Ночные кошмары

Этот рассказ посвящается Азамату,
который навел меня на мысль о его написании

и DOMINUS'у,
у которого он был опубликован впервые.

"НОЧНЫЕ КОШМАРЫ"

Он проснулся среди ночи, вскочив в своей кровати, в квартире на четвертом этаже, расположенной в пятиэтажном доме - хрущевке, в четырех кварталах от центра Смерло.

Откинув в сторону одеяло, весь взмокший от пота, прижав кулаки ко рту, еле сдерживая крик, рвущийся наружу.

За окном шумел ветер и, срывая листву, рыча швырял ее в окно. Он словно пытался ворваться в комнату. Ворваться к нему, напугав его до безумия.

Темир не помнил приснившийся сон. Он помнил только то, что ему было страшно и он...

Дальше память отказывалась вспоминать, словно оберегая его рассудок. Он смутно осознавал, что если он вспомнит, то сойдет с ума. Во сне ему было так страшно, как никогда в жизни. Словно он умер. Умер жуткой смертью. Такой, какой умирают невольные жертвы маньяка, осознавая свою кончину, когда по рукам бежит кровь, в голове - шум, болит сердце, а в глазах стоявшего рядом человека - возбуждение и радость. Радость удава, наблюдающего за предсмертными судорогами кролика, зажатого в смертельных обьятиях.

Подушка была мокрой, как будто он плакал во сне. Но он не мог его вспомнить. Просто не мог. Хотя что - то все же осталось. Он, что ему снилось прошлое.

Некоторое время он лежал на спине и глядел в потолок.

Стояла темнота, и видно было очень мало. Хотя белый потолок он все же едва рассмотрел.

С улицы продолжал доносится вой ветра. Только ветер. Шум машин, голоса людей, выкрики маленьких, играющих между собой детей - ничего этого не было. Оно было только днем - сейчас пахло одиночеством и страхом. Да, именно страхом. Его запах уже почти ушел. Запах прогнивших листьев, и земли. Могильной земли.

Тишину квартиры нарушал лишь монотонный звук капель, капающих из сломанного крана, который уже давно следовало починить. Однако сантехников никогда на месте не найдешь. То где - то, неизвестно где, шляются, то чужие заказы выполняют. Тех, у кого деньги находятся. Если же их поймаешь, то накормят завтраками, а дальше - ищи ветра в поле. Темир мог бы заплатить, но он не делал этого из принципа. Он верил в аксиому: дай волку палец - он руку откусит. Вдобавок, квартиру он снимал (свой дом, доставшийся от родителей был давно продан, и деньги потрачены. Работу в Смерло найти можно, но денег, которые он зарабатывал - их едва хватало на оплату коммунальных услуг), и собирался уехать из Смерло. Годика через два - три. А это время он может потерпеть.

Сон не шел, и Темир встал, осторожно шаря в темноте руками, чтобы о что - нибудь не споткнутся.

Однажды он расшиб себе палец, да так сильно, что к утру тот распух, как булка из дрожжевого теста. Он хотел было пойти к доктору, но что - то удерживало его. Может это было недоверие, появившееся после того, как доктора не смогли спасти его мать, умершую от рака. Раковую опухоль обнаружили слишком поздно, и когда пошли метастазы... Ее нельзя было спасти. Так ему ответили в больнице.

Палец он вылечил сам. Смазывал его мазью или просто обертывая тряпочкой, смоченной мочой. Сначало изменился цвет, с синего на фиолетовый, а через несколько дней припухлость стала спадать. С тех пор, если ему приходилось попадать в подобные ситуации, он проявлял максимальную осторожность.

Темир вышел в коридор, который вел мимо зала к другому коридору, где находились кухня и совмещенный санузел. Один раз он коснулся шкафа с хрустальной посудой, и она тихонько зазвенела. Снизу раздался шум воды. Насколько Темир знал, под ним жила семья Пеньковых - Владислав и Юлия. Владислав работал инспектором в ГАИ, а Юлия - в бывшей общественной столовой, превратившейся в частное кафе "Караван". На мгновение у Темира возникла мысль: кто, интересно, принимал сейчас ванну. Юлия? Если да, то как она выглядит голой?

