Чумча

Над городом нависли темные тучи, погрузившие Бишкек в полумрак. Стало тихо, и улицы города быстро опустели, словно люди, предчувствуя хорошую грозу, с громом и молниями, которая все еще не начиналась, разбежались по своим укрытиям. По квартирам, офисам, частным домам, небольшим кафешкам.

По улице, обдуваемый порывами ветра, бросающего горсти пыли в глаза, и вздымающего рубашку словно парус, прогуливался молодой парень, с задумчивым, несущем оттенок грусти выражением лица. Каштановые волосы давно потеряли порядок наложенной прически, но на эту маленькую неприятность он не обращал внимание. Ветер вызывал у него восторг, и восхищение. Если бы он только мог стать им, этим бурным ветром, летать где хочется, независеть не от кого, и не от чего. Если бы он только мог...

Пустынные улицы почему то вызвали новый приступ вдохновения, такого же неожиданного чувства, как и любовь, прилет которого никто не может предсказать, но всякий ощутить. Может ему так и суждено. Писать, искать вдохновения, отходить после тяжелой работы (а ну признавайся, кто говорил, и думал, что быть писателем - это развлечение, отдых?!), затем снова искать вдохновения, и даже если его не удастся найти - писать, писать, и писать.

Парень подошел к подъезду многоквартирного дома, старой, хрущевской застройки, пятиэтажки, которая тогда считалась верхом градостроительства, отворил дверь, кинул последний взгляд в сторону улицы, где кроме бродячей собаки, мимоходом пробежавшей от того красного комка к решетке, за которой виднелось здание детского сада№8, в котором прошла та часть его детства, которую он почти не помнил. Он только знал, что тогда ему было хорошо. У него были родители, мама, которая постоянно баловала его, покупая всякие сладости, держала поближе к себе, заботилась о нем. Отец, каким Михаил помнил его до развода. Трезвый, добрый... На этом его воспоминания обрывались. Может он просто не хотел вспоминать то, что было потом. Другую жизнь, другую судьбу. С чего все началось? Ему казалось, что все началось с того дня, когда отца уволили, и он пришел домой, напившись вдрызг.

Михаил смотрел телевизор, по которому шла какая-то программа. Что то вроде "Времени", но может он ошибался.

Он лежал на диване. Дома, кроме его, и отца, никого больше не было. Мама ушла к подругам, и поэтому в квартире было тихо. Раздавался лишь шум воды в ванной, где промывал свою голову его отец, да голоса из телевизора.

Шум воды прекратился. Появился отец. Как тогда, Михаил явственно помнил, как он сначало присел на край дивана, а затем лег сзади. Что он при этом говорил, Михаил не помнил. Он помнил другое. Как отец внезапно задергался, захрипел, и повалился на пол. Позже один из врачей скажет, что у отца был сердечный приступ.

Затем похороны.

Его мать при этом ударилась в запой. Пила все больше, сначало на деньги, а когда их стало не хватать, на вырученные от продажи вещей средства. Она скоро оказалась в больнице, а затем...

Тогда он впервые ощутил настоящее одиночество, которое давило, подавляло его волю, хотение к тому, чтобы жить. Это угнетало, было похоже на медленное моральное самоубийство. Еще раньше, в школе, он чувствовал, что его избегают. Девчонки сторонились его, потому что он был некрасив, а мальчишки не хотели дружить, потому что он просто был слабаком, лохом, которого никто не уважает за слабость и неспособность постоять за себя. Внутренне Михаил ненавидел их. Их всех. Но что это ему дало? Ни друзей, ни девушки. По окончании школы он пытался потупить в университет. Без денег. Без знаний. Два года он терпел неудачу. Два года он жил мыслями о самоубийстве, когда не было иногда даже хлеба, а мама целыми днями пропадала неизвестно где. Дни, превращающиеся в недели, и месяцы, тянулись неимоверно долго, и были почти сплошь окрашены в черные цвета. Он начал воровать. В троллейбусах. Чтобы хоть как-то прокормить себя, заплатить за коммунальные услуги, чтобы квартиру не отобрали за долги. Он мог бы устроиться на работу, но то ли ему так катострофически не везло, то ли он был слишком ленив, этого сделать ему не удалось. Это занятие, хоть оно и было противозаконно, приносило хоть какие-то гроши.

Пару раз его ловили, и избивали. Сильно. Он сам иногда удивлялся, как еще не заработал травму головы. Но это не останавливало его. Жить то надо было. Порой, когда пустой желудок противно урчал, а настроение было хуже некуда, он залезал в наполненную теплой водой ванну, брал бритву, и прикасался холодным лезвием к вене на руке, мысленно представляя, как перерезает ее, волна легкопереносимой воли окатывает его, и он, наблюдая, как из веня толчками выливается его кровь, умирает, может быть отправляясь туда, где намного лучше, где мир не так сер и безрадостен.

И именно эти, заработанные, пусть нечестным трудом, но заработанные, деньги, а вернее производное от них, спасало его от того, что гораздо страшнее, и опаснее воровства.

Наконец ему удалось поступить в университет. После долгих двух лет. Тяжелых лет. При этом он сразу ушел из квартиры матери, где царил тот дух поражения, одиночества, отчаяния. Он должен был уйти оттуда. Во чтобы то ни стало. Иначе и быть не могло.

