Тьма

(Рассказ из цикла "Смерло")

Темнота. Она окутывает тебя, пеленает словно младенца. Кто-то находит в ней поддержку, кого то она заботливо поддерживает, как мать свое чадо, дарит свою силу, почуствовать которую может не каждый, но ощутить ее последствия любой. Кого то она наоборот пугает, заставляя вздрагивать, и в напряжении ожидать, увидеть то, что она скрывает, что прячет от глаз людских.

Лена Вязова, идущая по улице относилась к последнему типу людей. Может этим сказались сказки, рассказанные ей в детстве ее бабушкой, которая вот уже как два года похоронена на Зеленом кладбище. Название этого скорбного места, где покоились самые дорогие и близкие ей люди было дано ему не случайно. Оно больше года было заботливо укутано покровом густой, низкорастущей травы, за которой ухаживали двое садовников, обычно студенты ПТУ, расположенного здесь же, в городе, промышляющие заработком, довольно неплохим, так как на кладбище хоронили небедных людей, а их доля в населении составляла свыше семидесяти процентов.

Однако Лена не обращала внимания на сгущающуюся темноту, накатывавшую на город, хотя в любое другое время она бы обязательно встревожилась. До дома оставалось одиннадцать кварталов, а после наступления темноты, после того, как ночь неспеша, словно дочь короля, вступала в свои права Смерло менялся. Он становился непохож на тот город, что бросается днем проезжающим по проспекту Мира, и удаляющимся по шоссе N16, петлей вьющемуся от Каракола до Алма-Аты, и плавно переходящем в N81.

Окраины города погружались в темноту, и, опустевшие, напоминали больше улицы городов-призраков, расположенных где-то на Западе, чем глубинку Казахстана. Однако мрачную картину разгоняли множество огней из окон домов, в которых кипела жизнь.

Там люди ругались, смеялись, любили друг друга, шептались, рассказывали друг другу очередную городскую "страшилку", подхваченную где-то днем и пересказываемую на свой лад. Включались телевизоры, засиявшие цветными и голубыми экранами за занавесками. На столы ставилась посуда, раскладывалась еда, обсуждались новости и сплетни.

Ближе к центру города становилось люднее. Гремела музыка из кафе, стоявшие у лотков со снедью и вещами продавцы зазывали покупателей, шумели около комков и магазинов.

Однако были и другие места. В них сейчас было слишком темно и слишком тихо. Разрушенный кирпичный завод (директор завода во время перестройки, с согласия свыше столь активно проводил политику "все на продажу, замена старого новым", что увлекся, и совершенно забыв о втором пункте, ударился в бега, надув родой завод на 1604 млн. тенге. Его так и не нашли. Какое-то время мэрия пыталась поднять завод на прежний уровень, но убедившись, что он является бездонной ямой, глотающей инвестиции, и не дающей почти никакой прибыли, эти попытки оставили. То. что оставалось, растащили, и теперь пустые здания служили гостиницей для бездомных), пруд Утопленников, парк Фучика, в котором стояла водонапорная башня. Они и днем были довольно безлюдны, а ночью туда мог наведаться лишь только заблудившийся прохожий, да шастали бомжи.

Лена споткнулась, но не обращая внимания на это продолжала идти. В ее глазах стояли слезы, а сердце жгли воспоминания об встрече с ним. Прошло всего полчаса, как она встала с дивана и не слушая его объяснений вышла на улицу. Некоторое время она стояла на крыльце, ждала, может он выйдет, попросит прощения, скажет, что он был не прав. Но, к сожалению, этого не произошло. Как он мог так поступить с ней?! Как?! Она еще помнила его нежное прикосновение, ласковые слова, те робкие поцелуи, что он дарил ей под звездным небом, под покровом ВЕЧНОСТИ. А теперь?! Все разбито! Все кончено! Мимо проходили редкие прохожие, спешащие домой, разве только кроме той парочки, обнявшей друг друга. Кто, кто, а они точно никуда не торопятся, поглощенные друг другом.

Раздался свист, и мимо, на велосипеде, промчался мальчуган лет одиннадцати. Проезжая промеж пары, идущей впереди, он нажал на клаксон, и раздался короткий гудок. Бип-Бип.

- Смотри-ка, какой молодец, - заметил парень, азиат. И было неясно, то ли он говорит с укором, то ли с восхищением.

Лена прошла еще квартал, и остановилась на перекрестке. Туманная улица, по которой она шла, продолжала убегать вперед. Впереди было еще девять кварталов, а на часах почти половина десятого. Ее отец не любит, когда она приходит после десяти. Тогда, если она ослушалась, он начинает на нее кричать, размахивая руками перед лицом, говоря, что она не любит его, и это несмотря на то, что он ее кормит, позволяет жить в своем доме. И иногда даже бил ее. Не оставляя синяков, но сильно. Мать никогда не вмешивалась, лишь подходя после, всегда говорила, что она сама виновата, что ей не следовало нарушать правил, установленных отцом. Позднее, уехав из города, Лена постаралась забыть отца, и не приехала даже на его похороны. Не просто потому, что она так и не смогла простить его. Сам город пугал ее. Она не смогла возвратиться туда. Не позволило прошлое.

