Картина

Город еще только начинал просыпаться, а Фредерик уже шел на работу. Он выспался, сытно позавтракал и у него было отличное настроение. Мимо чинно проплыл трамвай и вагоновожатый дал приветственный гудок - многие в городе Фредерика знали и уважали.

Машин на улицах в столь ранний час почти не было и светофор, не отойдя еще от сна, сиротливо мигал желтым. Уже находясь в состоянии предвкушения Фредерик свернул на улицу Восстания и значительно замедлил шаг. Вторую неделю он ходил на работу окружным путем - и причиной этому были картины.

Великолепные, потрясающие картины, с самого утра выставленные на всеобщее обозрение, и может быть, продажу. Они стояли прислоненные к стене серого дома, и казались Фредерику капельками солнца, напрочь уничтожающими всю унылость улицы. Можно было попробовать поговорить с художником, но на вопросы он отвечал крайне неохотно, словно слышал их уже миллионы раз и попросту устал говорить одно и тоже. Иногда, Фредерику казалось, что все что художник мог сказать - он говорил своими картинами, а в моменты, когда он их писал - осушал себя до дна, и тем самым выворачивал все свои мысли и всю свою сущность перед людьми, проходящими мимо, которые с восхищением или со скукой пробегали глазами картины, несомненно являющиеся самыми потаенными и искренними желаниями и мыслями художника.

Некоторые картины изображали различные городские здания в разное время года и суток, некоторые - незнакомых ему людей. Были здесь и корабли, борящиеся со стихией, и солдаты идущие на битву. Иногда, Фредерику казалось, что художник никак не может решить, что же у него получается лучше. Однако, все картины были объеденины каким-то общим стилем, позволяющим с легкостью сказать, что их писал один человек. Фредерик часто думал, что он, как никто другой понимает все то, что художник пытается выразить. Вот например та картина, изображающая женщину в черных одеждах, стоящую под дождем, у здания мэрии - безусловно символизирует одиночество, а вот это море, захлестывающее волной кораблик - безысходность.

Медленно двигаясь вдоль дома, замирая на несколько секунд напротив некоторых произведений, Фредерик был погружен в свои мысли, вызванные в основном волшебной силой искусства, столь понятного и близкого ему.

Внезапно, Фредерик вздрогнул и остановился напротив одной из картин. Потом закрыл глаза и надавил пальцами на виски, словно надеясь, что увиденное - было лишь галлюцинацией, злой шуткой, которую сыграло с ним его сознание. Но это не помогло - картина была на месте и более того, показалась Фредерику еще более ужасной нежели прежде. В самом центре холста - был намалеван черный круг, а вокруг него - уродливо извиваясь плясали линии, самых разных цветов. Фредерик никак не мог понять, как автор, писавший так красиво и гармонично мог столь резко изменить своему стилю. Картина ему не нравилась уже хотя бы потому, что он никак не мог понять, что же именно хотел сказать ей художник. Было видно, что написана работа совсем недавно, поскольку у нее еще не было аккуратной деревянной рамки и скромной росписи в уголке - обязательных аттрибутов всех предыдущих картин. Фредерику захотелось схватить художника за грудки и сказать ему, чтобы он даже не смел писать так, что это ужасно, нелепо и безвкусно. Однако, того не было поблизости, а стул, стоявший в тени дерева пустовал.

За спиной у Фредерика раздался сухой кашль и в воздухе запахло табаком. Конечно же это была Лиза, девушка живущая неподалеку, и совершенно не выносившая работы этого художника. Проходя мимо - она всегда с пренебрежением, а иногда даже с ненавистью глядела на те или иные картины, казавшиеся по причине, известной лишь ей, бездарными и отвратительными. И вот она, кивнув Фредерику, уставилась на эту новую работу столь нелюбимого ей художника, а потом тихо сказала, - восхитительно: Неужели Альберт наконец-то научился писать, неужели он наконец смог почувствовать все реалии мира, окружающего нас и вылить свои чувства на холст искренне, но и между тем умело ограняя каждую мысль и идею. Это великолепно, сию же минуту я бы хотела приобрести эту картину.

Фредерик смотрел на нее как на умолишенную. Он еще мог с трудом поверить в то, что сознание художника поддалось некоторого рода затмению, от которого того нужно любой ценой освободить, но вот мысль о том, что эта картина может кому-то понравиться и даже вызвать восхищение - была для него настолько чудовищной, что он задрожал всем телом и в страхе зажмурился.