Тяжелый осадок приснившегося кошмара окончательно сгинул. Перед внутреннем взором остановившегося около двери туалета Темира промелькнула фигура Юлии, красивой брюнетки двадцати трех лет, с голубыми, смеющимися глазами и алыми, чувственными губами. Она стоит, обнаженная, под душем, по ее прекрасному, можно сказать идеальному телу сбегают струи воды. Они стекают по розовой, как у младенца коже и ложатся на пол, уложенный клечатыми, черно - белыми кафельными плитками. Она проводит намыленной губкой по своей шее, по округлым грудям, поигрывая своими алыми сосками, спускается все ниже, ниже... Губка падает на пол, а пальцы растопыриваются. Один из пальцев прикасается к треугольнику волос, внизу живота...

- О чем это я? - его удивили ход его мыслей и эрекция в трусах. Ведь он только собирался... - Интересно, а как она занимается сексом со своим мужем? В какой позе, и берет ли она... Нет, нет. Надо успокоится, сходить в туалет и вернуться в кровать.

Темир, нащупав выключатель, включил свет, и на мгновение ослеп. Зрение вернулось, он подошел к унитазу и, стоя рядом, взглянул машинально в зеркало, висевшее напротив.

Увидев себя Темир невольно застонал.

На его животе четко проступали четыре царапины. Словно крупный зверь полоснул когтистой лапой.

Сон, забытый и выброшенный на задворки сознания, вновь напомнил о себе: коридор, темный и бесконечный... По обеим сторонам окна, за которыми вовсю хлещет дождь, сверкают молнии. Есть и двери, их много, и все они закрыты. Но он знает, ему достаточно взяться за ручку и повернуть ее по часовой стрелке, и дверь откроется. Любая.

Но он боится. Боится того, что спряталось снаружи. Но он знал, что и внутри ему угрожала опасность...

Он помнил этот дом. В далеком детстве он жил в таком доме. Тогда его отец нашел новую работу - интересную, и главное, прибыльную. Они переехали на другое место, в другой город.

Это событие сильно потрясло маленького мальчика, которым тогда был Темир. Все его друзья остались далеко позади - в другом мире и времени. Все новое пугало своей неизвестностью и непредсказуемостью. У него появились новые знакомые и одноклассники, часть из которых называли его своим другом, но... Они были далеки для него - так далек Париж от Рио - де - Жанейро. Все было лишь внешней стороной - внутреннего душевного тепла и ласки он не нашел. Отец все реже появлялся дома, а мать, тоже найдя работу, говорила: "Темир, ты уже взрослый и понимаешь, что мы стараемся для тебя".

И оставляли его одного в этом старом двухэтажном доме.

От него шел запах, такой же, как от старых немощных людей, обреченных на смерть, знающих об этом, и смирившихся со своей участью.

Так пахло от матери, когда он навещал ее в больнице. Пахло лекарствами, супом, который готовили санитары у себя в комнате, но хуже всего - пахло домом. В последний раз о нем он вспоминал, когда был рядом с ней, в те последние недели, когда рак медленно пожирал ее, и кроме Темира никого больше не было. Отец давно развелся, и уехал неизвестно куда. Все родственники остались в России, и сама мать решила ничего не говорить им.

- Зачем им знать, - ее голос был тих и немощен. Она лежала в кровати, на руке - капельницаВолосы уже давно стали седыми из - за тревог, которые ей пришлось пережить. Из - за развода, когда отец бросил их ради красивой молодой женщины, не посмотревшей на то, что но был женат. В глазах - усталость. Она ждала, он был в этом уверен, ждала с радостью своего конца. Но ему было страшно. Он оставался один. Один в этом жестоком мире. Ему не выжить одному, он не справится.

Но он справился...