По другую сторону отводом шла Тихая улица. Безлюдная, без домов. Фонари, освещающие Туманную, освещали и ее, но деревья, выстроившиеся вдоль сплошной колонной угрожающе нависали над асфальтом, вызывая некую тревогу, и вызывая ощущение, что там, за деревьями, что-то есть. Оно прячется, и ждет подходящего момента, чтобы напасть, и утащить туда, где никто не услышит твои крики, и не придет к тебе на помощь. Лена много слышала о Тихой улице. И все, что рассказывали, все было слишком страшным, чтобы поверить в эти "глупые сказки, рассказываемые от нечего делать на ночь". Так о них выразился ее отец, когда она однажды спросила, имеют ли все эти истории под собой реальную почву.

Тот, кто их рассказывал, говорил, что имеют. В качестве доказательства приводился случай с сумашедшим, несколько лет назад сбежавшим из психиатрической лечебницы N1, расположенной в нескольких кварталах отсюда. Лене тогда было одиннадцать лет. Она помнила воющие сирены. Отца, который избил ее за то, что она вышла вечером без его разрешения на улицу. Милиционеров, то и дело стучащих в дома, интересующихся, все ли у них в порядке. Вся суматоха объяснялась тем, кого искали. Еще до заточения в психушку он убил пять человек. Позднее, при побеге, он растерзал, в прямом смысле этого слова врача, санитара, и двух охранников. Маньяка смогли найти, и загнать на Тихую, где в это время проводили вечеринку на природе несколько подростков. Вечеринка превратилась в бойню. Прежде чем его изрешетили пулями, он успел убить еще несколько человек. С тех пор, как гласит легенда, его дух бродит здесь, вместе с другими существами, прячущимися под покровом ночи.

Но Тихая позволяла сократить путь на пару кварталов, что ей как раз на руку, поэтому Лена, решившись, свернула с Туманной. Ничего с ней не произойдет. Это просто истории. Ничего не значашие истории. Обычные городские легенды, которых полным полно в каждом городе.

Голоса людей, шум проезжающих машин удалялись от нее все дальше и дальше. Фонари продолжали освещать улицу (слава богу, их не поразбивали уличные хулиганы), и если не смотреть в стороны, погруженные в темноту, то все в порядке. Поначалу даже Лена в какой-то мере похвалила себя. Тишина помогла ей сосредоточется, успокоиться. Теперь разговор с ним она не переживала так остро. Ушел, так ушел. Незаменимых не бывает. Постепенно фонари стали отделятся друг от друга, и вскоре превратились в настоящие островки света, разделенные непроницаемой тьмой. Лишь видневшиися впереди, в свете "островков", куски дорожного полотна, словно отрезанные невидимым ножом не позволяли девушке сбиться с дороги. Стало тихо. Так тихо, что было слышно шуршание ее кроссовок по асфальту.

"Может я зря пошла этой дорогой", - подумала Лена, проходя очередной кусок пустоты, и очутившись на очередном "островке" замерла. Лишь на короткое мгновение, словно раздумывая, идти ли ей дальше, или повернуть назад. Но отец... Воспоминание о нем заставило шагнуть девушку вперед, и продолжить свой путь. Темнота окутала ее, словно мягкое, глушащее все, что снаружи покрывало.

Идя в темноте, Лена почуствовала необъяснимую тревогу, закравшуюся к ней, и сжавшую ледяными пальцами ее сердце.

Дурное предчувствие наполнило ее душу, заставив вздрогнуть и остановится. Впереди, в шести метрах находился спасительный "островок". Но Лена продолжала оставаться на месте, внимательно вслушиваясь в тишину, ставшую тревожной, и полной напряжения. Что-то должно сейчас произойти. Что, Лена не знала. Но она знала другое, это что-то наверняка ничего хорошего ей не принесет. ЧТО-ТО ПЛОХОЕ.

Сзади, из темноты, раздалось глухое рычание, приближавшееся к замеревшей на месте девушке.

Вскрикнув от страха, Лена бросилась вперед. И тотчас сзади раздался стук. Так стучат копыта о твердую поверхность.

До столба оставалось четыре метра, три, когда рычание повторилось. На этот раз гораздо ближе, буквально за спиной.

