Утопленник

Четверо мальчишек сидели кругом у костра, небольшого, да жаркого, полного поленьев, из которых выйдут отличные угли, заставляющего придвигаться ближе, да от наслаждения, приносимого теплыми волнами, идущими от огня и прогоняющими наступающую ночную прохладу, заставляющую зябко поеживатся и плотнее кутаться в шерстяной платок, данный матерью.

Неподалеку тихо бродили, бренчая колокольчиками, коровы из стада господина Пономарева, хозяина и мальчишек, и коров, владельца большого поместья в Сретеньках, села, расположенного среди густых лесов в полосе средней России.

Тихо переговаривались между собой молодые, одновременно вслушиваясь в стрекот сверчков в густой траве, журчание ручья, скрытого деревьями. Высокими, шелестящими от ночного ветерка своими листьями, словно живые они шепчат что-то друг другу, на непонятном людям языке.

Один из мальчишек, Семен, вслушиваясь в говор ручья, спросил у друзей:

- А кто из вас слышал об Егорке? Который утонул в прошлом году?

Петро, услышав про Егорку, невольно вздрогнул. Похоже, пробил час разговора о страшном. Пришла пора потолковать былички, что в народе говорятся. Сам то Петро слышал о Егорке, их одногодке (нет, теперь он младше меня, двеннадцать лет ему теперь никогда не исполнится), но все, что слышал, все те байки - все страшно, и непонятно.

Никита, поворошив палкой угли, и добавив еще дров, чтобы картошка потом хорошо удалась, сказал:

- Это ты говоришь о том Егорке, которого водяной утащил?

- Да. О нем.

Махор, погладив свои пышные кудри, самый младший из них, только недавно девять лет исполнилось, спросил:

- Я что-то слышал... Разные слухи от разных людей. Может, Семен, расскажешь?!

- Можно. Только уж больно страшно будет, - предупредил Семен.

- Ничего. Вместе, и черт будет не так страшен, как его малюют.

- Но сейчас все же ночь, - медленно проговорил Петро. Больно ему не хотелось слушать эти байки на ночь. Нет, он считал, что теперь все спокойно. Но после таких "Сказок" и на душе тревожно, и душа порой в пятки уходит.

- Как раз самое время. Рассказывай, - приободрил Семена Никита.

Семен кашлянул.

- Ну хорошо. Раз вы просите, так и быть, расскажу... Вы, небось, знали Егорку? Его маменька всегда нас на Масленницу блинами угощала, да такими вкусными... Самыми-самыми в нашем селе. Порой напекет целую гору блинов, аж целой семьей не съесть. Разложит их на тарелки, польет сметаной али медом, и зовет нас. Хоть и другие предлагали, а все ж к ней мы бегом бежали. Объедались на славу... Даже господин Пономарев, и то уважал ее. А Егорка... Он словно белка в колесе. Постоянно вертится, играет, смешит всех своими выходками. Как то кота Ваську всего сметаной перемазал. Мы до колик в животе хохотали, глядя на Ваську. Таким смешным он выглядел... Его маменька, Егорки, господи, упокой его душу, также была и хорошей хозяйкой. Не только вкусно готовила, помнишь, Петро, как она нас кормила. Ее картофельный суп. Горячий, жирный, со сметанкой... А пироги с повидлом и яблоками?! Просто пальчики оближешь. Еда как со стола нашего хозяина... Ну так вот, затеяла она как то очередную стирку, а Егорку на улицу за водой отправила. Взял Егорка ведро, и ушел к ручью... Слышите, али как вода бьется. Знает, что я правду говорю, вот и встревожилась...

Петро вслушался. Вода как вода. Всегда так шумела, и будет шуметь. А как иначе?!

Семен, наклонившись к слушающим его друзьям, продолжал:

- ... Прошел час, другой, а Егорки все нет и нет... Забеспокоилась маменька, отправилась к ручью поглядеть, коли какой беды не случилось... И только ведро брошенное у кромки воды и обнаружила. Пропал Егорка. Все село от такой новости всполошилось. Все стали искать, воду ручья, и озерца у его порога баламутить. Даже господин Пономарев приехал. Искали, искали, и нашли... Ниже по течению тело бедняги.

Маменька чуть с ума не сошла. Может даже маленько тронулась. Сидела все целыми днями на берегу, и плакала. Звала Егорку. Иногда ее и теперь можно услышать...

- Ты что... - Никита перекрестился. - Ты что... Она уже как полгода прошло утопла.

