Снег

Под ногами хрустел снег. Мои спутники хранили молчание. Нас трое... Трое человек, совершенно разных, но объединенные, вероятно, общей бедой.

С неба падали снежинки. Автоматные очереди стали уже настолько привычными, что я перестал вздрагивать каждый раз, когда там, где в плотном, густом тумане умирало солнце, раздавались сдавленные крики.

Скоро все это кончится. Весь этот дурацкий кошмар, названный жизнью. А была ли жизнь...

Я не знаю, как их зовут. Просто, так получилось, что мы оказались вместе. Почему бы не прожить последний день втроем?

Я не заметил, как мы оказались в метро. В метро сейчас безопаснее, чем наверху. Там стреляют, там можно встретить смерть... А тут... тут ее уже встретили.

Мы спускаемся вниз, держась за поручни уже давно остановившегося эскалатора.

На станции сейчас, скорее всего, никого нет. Разве что, такие же как мы, ищущие убежище среди трупов, которые гораздо безопаснее живых.

Как же зовут моих спутников... Хотя, какая разница... Пусть будут Дима и Маша.

Мы прыгаем на рельсы и идем вглубь шахты. Ток в метрополитене отключили еще несколько дней назад, оставив лишь гореть яркие лампы, под потолком.

Приходится перешагивать через тела, хотя, можно ли назвать телами эти ошметки, издавленные колесами...

Дима хорошо знает устройство метрополитена. Там, в глубине шахты, между двумя станциями, есть небольшая комната, он мне говорил вчера. Вряд ли ее кто-то нашел. Там можно отдохнуть и нормально поесть.

Хорошо, что в шахтах отсутствует освещение. Слишком страшно смотреть под ноги, где хлюпает что-то липкое и противное.

Сколько мы уже идем? Вперед, по длинному туннелю, соединяющему станции, на каждой из которых царит смерть.

Дима останавливается. Я слышу, как его руки пытаются что-то нащупать на стене. Наконец, ему это удается, и яркий свет ударяет мне в глаза.

Вчера я не воспринял его рассказ всерьез, однако, оказалось, что он не врал.

Стол, кровать и два стула. Это маленькая комнатка. Маленькая, но нетронутая. Возможно, тут скрывался кто-то до нас, но потом он ушел. Ушел сам, его не унесли... На бетонных стенах и полу нет ни следа крови.

Мы перекусили тем, что вытащила из своей сумки Маша. Я не стал узнавать, откуда у нее эта еда, и, в частности, вкусное, хорошо прожаренное мясо, но судя по ее рассказам, из какого-то разоренного магазина. Мне хотелось верить.

Я посмотрел на часы. Оставалось немного, всего несколько часов. Еще позавчера, я рассказывал Диме о своем плане. О том, что незадолго до конца, я хотел бы прокатится на машине по умиращему городу. Просто проехать... Он меня понял, и сейчас, когда я взглянул в его глаза, Дима молча кивнул.

Снег залеплял глаза. Мягкий, липкий снег. Интересно, о чем он думает, этот снег. Белый, такой белый... Почему я так отвык от белого цвета...

Внезапно, я наступил на что-то скользкое и с воплем упал на спину. Постанывая, я повернул голову на бок и радостно вскрикнул. Из под старых, пропитавшихся грязью газет выглядывала черная рукоятка пистолета. Хотя и осталось совсем немного, он может пригодиться.

Дима протянул мне руку, и я встал. Спина побаливала, было больно идти.

Я знал, где можно взять машину, точно знал. Это было недалеко, всего в получасе ходьбы отсюда. Но время теперь значило так много...

Откуда-то из темноты вынырнул мужчина. Его рот был обагрен кровью, а руки тряслись. Безумные глаза смотрели прямо на меня. Такое случается, не все выдерживают, я знаю. Надо избавить его от мучений. Никогда раньше не стрелял... Просто хлопок. И этого хлопка достаточно для того, чтобы он упал на землю, обхватив голову руками. Черт... Видимо я плохо выстрелил... Он кричал и корчился от боли, а Маша в ужасе смотрела то на меня, то на него.

Дима крепко схватил меня за руку и потянул куда-то, как можно дальше... дальше...

Хорошо, что он не попросил отдать ему пистолет. Знал, наверное, что я больше не буду стрелять...

Вот и гараж... Он закрыт, но у меня есть ключ. Я знаю, что там стоит старая армейская грузовая машина, в полной готовности. И если мы не возьмем ее, то она так и не увидит дороги до самой своей смерти.

Мы прыгаем в кабину, и я включаю зажигание. Вперед, только вперед...

Всего два часа. Я никогда не верил, что такое возможно. Два часа, последние два часа. Почему-то очень не хочется умирать.

Я вывожу машину на дорогу. Лобовое стекло залепляют снежинки.

У меня еще целых два часа, чтобы ехать только вперед.

 

К О Н Е Ц

 

© - Shad.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+