Барабаны

Кухня была маленькой, но он жил один и этого вполне хватало. Он воткнул чайник в розетку и закурил. Дым поднялся вверх, париком повис на плетеном абажуре. Тот висел слишком низко, и он часто влетал в него головой. Абажур раскачивался, и тень от пыльной бутылки на холодильнике начинала скакать по стенам, как сумасшедшая балерина.

На столе лежали мандариновые корки. "Надо бы их выбросить" - подумал он, но почему-то не мог себя заставить прикоснуться к этим вполне безобидным очисткам. Ему даже было больно на них смотреть. Почему? "Понятия не имею. Неохота мне...". Внутри шевельнулся колючий комочек: "Нет, ты знаешь. Ты ведь помнишь - мандарины, как лисята, прыгали по дороге. Тебе тогда казалось, что они выбивают какой-то ритм".

Он затянулся и вздрогнул - мунштук был цвета перезрелого мандарина. "Я совсем рехнулся. Ведь ничего, в сущности, не произошло. Она попала под грузовик, и я это случайно видел". Комочек шевельнулся и злорадно пропищал: "Точнее выбирайте слова, сэр. Она не попала, а бросилась под грузовик. Впрочем, вы никогда не умели точно выражать свои мысли. А это сильно мешает продвижению по службе".

Чайник забурлил и отключился. Он выбросил окурок, налил себе чаю. "А ведь тебе так нравилось смотреть, как она подносит чашку к губам своими ухоженными руками. У нее еще было тяжелое золотое кольцо с красным камнем. Он был красным, как...". Поставив чашку, он собрался было включить радио, чтобы заткнуть ненавистный комочек, и тут резко почувствовал себя тем глупым котом из мультфильма, которому нацепили на голову кастрюлю и наяривают по ней чем-нибудь металлическим. Сердце подпрыгнуло вверх, а потом резко полетело вниз, и ему показалось, что этот ритм отбивают у него на ребрах. На столе плясала чашка, лампа дрожала, а тень от бутылки была готова вот-вот выпорхнуть на сцену.

Он не сразу понял, что происходит, но мысль медленно, как расплавленный деготь, заполняла его мозг. "Барабаны... Какая-то сволочь играет на ударной установке этажом выше". Чашка неловко подскочила, выплеснув содержимое ему на брюки. Комочек внутри хихикнул: "А ведь тебе не в чем завтра идти на работу. И химчистка уже закрыта". "Точно останутся пятна" - поддакнули барабаны. Абажур вильнул бедром, и тень от бутылки судорожно дернулась. Кто-то наверху с удовольствием ударил по тарелкам. "Кот в кастрюле" - пояснила бочка, и комочек внутри перекувыркнулся. "Прыгали мандарины раненым настроением" - издевалась установка.

- Да прекратите же это безобразие, мать вашу! - крикнул он, что есть силы ударив кулаком по столу. Тарелки расхохотались, и он почувствовал, как легкий холодок облизал затылок.

Барабаны на миг умолкли, но потом его снова накрыл водопад ритмов. Он взял гаечный ключ и стал методично охаживать батарею. Наверху мгновенно перестроились, и мелодичный стон батареи был милостиво принят в общий хор. "Ты так всю краску обобьешь - заскрипел комочек. Хотя, ты же получил повышение, теперь ты можешь вообще ее выбросить и поставить новую". Наверху уронили что-то тяжелое, и его обсыпало штукатуркой. Лампа, пьяно икнув, погасла.

"Я вас на кресты порву" - думал он, поднимаюсь по лестнице. Он сразу увидел эту дверь: на ней кто-то уверенно написал черной краской "Выход". "Вам также" - мысленно ответил он, и постучал. Грохот немедленно прекратился, и кто-то зашлепал открывать. "Надо же - был услышан глас вопиющего в пустыне" - завозился настырный комочек. Дверь чавкнула, и на пороге возник обитатель квартиры в застиранных джинсовых шортах и в кроссовках без шнурков, одетых прямо на босу ногу. Рыжие волосы торчали во все стороны, как непослушная грива жеребенка. На груди красовалась танцующая змея татуировки.

- Что стряслось? - у нарушителя спокойствия был приятный хрипловатый голос, который совершенно не вязался с его безалаберной внешностью.

- Молодой человек, а вы не могли бы убавить звук, а лучше отложить свои музыкальные упражнения до завтра? - выдавил из себя он, мимоходом отметив, что его мучитель выше на полголовы.

- Мужик, ты чего, с луны свалился? Каким макаром, по-твоему, я звук убавлю? Стены, что ли, ватой оклею?

- Но так же невозможно! У меня вся кухня ходуном ходит!

- А у меня вся квартира трясется и концерт через пару дней. И вообще - одиннадцати вечера еще нет, так что имею полное право поиграть. А если тебе мешает, пойди погуляй, а то у тебя видок, как у засушенного кальмара. Ferstein?