- Как утопла? - спросил Махор. - Я ведь слышал, что ее увезли в большой город. В дорогую лечебницу, специально построенную для людей... у которых с головой не все в порядке. Там за тобой все ухаживают, прям как за господином, кормят вкусно...

- Нет. Утопла она, - возразил Семен. - Я был на ее отпевании, а потом на поминки приходил.

- Да, утопла она. - Никита снова взял палку, и вороша угли, добавил. - Не выдержала, что Егорка утоп, и за ним в воду. Бултых, и пропала еще одна христианская душа. Там же. В том самом месте, где Егорка утонул, ее и нашли. Хотя мой тятя сказал как то, что она не сама утопла, а ее, как и сына, водяной утащил.

На короткое время все замолчали, вслушиваясь, одновременно и стремясь, и страшась услышать голос покойной маменьки, что зовет своего потерянного сына.

Никита вдруг встал, и взял горшок для воды.

- Нужно пойти, воды набрать, и коров посмотреть. Мало ли что... А вы пока картошки набросайте...

- Ты смотри осторожнее, а то и тебя водяной утащит, - сказал Семен.

Никита промолчал. Он просто растаял в темноте.

Петро, почуствовав урчание в желудке, молча согласился с Никитой. Да, им пора ужинать.

Пододвинув ближе свой мешок, он развязал тесемки, и стал вынимать то, что из дома прихватил. Полкруга ржаного хлеба, мягкого, и чудесно пахнущего, две репчатые луковицы, пучок зеленого лука, наполовину из укропа, три соленых огурца, соль и шесть крупных картофелин.

Взяв палку, он разворошил угли, и положил туда три картошки, оставив три на потом, а то места всем не хватит. Остальные свои картофелины также положили на горячие, пышущие жаром угли. Семен положил и картошку Никиты.

Где то гулко ухнула сова. Трижды. А вот появился и Никита, с горшком в руках.

Сев, Никита поставил горшок на траву, и тихо произнес:

- Знаете, а я сейчас Егорку слышал.

- Что?! - Махор вздрогнул. Все невольно посмотрели в сторону, где находился ручей.

- Да. Я подошел к ручью, нагнулся, зачерпнул воды, и пошел обратно, когда раздался его голос. Егорку я то помню. Навсегда запомнил. А голос... Я столько раз слышал его, его говор, смех, что никак не мог спутать. Точно Егорка...

От неожиданности я чуть не выронил горшок. Еле удержал. Ноги стали ватными, а голову словно туман начал застилать. Так страшно стало, просто жуть. Но я продолжал идти. Я ведь знаю, остановишься. повернешься, и околдует тебя тот, кого водяной утащил и колдовскими чарами утопленника наделил, и тогда нет тебе спасения, погиб ты, и душа твоя.

Голос Егорки, он раздался сзади, со стороны воды, просил меня остановится, повернутся, поиграть с ним, а то ему одному так скучно. Мол, водяной маменьку в жены забрал, а он один остался. Но я не поддался чарам. Еле поднял руку, и крестное знамение свершил. И сразу голос пропал, тихо стало. Но все равно жутко.

- Да брось ты, - Петро махнул рукой. Он очень надеялся, что пошутил Никита над ними.

- Не веришь - сходи сам, - предложил Никита.

- И схожу, - ободрился Петро. - Ведь после того, как утопла маменька Егорки, окрестил ручей наш батюшка, очистил от нечистой силы.

Он встал, и бодро зашагал в сторону ручья.

Путь был близок. Идя мимо коров Петро вдруг почуствовал страх. А вдруг правду сказал Никита. Что, если на самом деле это был Егорка?

Подойдя к темной кромке воды, Петро , посмотрел по сторонам. Вроде никого не видно. А вода действительно темна, ничего в ней не видно. Он нагнулся ближе к поверхности воды.

Белая рука, в водорослях, высунулась из воды и попыталась схватить его за босую ногу.

Петро испуганно вскрикнул, и бросился бежать, услышав напоследок за спиной тоненький детский голосок:

- Приходи играть, Петро, приходи когда захочешь...

Подбежав к костру, он сел на свое, расстеленное на траве покрывало. Лица остальных мальчишек внимательно смотрели на него.

- Я верю... - выдохнул Петро...

 

К О Н Е Ц

 

© - Николай Гвоздев aka Swin.
Размещено на сайте с разрешения автора.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Реклама

Рейтинг@Mail.ru

 

© Dominus & Co. at XXXIII-XLXII A.S.
 18+