Он поселился в студенческой гостинице, бросил воровство, попытался начать жить заново. Начать новую жизнь, завести друзей, найти, наконец, себе подружку. Это ему удалось, хотя до сих пор в нем жил страх. Страх содеянного. Страх того, что прошлое, хоть ты и пытаешься забыть его, тебя не забывает, и неумолимо настигает. Не важно когда, в каком времени и пространстве. Может он просто перечитал книг по карме? Он не знал.

Ему удалось найти талант. Тот, который стал работой.

Он стал писателем. И только тогда понял, что открылось ему. У него завелись пусть пока пустячные, но деньги. У него было любимое дело. Он записывал свое прошлое, пряча его в произведения, буквально насилу заталкивая его внутрь. Трансформировал в различные явления, в различных героев, что населяли его произведения. И он наконец нашел свое будущее...

В подъезде было немного темновато, и Михаил умудрился споткнутся об незамеченную ступеньку. Черт! Прошло уже несколько месяцев, как он позволил себе снять свою собственную квартиру, и он до сих пор не может запомнить ступеньки.

Сверху доносились голоса людей, плач ребенка, который очевидно споткнулся и упал. Михаил даже знал, кто именно плачет и в какой квартире. В этом подъезде лишь у одной семьи был ребенок, в отличие от соседнего, который больше напоминал детский сад. У семьи Воронцовых на втором этаже. Квартира N7.

Подъезд также был наполнен запахами. Приготовляемой пищи. Сырости и затхлости, которой несло из под двери, ведущей в подвал. И что-то еще. Что-то, что напоминало едва различимый запах разложения, вкупе с очень знакомым запашком тины.

Михаил взялся за железные, сделанные в виде тонкой проволки, перила.

- Блюмч-ч-ч-ч...

Этот звук раздался откуда то сбоку. Оттуда, где была расположена дверь, ведущая в подвал.

Михаил насторожился. Кто бы это мог быть? Он повернулся, и подошел к двери.

Сверху была дыра, в которую он мог бы залезть, однако это было бесполезное занятие. Там всегда царила настоящая непроглядная темень. Хоть глаз выколи, ничего без фонарика не увидишь. Поэтому Михаил просто приник к двери, и стал вслушиватся, будучи внутренне почти уверенным, что ему этот странный, и почему то напугавший его до чертиков звук просто показался. Существовал всего лишь в его воображении. Почему этот звук напугал его, так это потому что вызвал один из осколков воспоминаний, касающихся смерти его отца. После похорон Михаил долгих несколько недель был уверен, что на самом деле отец не умер, что его призрак все еще жил у них дома. Жил для того, чтобы забрать его, Михаила, дабы там не остаться в одиночестве. Порой бедному мальчугану, которому было немногим более триннадцати лет, казалось, что в зеркале, висевшем на стене в комнате их крохотной однокомнатной квартиры, отражается силуэт отца. С красными, злобно горящими глазами, с волосами, торчащими, и напиминающими рога.

Это конечно было глупо, и вскоре, оправившись от смерти близкого человека, Михаил позабыл о своих страхах, что преследовали его там, откуда он в конце концов сбежал.

Теперь эти страхи ожили. Оказывается он не забыл, не изгнал их. Они просто жили где то в глубине его сознания, там, где хранится все, и где ничто никогда не забывается. Они просто ждали подходящего момента для своего воскрешения, и, похоже, этот момент настал.

Но Михаил с легкостью пока сдерживал их. Он специализировался на этом. Его книги, те два небольших романа и сборник рассказов, что согласилась выпустить одна из российских издательских фирм, "АСТ", были наполнены этим до краев. Их фундамент, и стены были простроены на ужасах. Так что неизвестный звук пока его лишь встревожил.

Наконец Михаилу надоело стоять так, прислонив ухо к стене и ждать неизвестности. Он повернулся, и тут услыщал, как кто-то (или что-то?), стоящее за дверью с той, внутренней стороны, произнесло:

- Блюмч...

И Михаил, вспомнив, утонул в океане страха, сразу обмочив синие, чуть поношенные, купленные на распродаже за 14 долларов джинсы. Он вспомнил один из своих рассказов, посвященных странному, живущему в подвалах домов придуманного им городка под названием Смерло существу, которого звали Чумча. Оно, по сюжету, когда-то было человеком, сантехником, приехавшим как то раз на вызов, и заблудившемся под землей. Его, Чумчу, пытались сожрать крысы, гигантские крысы длинной сорок и более сантиметров, и это им почти удалось. Однако Чумча не умер, а стало тем, кем и является. Сгорбленной, отвратительной, невероятно сильной, человеческой фигурой, питающееся человеческим мясом. Мясом тех, кого удавалось затащить в подвал...

"ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!"

На едва гнущихся ногах Михаил отошел от двери. Или, вернее, попытался сделать это, когда оттуда, из дыры под потолком, появилась грязная, в лохмотьях, с кровотачащими обломками ногтей, рука, и схватив Михаила за шею, утащило в подвал. Последнее, что удалось бедному парню, так это крикнуть. Крик получился слабым, едва слышимым вблизи шепотом. Затем темнота, и страшный хруст.

В голове Михаила мелькнула удивленная мысль: - "А как Чумча попал к нам? Неужели...", - а затем он умер, осознав перед самой смертью, что его руку начали поедать, обгладывая до костей...

 

К О Н Е Ц

 

© - Николай Гвоздев aka Swin.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+