- Ага, - неожиданно для себя ответил он. Извините...

"А ведь ты сел в лужу, приятель, - подал голос вездесущий комочек, когда он брел вниз по лестнице. Тебя послали, а ты и проглотил. Таких женщины не любят. Неудивительно, что она не воспринимала тебя всерьез".

Гулять он не пошел, а засел в стриптиз-баре, потягивая пиво из тяжелой глиняной кружки. Комочек молчал, но мысли его все возвращались к нахальному музыканту. Что-то еще было не так...

"Воспитанные люди смотрят на собеседника, а вы, сэр, изучали состав загрязнения на половике, - услужливо разъяснил неугомонный клубочек. Вы старательно прятали глаза, как подросток, который в первый раз приглашает даму на танец". Его мозг работал, как расплодившийся Widows'98...

"Глаза... Как тот колодец в зарослях белого шиповника, которого я так боялся в детстве. Он был такой глубокий, что я не видел дна. Из него тянуло холодом и безнадежностью... Этот тип смотрел через меня куда-то вдаль. Обкуренный, что ли..." - думал он, наблюдая за пивом в кружке.

Это был тот самый бар, где он сидел пару недель назад. Нельзя сказать, что ему здесь особенно нравилось, но это заведение было ближе всего. К тому же он просто привык. "Она так хорошо танцевала, эта женщина в маске, как змея под свирель факира. Казалось, она вот-вот растворится в воздухе, и останется только музыка. Музыка ее улыбки, узкого браслета на лодыжке, музыка ее красивых ухоженных рук. Ее танец был неуместным в этой прокуренной неоновой обстановке - не искусственно вызывающим, а просто красивым... Мудрец сказал, что на свете есть три самые прекрасные вещи - бегущая лошадь, птица в небе и танцующая женщина... Ты не видел ее лица, потому что смотрел не руки. И кольцо с красным камнем. Руки, кольцо, чашка... Неужели этого достаточно, чтобы вынести смертный приговор? А она так хорошо танцевала, - неумолимый клубочек каплю за каплей источал яд. Ты потом был так красноречив у начальника. Поэт прямо... Но ты не сказал ничего, когда узнал, что ее увольняют".

"Ну я же не сказал, что это была она!".

"Нет, не сказал. Ты просто убедил шефа, что это была она. Ты знал, что старик так этого не оставит. Она ему тоже нравилась..." - комочек пульсировал, и иголки вонзались в его истерзанные внутренности. Он подозвал официанта и спросил:

- Сегодня будет танцевать девушка в маске?

- Простите, но вот же она! - официант указал на женщину с яркой восточной внешностью, которая устроилась у кого-то на коленях.

- А как же маска? Ей так шло...

- Вам понравилось? Вообще-то это не было запланировано, но пьяный клиент поставил ей фингал, пришлось срочно что-то сделать...

Зачем-то он взял еще пива, хотя чувствовал, что ему вполне достаточно. "Завтра будет болеть голова, а у тебя теперь такой ответственный пост. К тому же шеф не любит, когда на него дышат перегаром" - еще одна капелька яда растворилась среди взбудораженных мыслей.

Он так и не вспомнил, как добрался домой. С утра он на автопилоте привел себя в порядок и, закрывая дверь, про себя заметил - барабаны молчали. "Надолго ли?" - сонно пискнул клубочек, вновь выпуская иголки. День тянулся долго-долго, как родительское собрание в начальной школе. Он работал, пил кофе с лимоном, к великому изумлению коллег почистил мышку и отбыл домой, оставив на работе сигареты.

"Grieve striken heart calls upon you, grieve striken heart..." - приветствовали его барабаны. Тень-балерина, явно обиженная, пряталась где-то в темноте - он так и не удосужился ввернуть новую лампочку. "Of course you won't forgive me". На тумбочке по-хозяйски расположился телефон. Он поднял трубку и набрал 02.

- Милиция - отозвался жующий голос на том конце провода.

- Здравствуйте. Мой сосед уже вторые сутки играет на барабанах, а у меня в квартире сыпется штукатурка и с полок падают вещи. Вы не могли бы принять какие-нибудь меры?

- Адрес?

Он назвал адрес.

- Вам нужно позвонить 03 - прожевал голос;

- Простоте?

- Позвоните 03 и вызовите себе психиатра!

- Что вы имеете в виду?

- Эта квартира уже две недели опечатана. Хозяйка умерла...

- Но позвольте, я поднимался туда. Мне открыл какой-то рыжий тип и сказал, что у него концерт...

- Тогда вам нужно проконсультироваться у нарколога... - трубка загудела.

"I'm your devil in disguise" - его сознание терялось в этом нескончаемом потоке. Дверь с надписью "Выход", грязный коврик... "Ну что, будешь стучать или как?" - он уже привык к своему внутреннему мучителю, что даже не обратил внимания на очередную капельку яда, которая сразу же затерялась среди мутных впечатлений последних дней.