А город просыпался и улица оживилась людьми, которым было еще неведомо все безумие, охватившее Фредерика. У картины остановился джентельмен с собачкой и промакнул платком вспотевший лоб. Потом шумно высморкался все в тот же платок и изрек, - какая однако же глупость. Лицо Фредерика озарила улыбка. Его поддержали, а значит, он ни в коей мере не ошибся в своей оценке.

- Позвольте - возмущенно сказала Лиза, - вы наверное приверженец традиционных форм, а эта картина не приемлет такой подход. Нужно иметь особое, утонченное мировосприятие, чтобы увидеть всю глубину, столь старательно вложенную в данное произведение художником.

Этого Фредерик стерпеть никак не мог. Мало того, что эта глупая девушка, еще наверняка не знающая жизни, пытается спорить с ними, почтенными джентельменами, так еще и смеет судить о его мировосприятии и чувственности души.

Между ними разгорелся спор, и привлекаемые криками вокруг картины стали собираться люди. Вскоре, толпа загудела, громко переругиваясь и тем самым привлекая к себе все большее число прохожих.

- Мне кажется, это очень интересно, - говорила женщина в красном платье, - эта картина ярким пятном выделяется на фоне всех остальных работ, чувствуется, что в момент ее написания автор был донельзя искренен сам с собой и польностью отдался порыву захвативших его в тот момент чувств.

- Безусловно, - вторил ей мужчина с козлиной бородкой, - эмоциональный окрас данного произведения очень велик.

- А помоему, это полный бред, - фыркнула приостановившись на минуту грузная женщина и тут же заспешила дальше по своим делам.

Фредерик между тем схватил за грудки Лизу, и кричал ей что-то в самое ухо, отчего та жмурилась, но не пыталась вырваться. Увидев это, женщина в красном платье подбежала и отвесила Фредерику увесистую оплеуху, он выпустил Лизу и отшатнувшись чуть было не потерял равновесие.

Казалось, что еще чуть - чуть и непременно может случится драка, как вдруг кто-то предложил позвать художника и наконец выяснить все окончательно и эта мысль тут же захватила всех и толпа закричала его имя десятками разных голосов.

Это возымело успех, и из парадной дома, к стене которого были прислонены все картины вышел потягиваясь и зевая небритый, в испачканой краской одежде человек среднего возраста. Он с удивлением уставился на людей, тут же бросившихся к нему. Какой-то джентельмен схватил Альберта за руку, другой начал шептать ему что-то на ухо, а третий глядел с такой ненавистью, что по коже художника побежали мурашки. Тут же подбежала какая-то девушка и протянула ему пачку купюр, но тут же ее оттолкнула другая, залепившая ему пощечину. Это было настолько странно, что Альберт первым делом решил, что видимо совершил что-то очень нехорошее и сейчас вся эта толпа попросту раздавит его. Но когда он наконец понял, в чем собственно дело, - то громко засмеялся, и его смех казалось уничтожал всю ненависть и злость, скопившуюся в людях. И вот уже кто-то начал смеяться вместе с ним, - захохотал джентельмен с собачкой, и женщина в красном платье и даже Фредерик улыбнулся. Всем вдруг показалось настолько нелепым то, что они, взрослые и умные люди чуть не подрались из за какой-то картины.

А художник между тем протиснулся к своей картине и продолжая смеятся громко сказал, - Никогда не думал, что такое может случится. Я решил попробовал сегодня утром новые краски, водил беспорядочно кисточкой по холсту, а после оставил его тут, подсохнуть, дабы проверить стойкость красок.

На минуту воцарила тишина. Стало даже слышно, как где-то на соседней улице прогрохотал трамвай и взвизнув тормозами остановилась машина. Люди больше не смеялись. Не желая больше оставаться возле картины они расходились в разные стороны. Лиза убрала деньги обратно в сумочку, и поспешила домой. Один лишь Фредерик идя на работу продолжал чему-то улыбаться.

Возле картины остался стоять лишь юноша, в форме студента морского лицея. В его глазах отражалось мечтание и они были слегка затуманены. За все время он ни проронил ни слова, и его, очевидно сочли немым. Юноша видел, как Альберт взял свой холст и унес. Потом вернулся и подошел к одной из картин, стоявшей в тени дерева и оттого самой незаметной и тихо вздохнув провел рукой по ее рамке. Юноша на секунду зажмурил глаза, а потом сказал, словно обращаясь к невидимым слушателям, - вы знаете, а ведь все-таки там было море...

 

К О Н Е Ц

 

© - Shad.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+