные свиданием.

Был еще один случай утопления в луже автомата. Эта беда случилась с парнем из нашей палатки. Ромка, так его звали, напился на фишке и проснувшись не обнаружил автомата. Я менял его, и мы вместе стали обшаривать подступы к блокпосту, справедливо полагая, что автомат скоре всего скатился со склона вниз. К нам присоединились и другие часовые, несшие службу в это время. Пока шли поиски, Ромка как-то незаметно исчез в кустах. Наконец, кто-то из ребят с радостью возвестил о находке автомата, который лежал в луже на противоположной от Ромкиного поста стороне. Теперь осталось только найти самого хозяина оружия. Ромка был обнаружен сидящим в кустах. В руке у него была граната. Он сказал, что собирался взорвать самого себя, если автомат не найдется. К счастью все обошлось хорошо.

Был еще случай, едва не закончившийся трагически. Героем этого эпизода был Женька, мой земляк. Уж чего он там и с кем не поделил, не знаю, так как палатке его располагалась на противоположном краю лагеря. Обратить внимание заставили крики Женьки о том, как ему все это надоело и как он хочет домой. Я вылез из палатки в надежде успокоить земляка, но тут увидел, что успокоить так просто его вряд ли удастся. Женька стоял у входа в палатку босиком в одном исподнем. В руках он держал автомат, ствол которого ходил в разные стороны. Скорее всего, патрон находился в патроннике, как у всех нас. Был ли снят предохранитель, я не видел. Но сама ситуация заставила не на шутку испугаться. Если случайно дернет курок, то кого-то мы не досчитаемся. Такие случаи были не такой уж и редкостью в федеральных войсках. Однако стрелять Женька явно ни в кого не собирался. Еще раз, помянув недобрыми словами, командование и их родственников, он перехватил оружие за ствол и, раскрутив его подобно метателю молота, закинул в лужу, что была в центре блокпоста. В общем и в этот раз все обошлось. Несколько часов спустя, протрезвевший Женька, в завернутых по колено штанах лазил по луже и искал автомат, к которому он несколькими часами ранее обещал не притрагиваться.

Кончилась, однако, эта вольница в один день. Также внезапно, как и началась. Уральский полк, который должен был зачищать Курчалой, внезапно выслал группу саперов и разведчиков на винзавод. Чехи, к этому времени оттуда уже исчезли, остались только два деда. Теперь мы увидели этих дедов, печально бредущих по дороге к себе в село. Наш командир ходил радостный и потирал руки. Вскоре раздалось несколько взрывов и над винзаводом поднялись грибы, наподобие, как от ядерного взрыва, только поменьше. Все обитатели блок поста выскочили на насыпь и с ужасом наблюдали такой акт вандализма. По их грязным и небритым лицам текли скупые мужские слезы. Все, веселая и вольная жизнь окончилась.

К вечеру выяснились подробности и подноготная этого чудовищного деяния. Оказалось, что наш командир, съездил к Уральцам и сказал их командиру, что винзавод представляет собой логово отпетых боевиков, склад оружия и боеприпасов, что оттуда ведется систематический обстрел наших позиций и прочую чушь. Командир Уральцев, не долго думая, снарядил группу саперов, под прикрытием разведки, причем из одних только срочников, и те уничтожили завод.

О том, что там действительно находилось, мы не замедлили сообщить контрактникам, служившим в Уральском полку. Всю ночь со стороны взорванного завода до нас доносились крики. То контрактники воспитывали срочников, уничтоживших такую святыню.

На этом, в общем то и закончилось Курчалоевское окружение. Со времени уничтожения завода жизнь нашего маленького коллектива стала потихоньку входить в уставное русло, а вскоре нас вообще убрали оттуда в бригаду.

 

© - Павел Зябкин (pzyabkin[at]yandex[dot]ru).
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+