Он постучал, но за дверью было тихо. Он постучал посильнее, но ответа так и не дождался. Тогда он подергал ручку... Дверь открылась, приглашая его войти движением хозяйки борделя, и он не нашел в себе сил отказаться.

В квартире царствовала тишина, самовластно и безраздельно. Она была везде - заполняла комнаты, текла по тяжелым шторам, пряталась в греческом кувшине, подозрительно следила за ним из-под кресел. Его шаги заглушил толстый бордовый ковер.

"А ее шпильки звонко цокали по асфальту, выбивая искорки. Она шла уверенно и быстро, но ясно было, что в ней что-то надломилось... Было такое ощущение, что я смотрел семейную хронику, отснятую любительской видеокамерой, на которой улыбаются и плачут люди, давно умершие. Она несла мандарины в белом полупрозрачном пакете...".

Толстые книги повернулись к нему спиной, всем видом своим являя пренебрежение. Надменный золотой кубок злобно сверкнул из-за стекла буфета, словно птичий глаз. Уронив еще один мертвый лист, засыхающее мандариновое деревце на окне осталось неподвижным.

Установка молчала. Она расположилась в углу комнаты, как средневековый бастион, и, казалось, была единственной вещью, не проявлявшей враждебности. Он подошел и сел за нее, ощущая себя первоклашкой, впервые проникшим в кабинет химии. "И как они умудряются играть на этой штуке? Столько барабанов, что сам черт голову сломит".

Тарелки, которые так раздражали его своим издевательским смехом, висели, как сдувшиеся шарики, которые не понимают, что праздник уже кончился. Он взял палочку с окна и легонько тронул их блестящую поверхность - звук совсем не был похож на смех. Он взял вторую палочку и попытался исполнить пионерский марш, но этого явно было недостаточно, чтобы возродить водопады. Случайно задев ногой самый большой барабан, он вздрогнул. "Что - знакомый звук? Ведь ты помнишь, как грузовик смял ее хрупкую фигурку. Она не могла его не видеть. Нет, стоя на тротуаре, она ждала, пока он подъедет поближе, чтобы сделать свой последний шаг в бездну. Прыгали мандарины раненым настроением..." - комочек заметно вырос и стал еще более колючим.

В ужасе оттолкнул он от себя барабаны, которые показались ему громадными цветами, мечтающими попробовать его кровь на вкус. Средневековый бастион развалился на части, которые покатились по полу, как брошенная кем-то горсть орехов. Он аккуратно собрал их в кучу и тут заметил пыльную канистру. "Ты этого не сделаешь. Ты ведь приличный гражданин, работающий в известной фирме" - гнусил комочек.

- Я сделаю это, - сказал он громко, откручивая пробку. Острый запах керосина согрел душу. Щедро полив ненавистные барабаны, он бросил спичку дрожащей рукой. Изломанные цветы вспыхнули, чтобы дать жизнь новым лепесткам, ярким, как мандариновые корки. Но ритм не исчез - его собственное сердце выстукивало его, и комочек вертелся быстрее, разбрасывая иголки во все стороны.

Он спустился к себе. Голова шла кругом, и в воздухе тлел пресловутый запах мандаринов. Наполнив ванну, он погрузился в ее дурманящие объятья. "А ведь тебя арестуют. Поджог как раз подходит под статью. Чем тебя трогала эта злополучная установка? Ну отыграл бы он, и все - гуляй, Вася. Ну тряслась у тебя квартира... Мог бы навестить мать и пожить у нее. Она была бы только рада. Рассказал бы ей про свою новую работу", - вновь затянул комочек.

- Заткнись, - тихо процедил он, со всей ясностью ощущая, что этот кошмар никогда не кончится. В кадре будут бесконечно мелькать мандарины, прыгающие по асфальту, шпильки выбьют легко запоминающийся ритм, и, наконец, вступит грузовик, подводя итог этой своеобразной партии. А женщина-змея будет извиваться на помосте, пока не устанет и не свернется татуировкой на груди у музыканта с драконьим взглядом. "I'm your devil in disguise..."

И взмолился он о смерти, как о великом благе, чтобы только не слышать этого ритма. Неунывающий комочек под сердцем сжалился над ним - и взорвался... И стали затихать барабаны, прошептав под конец: "And I love myself"...

Рыжий субъект этажом выше перестал играть, извлек из заднего кармана замусоленный листок и поставил неаккуратную галочку.

- Ну что, мессир, скоро закроем список. Только в следующий раз вы будете играть на этой проклятой установке.

Его собеседник отхлебнул пива из золотого кубка, и в его синих глазах мелькнула искорка.

- Не вопрос. А то ты уже фальшивить начинаешь...

 

К О Н Е Ц

 

© - Silentium Aye (silentium_aye[at]mail[dot]ru).
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+