Если она остановится, и повернется, то рукой заденет того, кто издавал глухие рыки, и стучал копытами. Но Лена не смогла бы сделать этого. Если бы она попыталась, то наверняка умерла бы от страха. Сейчас он гнал ее вперед, к спасению. Оставалось полтора метра, когда ее что-то коснулось. Что-то неуловимое, вызвавшее дикий страх и отвращение. Такое отвращение испытывают люди, глядя на физически уродливых людей, только сейчас оно было гораздо сильнее.

А страх напомнил Лене о кошмарах, снившихся ночами, заставляющих плакать и кричать. Но то были лишь кошмары. Она просыпалась, и спустя время понимала, что ей это просто приснилось. Просто плохой сон, который никогда не сбудется. Если бы она могла проснутся сейчас. Но это было невозможно. Эта была реальность. "Я не успела!!! Я не успела!!!", - кричали в ее голове паническим тоном ее собственные мысли. Сейчас то, что было сзади, схватит ее, и утащит туда, в темноту, где был его (или ее) дом. И ее никто не найдет. Никто.

Лена буквально влетела в круг света, и обернувшись на ходу, успела увидеть чуть не выпрыгнувшее за ней существо, одетое в серый балахон, какой обычно носят монахи, и рыло, похожее на свиное, выглядывающее из-под накидки.

В следующее мгновение существо скрылось в темноте. Цокот копыт пронесся мимо, и стал удаляться, пока не затих в отдалении.

Лена прижалась к столбу фонаря, все еще пытаясь отдышаться. Затем села на корточки, и прикрыв лицо ладонями, заплакала.

Тишина снова окутала ее, и лишь глухие рыдания раздавались на пустынной улице. Лена вспомнила еще одну легенду, касающуюся этого места. Основанную, вопреки утверждениям отца, на реальных событиях.

Год назад по этой улице тоже, видимо решив сократить маршрут, шла молодая семья. Отец, с годовалым ребенком на руках, молодая жена с дочкой семи лет. Утром милицейский патруль обнаружил распластанное на дороге тело девочки. Ее мать нашли позже, в лесочке, что прятался сейчас в темноте. Расчлененную на части. Отца-висящем на сосне, неподалеку. Дети исчезли без следа. Власти сошлись на версии, что в произошедшем был виноват глава семейства. Он, вероятно, по какой-то неизвестной причине сошел с ума, убил всю семью, трупы детей успев спрятать, и повесился на своем ремне. Однако, никто не обратил внимания, что он безумно любил их, и не мог просто так, сразу, сойдя с ума, убить самых близких и дорогих ему людей. Никто не обратил внимания, что месяц назад здесь пропал ребенок, которого так и не нашли. Никто не обратил внимания, что восемь недель назад здесь был зверски убит один из бродяг (после этого случая среди бродяг поползли разные слухи. Но кто будет доверять, или хотя-бы слушать бомжей, верно?!). На это просто никто не обращал внимания. Никто.

И теперь она здесь. В этом проклятом месте. Рано или поздно эта, или твари подобные ей осмелеют, и ворвутся в круг света лишь затем, чтобы прохожий поутру обнаружил ее, разделанной как мясная туша, или висящей на стволе сосны. Или она просто исчезнет, как и десятки других людей. А что тут такого?! Каждый год в Смерло пропадают люди, десятки людей. И их никто не хватается. Поищут несколько дней, а потом забудут. Лена, испуганная этими нежелательными мыслями, подняла голову, и осмотрелась. Вроде никого. Но все равно нужно идти, уходить отсюда. Пока она может еще уйти. Пока она... Нет! После происшедшего она не может просто так, обыденно войти туда. Идти куда нибудь. Вокруг одна тьма. Даже эти "островки" ей не помогут.

Лена, не выдержав, заплакала снова.

Ее кто-то коснулся, и девушка закричала.

- Тише, тише, - это оказался Валерий Семерянин. Ее парень. Тот, кто ее бросил. Забыв все, Лена с плачем кинулась к нему на плечи.

- Валера! Слава богу, что ты здесь...

Вдруг, вспомнив, она отстранилась.

- Что ты здесь делаешь? И почему...

Он прервал ее, закрыв рот мягким поцелуем.

- Я не могу без тебя. Я понял это вскоре после твоего ухода, и сразу бросился на улицу, но ты ушла. Хорошо, что Сергей, наш соседский мальчишка, постоянно катается на велосипеде, и пугает всех свои клаксоном, сказал, куда ты свернула. Ты не должна была идти сюда. Одна, ночью... Пошли, я тебя довезу.

Он подвел Лену к красной "Ниве", стоявшей рядом, посадил рядом с собой, захлопнул дверцу и нажал на газ.

Машина, выпустив облаки сизого дыма, проехала фонарный столб, и скрылась во тьме, оставив позади путынную тихую улицу.

 

К О Н Е Ц

 

© - Николай Гвоздев aka Swin.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+