Игра

- Твой ход.

- Ты мошенничаешь!

- Ты в этом уверен?

- Да. Ты выигрываешь. Постоянно. Это не правильно.

- А кто тебе говорит, что правильно, а что нет? Какими критериями ты при этом пользуешься? К чему мнению ты прислушиваешься? К шепоту голоса, где то глубоко внутри тебя?! К голосу той дрянной, потрепанной девчонки, что зоветься ЖИЗНЬ?! Ты глуп, если так делаешь.

- Я...

- Делай ставку. Время не ждет. Оно так же неумолимо, как и жизнь. Как и я.

- А какой у меня выбор. Чтобы я ни ставил, я это все равно теряю. Я не хочу так играть. Я не хочу играть в ЭТУ игру.

- Ты думаешь, что тебя кто - нибудь будет слушать. Ты еще полный идиот, чем я себе представляла. Если ты не будешь играть, ты выйдешь из игры, и сядешь на скамью запасных. Ты ведь не хочешь этого. Тридцать семь лет - не такой уж и большой срок, чтобы закончить и выйти... Делай ставку. Я не буду ждать.

- Но у меня осталось только то, что мне дорого. Что мне нужно.

- Время идет. Поставь на свою дочь.

- Она пошла в первый класс. Маленькая, хрупкая, беззащитная. Ты бы видела ее глаза, блестевшие после первого дня в школе, так ярко, что они могли сравниться с блеском бриллиантов... У нее вся жизнь впереди. Я не могу...

- Жизнь! Ты снова глотаешь это слово, как спасительную пилюлю, которая, как ты думаешь, должна помочь. Что она тебе даст. Что даст твоей семье. Черз десяток, другой лет твоя дочь повзрослеет, и будет вынужденна пойти на панель, чтобы прокормить себя, и своего мужа, который постоянно бьет ее, и хвастается этим перед друзьями, говоря, что он то уж знает способ заставить свою женщину быть щелковой, и, самое главное, верной лишь ему одному. Ты постареешь, выпадут все волосы, одряхлеют твои члены, и кости начнет медленно жевать старический ревматизм. Будешь ходить на почту за своей жалкой пенсией, и при ее невыдаче громко возмущаться, и ругать на чем свет стоит правительство. Твой сын станет хорошим бизнесменом, но сотрясаемый потерями и стрессом, станет наркоманом, медленно сойдет с ума, и кончит свои дни в лечебнице для умалишенных. Твоя жена станет уродливой скандальной бабой, и тебя, при взгляде на нее будет выворачивать наизнанку, и ты будешь думать, где же то, за что ты ее полюбил, где та романтика, та любовь, о которой все говорят, и которую все превозносят до небес. Ты хочешь этого? Ты хочешь вот так прожить жизнь?!

- Нет!

- Лишь игра может помочь тебе. Спасти твою душенку. Дать ей хоть какой - то шанс.

- Хорошо, я делаю ставку. На сына.

Загремели кости в кубике, с нанесенными на него сияющими звездами.

- Семь. Твой ход.

Он протянул дрожащие руки, сжал кубик, потряс.

- Четыре.

- Ты проиграл...

 

Маленький мальчик сидел на обочине дороги, и играл в солдатиков. Пластиковые игрушки, изображавшие солдат с ружьями и автоматами, танки с крестами и звездами на боку, самолетики, джипы армейского образца были расставлены на позициях, и готовы к величайшему сражению всех времен и народов. Оставался только один самолет, зеленого цвета, бомбардировщик, для которого не осталось места. Игрушку, конечно, можно было отложить, но все равно жалко. Вот если бы здесь был какой - нибудь камень. Глаза мальчугана, горевшие нетерпеливым огнем, порыскали по окрестности, и обнаружили гладкий плоский валун, лежащий на той стороне дороги. То, что нужно. Из этого камня выйдет прекрасная стартовая площадка для самолета. Мальчик встал, и пошел по направлению к цели, через отрезок нагретого ярким летним солнцем асфальта...

По дороге ехал автомобиль. Истрепанный временем "Зил". Старичку уже наверняка исполнилось не один десяток лет, но он продолжал работать, как истинный трудяга, спасающайся от наступающей старости тем, что продолжал исправно работать, заглатывая бесконечные километры, и думая о своем будущем, о том времени, когда двигатель зачахнет, и откажеться завестись, когда его борт, когда то блестящий, словно золото, покроется трещинами, и несмываемой ржавчиной, колеса не будут больше вертеться, а ось поворачиваться. Тогда его просто подцепят на кран, и отвезут на свалку, ЕГО кладбище, где хранятся остовы сотен железных братьев и сестер, тихо перешепчивающихся между собой, на своем, понятном только им языке, ждущих неизвестности, или начала конца. Или его просто бросят на обочине, как тот "Запорожец". Бросят, и забудут, словно его никогда и не было. Лишь ребятишки будут помнить старичка, играя внутри корпуса, да бродяги, для которых он будет крышей под головой, помогающей спрятаться от проливного дождя.

Водитель, сидевший за рулем, и не спавший всю ночь, дремал. Ему снились деревья, шелестящие при легком, ласкающем ветерке, своими листьями ярко - зеленого, с желтыми мазками, неуловимо присутствующими на них. Ему снолся пруд, по которому лениво перелестывали волны... Ему снилось детство. Счастливое, или нет, я не знаю...

Это его сон, его тайна...

Доковыляв до камня, малыш, забавно пыхтя, как могут пыхтеть только маленькие дети, занятые важными, и очень серьезными делами, поднял его, и пошел обратно, к своей армии, ждущей своего военачальника. На середине дороги стальной корус махины весом в двеннадцать тонн смял маленькое тщедушное тело, и отбросил с ужасным хрустом сминаемых костей в сторону. Старичок, почуствовавший кровь, разительно изменился, и кровожадно захрипел.

Почуствовав толчок, водитель встрепенулся, открыл глаза, и лишь потом нажал на тормоз, под дикие крики выскочивший из дома мамаши...

- Новая ставка. - Скелет уставился пустыми глазницами на сидевшего перед ним усталого человека, с лицом пепельного оттенка и глазами, полными горя и мук.

Вздохнув, мужчина произнес:

- Я ставлю на себя...

 

К О Н Е Ц

 

© - Николай Гвоздев aka Swin.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+