В глазах Темира сияли слезы.

Она нежно утирала их, сбегающих время от времени по щекам. - Не плачь. Остались только мы с тобой. И я люблю тебя. Мне так жалко... уходить. Действительно жаль... Но я ничего не могу сделать. Ты должен понять... И прости меня...

Но это было гораздо позже. Тогда он был всего лишь маленьким мальчиком, и не понимал, почему родителей так часто не бывает дома, и почему, как раньше, не приезжает по выходным бабушка. Она всегда была рядом с ним, когда никого не было рядом. А теперь ее просто не было.

Темира пугал дом, большой и жуткий одновременно. Когда он оставался один, то практически не выходил из своей комнаты. Даже тогда, когда было что - то не то. Если было слишком страшно, он бросался под одеяло, сворачивался калачиком, и с тревогой вслушивался, не раздастся ли стук в дверь, и та тихо начнет приоткрыватся, Впуская внутрь нечто ужасное, непонятное, которое накинется на тебя, и выпустит в одно мгновение кишки, которые тут же начнет пожирать.

Обычно Темир включал лампу с зеленым абажуром, если было слишком темно и листал свои комиксы или читал книги. Книги, наполненные приключениями. И героями, которым всегда все удается. Победить ли чудовище, найти ли сокровища или побить банду головорезов.

Часто он засыпал прямо над ними.

Однажды ночью ему стало так невтерпеж, что он решил идти в туалет, на свой страх и риск. Он вышел в коридор: последняя дверь слева была его целью. За окнами разыгралась гроза, и нервы мальчика были на пределе от ощущения того, что в доме кроме него был кто - то еще. И тогда появлялось то гадкое, омерзительное чувство, что на тебя кто - то смотрит. Кто - то, спрятавшийся за дверью, и неслышно приоткрыв ее. Он ждет того момента, когда ты допустишь ошибку, одну маленькую ошиюбку, которая будет стоить тебе твоей жизни.

Тогда коридор показался Темиру невероятно длинным. Потом, когда пройдет добрых два десятка лет, Темир вспомнит его в своем кошмарном сне, и коридор будет именно таким, каким он видел его в детстве - бесконечно длинным, пугающим.

Он шел по коридору и испытывал те же чувства, что и тогда. Проходил мимо дверей, окон... Проходил, и чего - то ждал. Ждал худшего. Кошмары, они всегда такие, покрытые липкой пленкой страха и безысходности. То, что тебе это приснилось, ты осознаешь только тогда, когда просыпаешься, и, осознавая, с облегчением шепчешь: "Мне все только приснилось". И плохой сон отступает, прячась на задворках твоего сознания.

Сейчас он жил...

Одна из дверей, мимо которой он шел, открылась. Открылась именно так, сколько раз он представлял себе, лежа под одеялом, обливаясь потом и ожидая. Открылась с тихим скрипом, который перепугал Темира до чертиков, заставив невольно вскрикнуть. По спине поползли капли пота, он боялся оглянутся, ожидая увидеть то, от одного взгляда на которое он потеряет рассудок.

Из проема выпрыгнуло нечто бессформенное. В тот момент, когда он все же решился, и стал поворачиваться к двери.

Оно набросилось на него и Темир закричал, видя кровавые клыки, злобные, с красными прожилками глаза, когти, длинные и острые, которые полоснули его по животу...

Темир осторожно прикоснулся к царапинам, провел, морщась, по ним пальцем, очень нежно, боясь причинить себе боль. Он отказывался верить в то, что видел. Это невозможно! Кошмары не могут быть реальными! Это просто сон, плохой сон, и он сейчас проснется, в кровати. Громко плачущий. Потом в комнату войдет его мать, и отец. Они будут утешать его, может дадут попить горячего шоколада...

Темир взглянул в свои глаза, отраженные в зеркале большими голубыми монетами, полными страха. Он боялся заснуть...

 

К О Н Е Ц

 

© - Николай Гвоздев aka Swin.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXIII A.S.
 18+